Глава 9. Змеиная гордость

Знакомые голоса снаружи небрежными мазками краски появлялись и стирались новыми, делая картину не менее запутанной. Обрывки невнятных фраз мелькали и выпадали из памяти. Эта окружающая пустота была даже не черной: ее яркий свет слепил на протяжении всего нахождения здесь. «Я буду… проводником.» Когда глаза привыкли к свету, Джуго стало проще сделать шаг. Затем – второй. Куда он идет? Великан смотрел, как его ноги сами собой шагают в яркой пустоте. Очевидный вывод уже был сделан: он поглощен другим сознанием. Значит, сквозь туман рассуждал Джуго, план сработал. Ему удалось улыбнуться. Джуго ощутил невероятную легкость. Шаг за шагом, он шел в свете, больше не видя этих глаз. Теперь он был в безопасности. Со временем шаг Джуго стал более медлительным, и прежняя легкость мелким ручьем уходила из его тела. Ноющая боль охватила его конечности, силясь приковать к земле. Тяжело задышав, великан взмыл голову наверх: знакомые голоса, прежде звучавшие неясной смесью звуков откуда-то издалека, стали отчетливее проявляться, заполоняя его мир смыслами из, видимо, реальности. Он прислушался. «… Взамен мне нужно будет вернуть мое тело…» Едкий и такой знакомый голос Орочимару заполнял Джуго. Он упал на колени – ноги резко отнялись и больше не могли держаться. В глазах великана стало темнеть, от чего он вздрогнул. С каждым сердцебиением, отдающимся в ушах Джуго, звон в его голове увеличивался. Темнота силилась поглотить великана снова. В накрывшей его панике он пытался выстроить смысл происходящего вовне. Тело?! Саске ни за что бы не согласился на такое, нахмурился Джуго. Услышав голоса Карин и Суйгецу, в сердце великана немного улеглось. Команда еще здесь. «… Хорошо, я найду тело…» Ответ лидера, холодный и сухой, заставил Джуго резко замереть. Звон в ушах увеличивался с новой силой. Что это значит?! Джуго нашел в себе силы повертеть головой. Наверное, рассуждал великан, Саске придумал план. Иначе он не мог согласиться на такое… просто не мог. Саске сделает все, чтобы не дать Орочимару свободу. Слабость в теле одолевала Джуго, и он, не в силах больше держаться, упал. С каждым вздохом, усталым хрипом, выходящим из легких, его веки тяжелели, грозясь поглотить в темноту снова. В отчаянии Джуго схватил голову руками. Его пальцы впились в волосы с надеждой отогнать чужие мысли, оставляя место одной: «Саске, только не дай ему жить…» В давящей тьме, холодящей и такой знакомой, сверкнули желтые глаза. Они хищно ухмылялись, наслаждаясь чужой беспомощностью. Внутри Джуго все сжималось: каждая его клетка была охвачена силой, которой они активно сопротивлялись. Он попытался двинуть рукой – но ее будто больше не существовало. Сознание Орочимару полностью перехватило власть над великаном, теперь в качестве дара отдавая все свои самые потаенные мысли. Чья-то рука уверенно потянулась к горлу брата Саске, оставляя в нем страшный и непоправимый сгусток энергии. Желтым огнем он зажегся в глазах брата, затем медленно потух. «Я всегда буду свободен!»

***

Рассветное солнце, скромно улыбающееся сквозь густые заросли деревьев, щедро отдавало свои теплые лучи: погода в новом дне обещала быть ясной. Одиноко скитающиеся маленькие клочки облаков обходили зенит, стремясь уйти восвояси, и птицы в радости от еще одной прожитой ночи поднимались все выше к небосводу. Подобно птицам, оставшиеся члены команды Хеби поддерживали этот быстрый утренний темп, шагая по ветвям деревьев и оставляя за собой не стихающий воздушный след. Впереди них всех был Орочимару, все еще находившийся в теле Джуго. Карин, до того печально угнетенная уходом Суйгецу и пониманием личного долга, все это время молча следовала рядом с Саске. Усталость разъедающей ломотой отдавалась в ее ногах. – Саске, мой черед, – сухо протянула куноичи, смотря вперед. Реплика Карин так и не смогла оторвать пустой взгляд Саске от руки Итачи, свободно волочащейся на ветру. Не смея доверяться Орочимару, Саске решил нести тело брата на своей спине вопреки просьбам Карин не делать этого. Единственной альтернативой, подошедшей самому Саске, было поочередно нести Итачи на спине. Таковое решение было принято Учихой по ясным причинам. С каждым рывком его отяжеленное Итачи за спиной тело выдавало крайнюю изнуренность, судя по дрожащим коленям, сбивчивому дыханию и вмиг отяжелевшим векам, силящимся закрыться надолго. Тропа была слишком долгой. Уверенность, прежде одолевавшая Саске, сменилась всепоглощающей пустотой. Впервые он заметил, как рука Итачи, вяло перекиданная через его плечо, была испещрена ранами и гематомами, испекшейся кровью и пылью долгой, но слишком дорого стоившей для самого старшего брата борьбы. Этой рукой был убит его дом. Ради мира. «Вот так Коноха поступает со своими героями… – голос незнакомца в одноглазой маске пробился через нерушимую пустоту.» Саске повертел головой, вспомнив о словах Карин, не издавшей ни слова после напоминания. Всю дорогу куноичи сохраняла мрачный вид, даже невольно выбивающий самого Саске из уже устоявшейся колеи. Но в конце концов, это не имело большого значения. Он молча остановился, встав на широкую ветку дерева, что дало сигнал Орочимару остановиться неподалеку. Саннин не отрывал взгляд от Учихи младшего, передававшего тело Итачи Карин, с готовностью принявшая «пост», и ухмылялся, вспоминая прошедший с ним диалог: «Саске-кун, это так трогательно! – голос Орочимару был саркастично мягким. – Просишь о помощи, прямо как… обычный человек.» «Мне плевать, – Учиха сощурил глаза и шагнул к телу Итачи, встав спиной. – Что ты имеешь ввиду под методом?» «Он тебе не понравится, но раз уж спросил… – змеиный саннин развел руками, удовлетворенный развитием событий. – Для излечения и восстановления Итачи-куна нужна лаборатория и тот, кто разбирается в болезнях, – Орочимару сделал паузу, ожидая реакции молчаливого Саске. – А такого мастера ты прекрасно знаешь.» Было видно, как Саске съежился, опустив голову. От сжатых кулаков на его руках в напряжении задрожали мышцы. С каждым новым витком сделка для Учихи превращалась в неподъемную ношу, которую он просто вынужден нести вопреки все абсурдности ситуации. Перед его глазами возникло лицо, скрытое круглыми очками и вызывающее куда более сильное омерзение. «Он… – прошипел Учиха, помолчав, словно пытаясь совладать с собой, а затем продолжил спокойным тоном – он был на пределе. – Разве ты знаешь, где он сейчас?» Орочимару засмеялся. Его смех острием ножа разрезал плотную тишину. «Такого преданного ассистента, как он, никогда не потеряешь из виду, – саннин расплылся в характерной ему хитрой улыбке, а затем резко посерьезнел. – Об этом я позабочусь сам. Однако…» «Что?! – Саске обернулся через плечо, блеснув черными глазами.» «… Нет, ничего, – змеиный саннин медленно повертел головой, подумав на секунду. – Если ты согласен, Саске-кун, то…» В этот момент Саске молча водрузил тело старшего брата к себе на спину, повернувшись к саннину. Его глаза, такие же холодные и глубокие, прожигали беспечного Орочимару. «Веди. И без промедлений.» Положив тело Итачи на спину Карин, Саске жестом приказал идти дальше. Узумаки глубоко вздохнула, замерев на пару мгновений. Худощавое тело старшего Учихи, еле дышавшее под ее ухом, невольно напомнило ей о том чувстве едкой беспомощности, которое Узумаки всеми силами пыталась отогнать. Хотя бы до конечной точки. «Саске просто использовал нас! – голос Суйгецу из воспоминаний то и дело проигрывался в голове куноичи, не давая и шанса думать о том, что ждет их дальше по прибытии.» Слабое мерное дыхание Итачи теплом отдавалось у уха Карин. Запах засохшей крови, который будто чувствовался на языке, смешанный с пылью, ударял в нос, напоминая о той цене, что заплатила команда. За уход Суйгецу и нестабильность Саске. За ее спиной тот, кто уничтожил всех вокруг себя. И за это он будет излечен. Нет, мысленно остановила поток разъедающих эмоций и с силой оттолкнулась от ветви, догоняя Саске. Им движет нечто большее. То, что Карин была, кажется, еще не в силах понять до конца. Куноичи посмотрела на Учиху, с которым она чудом сравнялась по скорости. Как и раньше, взгляд не выражал ничего, что она могла бы прочесть. Его реакция на заявление Орочимару об ассистенте была не столько предсказуемой, сколько отчаянной. – Саске-кун, – что-то побудило Карин высказаться, – я не знаю, о чем ты думаешь, но… – она метнула взгляд на Орочимару, бредущего впереди, – но отдавать тело Итачи ему… – Я знаю, – к изумлению Карин, голос Саске звучал без привычной для нее агрессии. – Орочимару долгое время был вне тела, и планы друг друга, какими бы они ни были, – Учиха метнул взгляд на куноичи, – они не знают… Он помолчал, обернувшись вдаль. Пальцы на его руке, вздрогнув, согнулись в кулак, и затем он продолжил с прежней невозмутимостью: – Даже если они что-то задумали, я буду контролировать весь процесс. Карин протяжно вздохнула, поняв одно: он едва ли верит в то, что говорит. Взгляд Карин сквозь помутневшие очки зацепился за его колени: с каждым отскакиванием от ветки они нелепо дрожали, словно ноги давно потеряли былое равновесие в самом простом действии. Не то от физической, не то от эмоциональной усталости, он выглядел изможденно. Вопрос, мучавший куноичи всю дорогу, уже было слетел с языка, как ее порыв прервался окликом самого Саске. – Орочимару, – его голос раскинулся по лесной округе, – мы уже рядом? Голова Орочимару слегка обернулась через могучее плечо Джуго, в котором тот властвовал до сих пор. Взгляд Саске, холодный и вместе с тем по-учиховски свирепый сжигал саннина даже на расстоянии. – Ты и так знаешь, Саске-кун, – медленно протянул в ответ Орочимару. – Мы идем к моему Главному Убежищу. Главное Убежище? Саске напрягся. Именно там два с половиной года он так готовился к выполнению своей главной в жизни цели, вбирая в себя все самые необходимые знания о ведении боя. Как и саму местность страны Звука, Саске знал каждый угол этого убежища. Как и остальные члены его команды. Карин, по-прежнему несшая на спине тело Итачи, выразительно посмотрела на Учиху. Кажется, теперь они могли лучше контролировать ситуацию. Однако весь их контроль сводился лишь к наблюдению. Узумаки ясно понимала, что «метод», который предполагает участие напарника Орочимару, даст полную власть этим двоим. Хотят ли они воплотить свои планы вместе или порознь, но Итачи уже их. Саске же это понимает?.. Учиха обернулся по сторонам. Во время их разговоров пейзаж вокруг них заметно поменялся: за место привычных деревьев страны Огня на их место пришли темные, исхудалые стволы, и прежняя ясная погода, пробивавшаяся сквозь густой лес, теперь расстилалась легким, однако приносящим неясное напряжение туманом. Несмотря на то, что Саске был на территории страны Звука совсем недавно, окружающее казалось чужим. – Здесь такое бывает часто, – будто угадав мысли Саске, объяснил Орочимару. – Этот туман может скрывать очень много всего… Саннин усмехнулся, но резко принял задумчивый вид. Вопреки собственным словам в диалоге с Саске он не был уверен до конца, что замышляет его давний ассистент. Так или иначе, рассуждал он, он всегда имел свою стратегию, до жуткого темную и скрытую – дьявол этого человека был скрыт в мелочах, которые сам Орочимару порой не мог выцепить. И что самое важное, по всей вероятности ассистент имел свои тайные пути слежки за происходящим. И за самим саннином в том числе. «Очень любопытно, – Орочимару устремил свой взгляд вперед, ловко и с силой перепрыгивая через ветки. – Если Кабуто-кун имеет доступ к древесным клеткам, то он может знать гораздо больше… – саннин усмехнулся себе в нос. – Даже больше, чем я.» И он действительно мог преуспеть гораздо больше, заключил он. Долгое время пробыв в постели, затем – в других формах и мирах, при всей общности их с Кабуто замыслов в реальном мире могли ввестись и другие переменные, о которых саннин мог быть не в курсе. Найденные и вытащенные им самим из тела Итачи клетки Хаширамы тому подтверждение. Сконцентрировавшись на теме обретения бессмертия, Орочимару учитывал множество методов и техник, однако упустил одно: чертовы древесные клетки, до которых его ассистент мог уже давно добраться. «У Кабуто-куна длинные руки, – сощурился змеиный саннин, – и если Акацуки активно действуют, то добыть такой ценный материал, позволяющий усовершенствовать организм до идеала, будет для него проще простого…» Неудобные сомнения одной идеей резко сменились горящим любопытством. Но даже если так, рассуждал Орочимару, он сможет найти общий язык, не ломая их и без того стойкое сотрудничество. Ведь он предложит всю кладезь силы, что так смирно плелись за ним сейчас в стране Звука. Тем временем туман вокруг Хеби сгущался все сильнее. Редкая лесистая местность сменилась скалистым покровом, омрачненным серо-коричневым, будто изжившим себя цветом. Вместо приветливых птиц здесь царила тишина, прерываемая жестким гласом голодных ястребов, выжидающим добычу на этой бедной на живность земле. Протерев очки загрязненным концом кофты и нацепив их на нос, Карин сощурила глаза в попытках вглядеться вдаль. Вершины скал, что возвышались над ними, только ухудшали видимость и давили на куноичи одним своим видом. Теперь к запаху застывшей крови, что витал вокруг Узумаки, смешался с кислым запахом старости, сырости и гнили. Она поморщилась и шикнула. – Идем медленнее, – невозмутимый голос Саске врезался в ухо Карин, и она резко затормозила, так, что тело Итачи на ее спине на миг перевесило ее, и руки старшего Учихи грузом свесились над равнинной твердой землей. Сам Саске, замедлив шаг, внимательно осмотрелся по сторонам. И тут же напрягся, уставившись на точку впереди: Орочимару не было видно. – Я сказал, идем медленнее! – крикнул Саске в туманную даль, от чего Карин съежилась. Дыхание Учихи участилось несмотря на ровное выражение лица. Жар прошелся по его лбу неприветливой ладонью. – Сразу видно, что туман – не ваша стихия, – зловещий знакомый голос раздался позади них, и из сероватой пелены тумана шагнул Орочимару, могучей ногой Джуго разрезав облако. Его желтые глаза хитро сверкнули, как сигнальные маяки. – Лучше бы вам меня не терять! Несмотря на угрожающий тон, лицо Орочимару искрилось хищным довольством. Где и сколько бы змеиный саннин не пропадал, пропуская чьи-либо планы, он мог наладить свой вездесущий контроль в любой ситуации здесь и сейчас. «Вот идиот хвастливый, – Карин буркнула себе в нос и поправила очки, решив ограничиться лишь мысленным недовольством.» Саске угрожающе нахмурил брови, молча дав саннину пройти вперед. Частое дыхание все сильнее удушало Учиху. Знакомая местность, рассуждал Саске, теперь идя вслед за вновь главенствующим Орочимару, был, пусть и обнадеживающим, но не сильно меняющим ситуацию фактором. В попытках собраться Учиха метнул взгляд на тело Итачи, мерно двигающееся в такт шагам Карин. Впервые он осознал, насколько его брат был слаб и хрупок на вид. Кровь у его рта давно застыла. Теплое закатное солнце осветило родную деревню, бросая могучие тени горы с вырезанными в нем лицами – они узнаваемы издалека, а их имена знакомы каждому жителю. Преодолевая узкую тропинку на теплой и родной спине, маленький Саске как можно крепче ухватился за нее, вглядываясь в открывающийся ему вид со слегка приоткрытым ртом. Несмотря на саднящую боль в лодыжке, он был поглощен моментом такого редкого единения со старшим братом. Теперь он был ощутимо близок в его хватких и сильных руках, поддерживающих Саске, темных таинственных глазах, отражающих через плечо мягкий закатный свет. Они дома. Узумаки, споткнувшись об торчащий камень, сильнее ухватилась руками за руку Итачи. Жар, прежде посетивший Учиху, прошелся рябью по его спине. Он понял одно: никто не может трогать его по своему усмотрению. Новая миссия Саске: устранить любое постороннее влияние на Итачи. Туман, прежде окутавший всю земную поверхность страны Звука, сбавил свои обороты, позволяя разглядеть, пусть и в легкой дымке, расстилающуюся даль. Открывающийся знакомый вид скалистой пустыни не внушал ничего, кроме опустошенности. Солнце, окруженное еле пробивающимися клочками голубого неба, круглым мутным пятном висело над просохшей скалистой землей. Где-то сквозь пелену неясными силуэтами проглядывались и дома – для кого-то эта на вид безжизненная территория была местом жительства. – Дом милый дом! – голос Орочимару заставил очнуться Карин, механистически шедшую с телом на спине все это время. Остановившись, она почувствовала, как ноги и руки предательски затекали и ныли. Саске, ставший рядом с куноичи, не отрывал свой взгляд на небольшую скалу, куда более мрачную и выбивающуюся своей тонкой и острой формой даже сквозь тонкую пелену тумана. Гниющей глубокой раной в ней чернел проем – это было оно. Моргнув, ему показалось, будто что-то неярко сверкнуло в непроглядной темноте неприветливого входа. – Он там? – бросил Саске, оглядывая скалу. Приняв неочевидную команду, Узумаки зажмурилась в стремлении почувствовать след чакры, собрав для этого последние крупицы сил. В мгновение ее тело окутало жгучей, но оттого леденящей энергией, синим пламенем разливаясь в сознании Карин. В омерзении и вместе с тем в испуге она скривила рот. Этот тип, пронеслось в ее голове, никогда не обладал такой жуткой чакрой, сколько бы она его ни знала. – Это он, – с явной нотой раздражения выдала Карин и опустила голову, выпустив из легких напряжение и поежившись. – С такой зверской силой… Орочимару, все это время стоявший спиной к путникам, обернулся через плечо и медленно кивнул, завидев реакцию Карин. Его рот расплылся в победной ухмылке. – Словно ждет нас… «Но явно удивится с таких сюрпризов, – добавил про себя саннин, шагнув ко входу. – Кабуто-кун, только не секретничай!» Тьма проема Главного Убежища поглотила входящих путников под мерные звуки шагов.