Глава 8. Изнутри

Ночная тишь стала медленно уступать новому просыпающемуся дню. Стая птиц, взмыв с высокого дерева, пролетела над постепенно светлевшей синевой неба, словно провожая своим сонным пением ночь. В скрытую норку быстро юркнула лесная полевка, чутким носом учуяв опасность в виде огромного голодного филина, снующего по окрестности в поисках добычи. Убежище команды Хеби заполнило вязкое, напряженное молчание, смешанное с томительным ожиданием. Борясь со сном движениями головы, Карин застыла в одной позе за спиной занятого извлечением клеток Орочимару, чакра которого гудела и искрилась. Суйгецу, стоящий рядом с куноичи, однако выглядел бодро: он немного приспустил меч, взяв в одну руку бутылку с водой, в которой еще осталось несколько капель после падения, и допивал оставшееся. Судя по тому, как руки Суйгецу нервозно дрожали, а взгляд голубых глаз искрился, мечник был готов вот-вот взорваться от закипающего в нем возмущения и вместе с тем – обеспокоенности. – Я не понимаю вот что, - вдруг зашептал Суйгецу, обращаясь к Карин. – с какого рожна Саске думает, что, найдя ему тело, он отделается только этим?! Карин поправила очки и нахмурилась. – Саске-кун понимает это, – тихо ответила Узумаки, с горечью смотря на молча возвышающегося над телом своего старшего брата Учиху, – но он слишком ослеплен сейчас. В ответ Суйгецу шикнул. Слова куноичи, вопреки его ожиданию, не успокоили его и даже больше разозлили. Ослеплен?! В этом и дело! Тем временем Орочимару в теле Джуго, мастерски осмотрев пораженное тело Итачи, при помощи печати медленно вытаскивал чужеродные клетки Зецу. Несмотря на трудоемкий процесс, лицо саннина было невозмутимым. Взгляд Орочимару метнулся на молча стоящего Саске, напряжение которого он чувствовал всем телом. «Клан Учиха… сильнейший и беспощадный. Тогда как же ты успел так низко пасть, Саске-кун? – саннин едко усмехнулся про себя. – Настолько, что ради убийцы рискуешь нарваться на опасности побольше.» С этими мыслями Орочимару, вытаскивая из грудной клетки собравшийся ком древесных клеток, создал тонкую чакровую нить, вошедшую в тело Итачи, и спустя пару секунд оборвал ее. На миг нечто вздрогнуло под кожей в месте проведения нити чакры и бесследно ушло. В этот момент глаза Итачи дернулись, словно от резкого шума в глубоком сне, и слегка приоткрылись, блеснув бледным белым светом. Его зрачки медленно наткнулись на лицо Орочимару, и пальцы Итачи нервно задвигались. Саске, наблюдавший за процессом не отрываясь, при виде движений брата вздрогнул. Холодный пот резко накрыл его. – Итачи! – вскрикнул он, округлив глаза. Он подошел поближе, всмотревшись в лицо Учихи старшего. Итачи, будто завидев Саске, зашевелил губами, силясь что-то сказать, но змеиный саннин ловко и резко парировал движение, коснувшись пальцем его загрязненного лба. Глаза медленно закрылись. На крики Саске незаметно подбежала Карин, судорожно оглядевшая происходящее. Куноичи выглядела встревоженно, однако все еще стремилась собраться. Прикрыв глаза, Узумаки навострила свой энергетический «слух». – Т-ты что сделал?! – было слышно, как голос Саске дрожал и прыгал от нехватки воздуха. Он схватил руку Орочимару в теле Джуго, сжав ее что есть силы. Саннин не сопротивлялся и спокойно посмотрел на Учиху в ответ. – Он должен быть в покое, Саске-кун, – проговорил саннин обволакивающим голосом и метнул взгляд на подошедшую Карин. – Извлечение такого рода организмов все равно затрагивают нервную систему, вырабатывая рефлекс. А я лишь дал ему этот покой. Немного подумав, он отпустил руку Орочимару. Волнение переполняло каждую клетку его организма: перед ним открывался процесс, который он вовсе не мог контролировать, а лишь предполагать. Его взгляд упал на спокойное застывшее лицо Итачи, некогда внушавшее в нем ненависть и омерзение, а теперь – ясное понимание и непонятно откуда взявшуюся тоску. В затуманенном взгляде перед ним вырисовывалась безмятежная улыбка брата, истекающего кровью. Снова и снова. Саске молча и выжидающе посмотрел на Узумаки. Присутствие Карин на протяжении всей их командной работы почти нисколько не трогало Учиху, однако сейчас что-то неумолимо ломалось в нем. Как стена, некогда служившая ограждением, стала с грохотом рушиться. «Без медика сейчас я не справился бы, – заключил он.» – Похоже на правду, – протянула Карин, открыв глаза и повернувшись к Саске. – А то, что сделал Орочимару – не более чем специальная техника. «Однако чакра Итачи словно… с примесью, – пронеслось в голове куноичи, и от этих мыслей она поежилась, словно стряхивая с себя что-то.» Услышав слова Карин, Учиха повернулся к телу Итачи, словно преобразившегося: его кожа приобрела более живой оттенок. Саске вздохнул, словно выдыхая последние остатки сил. – Вот и все, – медленно протянул Орочимару. Карин нахмурилась, не в силах выкинуть из головы закравшееся в нее подозрение. Сомнений нет: куноичи больше не чувствовала чужеродный организм в теле Итачи, однако нечто в чакровом потоке, не препятствуя ему, неизменно оставалось. Остаточная чакра извлечения? «Такое явление часто бывает после тонких операций внутри тканей, – пыталась собраться куноичи, – однако это то, что известно об исцелении лично мне…» Закончив, Орочимару в теле Джуго встал напротив шиноби, невозмутимо смотря на Саске. – Я выполнил свой договор, Саске-кун, – констатировал саннин, улыбнувшись, а затем резко посерьезнев в лице. – Однако Итачи-кун все еще все еще в опасности, – он глянул на тело старшего Учихи, – а тут уже разбирайся сам. Резко вид Саске сменился на холодный оскал. – Ты обещал вылечить, Орочимару! – Я удалил клетки, как и обещал, - парировал саннин, злобно нахмурившись, – его болезнь – не просто раны. Она съедает его изнутри, – Орочимару резко повернул голову к Учихе. а затем повернулся обратно, выразительно взглянув на Саске. – Ты действительно думаешь, что я буду тратить силы на безнадежного… просто так? Учиха сжал кулаки в стремлении удержаться. – Какая… еще болезнь? – прохрипел он. Карин опустила голову, судорожно вспоминая свой осмотр тела Итачи. Еще до появления змеиного саннина она почувствовала, как внутренние ткани ее пациента неизбежно разрушались – и именно это могло провоцировать кровавый кашель, от которого страдал старший Учиха. – Это правда болезнь, – Карин шагнула вперед, рукой как бы останавливая Саске. Ее горящий взгляд был направлен на Орочимару, спокойно смотрящего на нее. Саске изумленно посмотрел на Карин, переводя взгляд на саннина. Она знала? Кровь мерно сочилась из губ Итачи, изображавших улыбку. В памяти Саске эта кровь, казалось, была светлее и живее, чем в реальности. – Карин-чан, ты так выросла, – Орочимару не снимал с лица улыбку, – только очень вряд ли справишься с такой болезнью, еще и в таких условиях… – Что ты хочешь? – с прежней резкостью кинул Саске. – Если ты так хочешь исцелить своего бедного брата, – медленно протянул Орочимару, словно смакуя каждое слово, – тебе придется обратиться к моему методу, – он слегка наклонил корпус вперед, сделав явный акцент на последнем слове. – Саске, ты совсем потерял рассудок!! – Суйгецу, некогда молча стоявший позади всех, прыгнул к остальным, взревев. Его меч блеснул под бледным светом неба. – Тебя опять так легко используют, как марионетку, а ты и не прочь, идиот! В порыве эмоций он кинул меч в ближайшее дерево. С громким ударом спавшие на дереве птицы испуганно взмыли вверх, забрав за собой былой шум напряженного разговора. Тревога, смешанная с гневом, читалась в лице Карин: ситуация становилась все более рискованной. Она напряженно смотрела на Суйгецу, так внезапно проявившего свое крайнее недовольство. Затем она взглянула на Саске, явно метавшегося в поиске нужного решения. Его глаза нервно оглядывали Орочимару, будто ища подвох. И он действительно был. Как и тогда, Орочимару умело играл на мотивах Саске отомстить брату, так и сейчас – на совершенно противоположных, в обоих из случаев преследуя цель достать то, что так необходимо для исполнения его «бессмертных» планов, с омерзением рассуждал про себя Учиха. А пробыв два года вместе с этим человеком, он прекрасно понимал, что входит в эти «методы». Глаза Саске, мрачные и холодные, опустились в пол. Почему-то именно в этот момент перед ним возник образ Наруто, оравший свою очередную чепуху про путь ниндзя, так надоедавшую Учихе в те годы. Он посмотрел на свои руки, грязные и уставшие. «Марионетку…» Итачи чувствовал то же самое? Как бы Карин ни хотела быть на стороне Саске, она понимала и поддерживала реакцию Суйгецу. Однако само присутствие Орочимару, вдруг сделала вывод она, будто управляет вместе с тем и ее волей: ей было слишком страшно, чтобы сделать резкий шаг, и любой эмоциональный выпад, как думала куноичи, мог бы привнести неисправимые коррективы… Нет, отрезала Узумаки. Сейчас или никогда. – Да, Саске-кун! – Карин громко обратилась к Учихе, не смевшего отвечать. – Кроме Орочимару есть и другие лекари, например, Цунаде… – остановившись, она с надеждой посмотрела в глаза Учихе, будто пытаясь отыскать там ответ, который хоть немного успокоит ее. Саске посмотрел в лицо Карин, на миг задумавшись. Затем он опустил голову, обхватив ее рукой. Его тело охватило дрожью. – Нет! – резкой вспышкой прорычал Саске, а затем потух, словно спичка. – У нас слишком мало времени. Он отвернулся и зажмурил глаза. Взгляды, смотрящие из тьмы, бесследно исчезали в пустоте. Для чего они смотрели? «Все это ради брата, – повторял про себя Саске, утопая в неясной тревоге. – даже такое.» – Я в этом больше не участвую, – высказался Суйгецу усталым, разъяренным голосом и сжал руки в кулаки. – Делайте что хотите, но я больше не собираюсь идти на поводу у этого змеиного урода. Мечник обратился к Карин, не сбавляя гнев в своем голосе: – А ты – такая же слепая идиотка, – он указал пальцем на Саске, – раз тоже идешь у него на поводу. Карин оскалилась и поправила очки так, что оправа задела лоб. – Ты… – «Саске-кун! Саске-кун!» – Суйгецу едко спародировал речь куноичи, смешливо вертя руками, а затем в мгновение принял свой гневный вид. – Так хочешь уберечь своего любимчика, что толкаешь его вместе с собой в кромешный ад! – мечник плюнул что есть силы. – Всегда знал, что мозгов у тебя хватает только на лечение! – Кусок дерьма! – Карин топнула ногой так, что земля под ней провалилась, а очки прыгнули на переносице. – Вали на все четыре стороны! – Узумаки сделала широкий жест рукой. – От тебя толку от самого никогда не было! В этот момент Суйгецу, который, казалось, хотел ответить куноичи, добавив острыми фразами топливо в топку нарастающего конфликта, однако же внезапно замер. Он опустошенным взглядом посмотрел на Саске и опустил голову. Он саркастично улыбнулся. – Естественно не было, – тихо проговорил мечник и подскочил к своему мечу, вонзившемуся в дерево, с хрустом вытащив его, – потому что Саске просто сам использовал нас. С этими словами он угрожающе протянул меч в сторону Учихи, словно бросая вызов. Учиха, окутанный криком пылкой ссоры команды, казалось, потерял всякие силы: прежняя дрожь в ногах его больше не беспокоила, а шум в голове резко затух, и на его месте возникла пустота. В попытках задать себе вопрос, ради чего Учиха делает все это, шиноби неизменно натыкался на эту пустоту. Маленький черноволосый мальчик с гербом Учиха на спине уверенно шел среди тьмы навстречу к злому брату, став немного выше и взрослее. Рука брата медленно потянулась, оборвав свое движение на полпути. Под ногами больше не было тропы, а силуэт брата разлетелся в прах. Мальчик загнан в угол. Саске посмотрел на свои руки, изучая их так, словно там крылся ответ. Использовал?.. «Я делал это ради мира, Саске, - спокойный голос старшего брата эхом отозвался в пустой голове Учихи.» Наблюдавший за картиной разлада Хеби Орочимару с каждой репликой саркастически ухмылялся все шире. Его присутствие быстрорастущим сорняком распространялось по четко выстроенной и гладкой территории, огибая любые препятствия. Но больше всего внимания змеиного саннина занимало поведение лидера Хеби, задающего свой причудливый тон во всей истории, что открывалась перед Орочимару. «Преданность и независимость несмотря на мнения устоявшейся команды, – отметил про себя саннин, удовлетворенный увиденным, – он меня удивляет все больше…» Охваченная гневом Карин медленно изменилась в лице после слов Суйгецу. С каждым зерном сомнения ее веки и уголки губ спускались все ниже. Неминуемая тревога проступила холодной испариной на лбу, грозясь захватить за собой оставшуюся надежду. Что-то заставило ее обернуться к Учихе. Куноичи устала искать ответы в его исступленной позе, полной тяжести выбора и неизбежности судьбы. Воспоминания о времени работы в команде Хеби под лидерством Саске заполняли ее сознание. Цель всей командной миссии была до жуткого проста: добраться до старшего брата и уничтожить его. А выбор самого Саске был обусловлен холодным расчетом исходя из самых необходимых способностей их членов для точного выполнения миссии. И здесь целительские способности Карин играли, как ей казалось, одну из самых ключевых ролей, по крайней мере, для самого Саске. На этой мысли в животе Узумаки похолодело. Слепое восхищение его образом, казавшимся таким идеальным, уже совсем не вписывался в эту сложную мозаику ситуации. Эта фанатичность медленно сменялась не только стремлением позаботиться, но и желанием понять темную сущность Учихи. От самого начала до этого момента. При всей демонстрации «использования», думала Узумаки, лидер Хеби не вступал в сделку без полного понимания рисков. Рисков, которые и коснулись бы остальных, тихо вздохнула куноичи. Но что поделать с тем, что желание помочь так и не сможет сойти с ее сердца, казалось бы, таким тяжким грузом? «Нет, – Карин выпрямилась и сжала лежавший в руке припасенный яд, – я просто не могу… оставить его вот так.» Все это время молча стоявший Саске спокойно обернулся через плечо, окинув стеклянным взглядом выжидающего реакции мечника. – Я никого не держу, – глухо отозвался Учиха. – И не держал. Ты свободен. Суйгецу, вероятно, не ожидавший такой реакции от лидера, громко хмыкнул и кивнул. Под звук томно просыпающегося дня он уверенно зашагал в лес, напоследок крикнув: – Вы совершаете большую ошибку, идиоты! Вместе с мечом силуэт Сугейцу скрылся в лесу. Дерево, пострадавшее от порыва эмоций мечника, словно на прощанье кротко хрустнуло под тяжестью возвышающегося ствола. Узумаки с еле скрываемой печалью смотрела ему вслед. Некогда бурлящая в ней злость за наглое поведение мечника сменилась колким сожалением. И что самое важное: Узумаки понимала его реакцию. Ведь ответ Саске окончательно сжег всю надежду, не оставив в самой куноичи ни клочка живого. «Неужели… неужели Саске-кун среагировал бы на мой уход точно так же? – мысль раскатом грома ударила в сознании Карин, оттягивая на себя все внимание.» Очки Карин медленно сползали по ее переносице, и куноичи больше не смела двигаться. Она опустила голову. Джуго отреагировал бы так же? Все это время наблюдавший за картиной распада команды Орочимару выразительно посмотрел на Саске. С ликованием он облизнулся своим длинным языком. – На одного верного пса меньше, – саркастично протянул он, - а выбирать по-прежнему тебе, Саске-кун… Учиха медленно поднял голову, будто проснувшись из забытья. В заполнившей его внутри пустоте уход Суйгецу для него было лишь звуком назойливой мухи, наконец улетевшей восвояси. Все слова, выброшенные мечником, бились об один единственный аргумент для Саске: у него есть цель, стойкая и незыблемая. Тропа, что неизменно ведет его, вырисовывалась далеко вдаль. Однако даль была удручающе пуста. Он метнул взгляд на Итачи, глаза которого открывались совсем недавно. Мысль о том, что однажды они откроются снова, отдавало волной холода по телу. Брат, что бы ты сказал? Карин заставила себя посмотреть на Саске, выжидая его вердикт. Хотя ответ она знала уже наверняка. – Орочимару, – окликнул Саске саннина, удивленно смотревшего на него, – посвяти меня в свой метод.