Глава 1. Последние слова

Кап-кап. Кап-кап. Кровь, смешанная с пролитым дождём, продолжала стекать с загрязнённого и побитого тяжёлым боем лица, волос и порванной одежды Саске Учихи, падая на каменные руины резиденции. Солнце пробивалось сквозь чёрную пелену низких туч, слепило глаза изнуренного шиноби. Саске, замерев, сидел, опершись о каменную плиту с потрескавшимся гербом клана Учиха. Его пустой взгляд был направлен куда-то сквозь этот мир. Сейчас для него не существовало ничего. Ни руин и огня вокруг поля битвы, ни упавшего замертво старшего брата, тело которого лежало спиной вниз, распластанное и окровавленное. Ни цели, что все девять лет так тянули его сюда, в этот, казалось бы, самый знаменательный момент в его жизни. В момент, ради которого он отказался от всего того, что у него было. «Прости, Саске, – слова Итачи отдалённым гулом звучали в голове Саске, – другого раза не будет.» Перед глазами то и дело возникала улыбка брата. Далёкая, но до боли знакомая улыбка, знакомая ему с детства. Обессиленный Учиха быстро кинул взгляд на тело старшего брата. Почему-то ему не хотелось даже смотреть на него теперь. Но парню нужно было убедиться в том, что он мёртв. Лицо Итачи. Кровь сочилась с его рта, глаз, и её капли были небрежно размазаны. Улыбка. Тычок в лоб, падение. Пальцы Итачи аккуратно скатились с лица, оставив кровавый след. Тычок в лоб? Саске, с трудом подняв руку, посмотрел на свою ладонь. Кап-кап. Кап-кап. Капли воды смывали кровь с руки Учихи. Дождь? Тонкая пелена обволокла глаза парня. Найдя в себе силы пошевелить рукой ещё немного, Саске попытался стереть возникшую пелену. Пальцы были мокрые, и капли беспрестанно капали на холодную каменную плиту, одна за другой. Лучи солнца всё увереннее проглядывали из тёмных облаков. Кажется, то был не дождь. Саске обессиленно опустил голову, пустым взглядом наблюдая за каплями, отбивающими свой ритм. – Я… – слово хрипло вырвалось из горла Саске, чужим, далёким голосом. – Я выиграл? – Я признаю. Фраза острым лезвием ворвалась в тягучую тишину Саске. Не поднимая головы, парень замер, чувствуя, как каждая клетка его тела, насколько могла, напряглась и готова была действовать. Взгляд, теперь полный ужаса, уперся в каменный пол. Это не было просто галлюцинацией, подумал Учиха. Это был голос Итачи. – Я признаю, – было слышно, как голова Итачи еле повернула в сторону, – Саске, ты силён. Ты победил. Из кое-как живого тела Учихи старшего вырвался гулкий, глубокий кашель. Волна жгучего холода прокатилась по телу Саске. Шиноби инстинктивно попытался одной рукой нащупать свой клинок, однако понял, что он слишком далеко. Что всё это, черт возьми, значит? – Не волнуйся, – преодолев приступ кровавого кашля, Итачи хмыкнул, – я всё равно не жилец, Саске. В ответ на это Саске резко поднял голову и попытался встать. Однако тело словно не слушалось его больше: чакра практически иссякла. Парень гневно скривился и сжал челюсти. – Как… – Саске всё ещё силился подняться, но каждый раз соскальзывал с мокрой плиты за спиной. – Как ты ещё не сдох, ублюдок?! Последняя фраза громким злостным гулом пронеслась по территории, подобно реву, оставив после собой напряжённую тишину. Стая птиц из окружающих братьев деревьев взлетела вверх. Учиха младший, оставив попытки подняться, остался сидеть в том же положении. Трещал огонь Аматерасу. С губ ещё живого Итачи сгустками стекала кровь. Практически ослепшие глаза Учихи старшего глядели на небо, где рваными клочьями проглядывалась небесная синь. Было слышно, как дыхание Саске учащалось с каждой секундой. «Это не может быть гендзюцу, – судорожно обдумывал текущую ситуацию Учиха. – Мой Кирин практически добил его, и он просто не мог использовать Шаринган даже в половину силы… – Саске нахмурил брови, напряжённо смотря в одну точку.» Саске через силу поднял руку и снова посмотрел на ладонь. Внезапно он почувствовал в себе то, что ранее не ощущал. Словно что-то вторглось в поток чакры Учихи, изменяя его свойство. «Что он замышляет?!» – Это не гендзюцу, – словно прочитав мысли младшего брата, нарушил тишину Итачи. – Саске. Ты… победил. – Повторив фразу, Учиха старший повернул голову к брату и скривил рот в безмятежной улыбке. Саске медленно повернул голову в сторону старшего брата, столкнувшись с ним взглядом. Снова эта улыбка. Этот взгляд. – Да что всё это значит?! – не выдержав, снова взревел Саске. Не снимая с лица улыбки, Итачи повернул голову прямо. – Я совершил ошибку, – не обращая внимание на рёв младшего брата, начал Учиха старший. – И раз я ещё жив, я всё ещё могу что-то исправить… – Единственная твоя ошибка, – гневно перебил его Саске, – что ты остался жив после всего, что ты сделал! Улыбка резко исчезла с лица Учихи старшего, переменившись выражением задумчивой скорби. – Я понимаю твою боль, Саске, – снова продолжил Итачи, откашлявшись. – Я всегда поступал по-своему, считая себя единственно правым. Я считал, что лучше оградить тебя от правды, потому что ты всё ещё мал… – Какой… правды? – тихо рыкнул Саске, не спуская глаз с брата. – … Но теперь я знаю, – продолжал Итачи, – что я не могу оставить тебя в этой тьме, ведь мы… братья, – Итачи скорчился в приступе боли и кашля. В попытках откашляться Учиха поднимал обожжённые, покрытые гематомами руки, но они обессиленно падали на каменный пол. Вскипавшая в теле Саске ненависть с каждым словом брата всё больше сменялась оцепенением. А его ровный, неизменно спокойный голос всё ближе возвращал к Учихе образ старшего брата, бинтовавшего ему лодыжку после очередной тренировки с кунаями. «Нет! – Саске с усилием отдалял от себя возникающие образы. – Он просто хочет усыпить мою бдительность! Я должен быть готов в любой момент… – Саске, насколько мог, вперся руками в пол.» Оправившись от приступа, Итачи спокойно продолжил: – Вступив в АНБУ, я стал свидетелем нарастающего конфликта между нашим кланом и Конохой. Как старший преемник и член АНБУ, я стал передавать сведения обоим сторонам. «Передавать… сведения?» Невольно в голове Саске то и дело просыпались детские воспоминания. Вступление Итачи в АНБУ для маленького Саске было новым витком напряжения, где каждый тычок в лоб брата отдавался с всё большим холодом. «Прости, Саске, у меня миссия… В другой раз. – Итачи из воспоминаний, сделав традиционный «тык», открыл загородку дома и шагнул вперёд, оставив за собой ещё одно обещание.» Пелена мыслей шиноби рассеялась продолжением рассказа Итачи: – Наш отец был истинным лидером, гордым и преданным носителем имени клана, и поэтому напряжение внутри клана дошло до идеи мятежа. Итачи замолчал. Всё это время Саске, выражение лица которого сменилось на тихое недоумение, сидел неподвижно. Отец. Спина с традиционным гербом Учиха, мощная и такая далёкая, показалась перед глазами Саске. «Что и следовало ожидать от моего сына. – тихим басом проговорил отец из воспоминаний.» Рядом с ним – спина Итачи, уверенно идущего с ним рядом. Кажется, они говорили о чём-то, что Саске так и не смог расслышать до конца. Они были так далеко. Сколько бы Саске ни делал шагов, они неустанно шли впереди. Нечто словно застряло в его груди. Давно забытое щемящее и еле уловимое чувство, сковавшее всё его существо. После паузы Учиха старший продолжил: – Коноха боялась Учих. С древних времён мы были словно полубогами, несшими бремя непомерной силы глаз. И эти глаза, – Итачи повернул голову к Саске, – для деревни были боевой мощью, которая может обернуться против них. Сквозь затуманенный разум Учиха попытался сложить все детали паззла истории. Однако все воспоминания теперь сталкивались волной об скалу накрывающего Саске страха. Девятихвостый. Наруто… Табличка в Накано. Он знал ужасающе мало. Итачи улыбнулся, прикрыв глаза. – Встав перед выбором, я понял: единолично устранив источник страхов, я оберегу тот мир, в котором мы жили, и в котором будет жить деревня после, – Итачи остановился, подумав, а затем продолжил, глуше и тише. – Это был мой долг как шиноби Конохи, Саске. Рассказ Итачи, слово за словом, эхом отдавался в голове Учихи младшего. Та картина мира, тот образ брата-убийцы распадались на осколки. Треск. Спина отца и матери упали замертво от мощного удара клинка. Чёрная луна освещала багровое, словно от крови, небо, и его свет, пробиваясь сквозь перегородки родного дома, словно поглощали весь окружавший воздух. Силуэт старшего брата, неизменно стоящего далеко. Его холодный взгляд красных Мангекë Шаринганов глядел сверху. «Беги, цепляйся за свою жалкую жизнь. Стань сильнее, чтобы победить меня!» Тело Саске оковало дрожью и холодным потом. В попытках успокоиться Учиха согнулся и закрыл руками голову, стремясь разровнять дыхание.