Голод

Пробуждение… было не сладким. Да и каким оно, к чёрту, может быть сладким, когда тебе в живот прилетает ботинок? — Просыпайся, чудовище! Радуемся — я моментально очнулся. Открыв глаза, понял: зря. Перед глазами темно. Мешок на голове… или чем-то завязали. Пробую пошевелить ногами — без толку. Скованы. Руки — за спиной. Тоже мертво. Едва начал соображать, как прилетел ещё один удар. Потом второй. Третий. Четвёртый. Каждый — с нарастающей злостью. И с каждым — злость росла во мне. Медленно, вязко, как раскалённый металл в венах. И в какой-то момент… сорвало. Я взорвался — в буквальном смысле. Выплеснул наружу всё, что копилось внутри. Энергия вырвалась, обожгла изнутри, ударила во все стороны. Мир вокруг разлетелся клочьями глюков и шума. А я снова провалился в темноту. Я вновь открыл глаза. Пробуждение было мерзким. Тело затекло так, будто я провалялся в одном положении вечность. Руки и ноги связаны, плечи ломит. Даже не открывая глаз, я понял — на морде снова этот сраный мешок. Я вдохнул. Запах затхлой ткани и чего-то… гнилого. Сжал пальцы. Металл наручников холодом впился в кожу. Лёгкое усилие — и где-то в тишине раздался тихий скрежет ломающегося железа. Поровну, и они распались. Сдёрнув мешок, я моргнул несколько раз, привыкая к мутному свету. Первое, что увидел — трупы. Несколько тел валялись в углу. И от них… шёл глюк. Не просто дрожание картинки, а словно в телах застряло что-то чужое, инородное. Я попытался подойти, но ноги всё ещё сковывали кандалы. Одно движение — и цепи лопнули, упав на пол с сухим звоном. Подошёл к первому телу. Это был полицейский. В его груди что-то торчало — прозрачный, словно стеклянный, осколок. Я протянул руку. Пальцы сомкнулись на холодной грани. Тяну. Осколок вышел легко. И тут же тело обрушилось, превратившись в серый прах. А осколок… впитался в меня. Тепло. Сначала в груди. Потом — по всему телу. В каждую клетку. Даже глубже… в душу? Блаженное, тянущее эйфорией чувство. Не думая, я пошёл дальше. С каждым найденным осколком эйфория усиливалась. Я ловил себя на том, что двигаюсь быстрее, хватая, вытаскивая, впитывая… А потом — щелчок. Последний осколок растворился во мне, и чувство схлынуло. И я вдруг понял, что стою посреди полицейского участка, полном праха и пустоты. Все… мертвы. — Это я?.. Я попытался вызвать в себе чувство вины. Хоть что-то. Но… пусто. Совсем. Словно убийство для меня — не ново. Будто я уже делал это раньше. Хотя нет. Раньше максимум — муха или комар. А тут… люди. Почему же это кажется… привычным? И почему мне так похуй?.. — Хочу домой… И реальность, как будто услышав, треснула передо мной. Воздух разошёлся по швам, открывая проём. Туда. В мою квартиру. Я стоял секунду, раздумывая. — Стоило, конечно, палкой проверить, а не соваться сразу… Но я шагнул внутрь. И всё за моей спиной сомкнулось. Тишина. Запах пыли. Знакомые стены. Я был дома. Медленно подошёл к дивану и опустился на него. Однако эйфория не отпустила меня сразу. Я почувствовал, как на лице медленно расползается оскал — слишком широкий, нечеловеческий. Кожа тянулась послушно, будто ей нравилось подстраиваться под новую форму. — Когда-нибудь я привыкну к этим ощущениям… — выдохнул я, глядя на себя через камеру телефона. И, чёрт возьми, было на что смотреть. Два ряда острых, как бритва, клыков. Улыбка до ушей. Язык… длинный, змеиный. Настолько, что я спокойно коснулся им собственного уха. Вернув морду в норму, я завалился на диван. В голове крутился один вопрос: что, чёрт побери, я только что поглотил? Решил попробовать воссоздать этот осколок. Но он, сука, не спешил появляться. И тут я вспомнил форму портала… Резко сел. Захотел — просто захотел — отломать кусок от батареи. И сделал это. Сижу с большим, идеально прозрачным осколком в руках. Передо мной — аккуратная дыра в реальности. Как разбитое стекло, за которым ничего нет. Пару раз чуть не выронил осколок, пытаясь вставить его обратно. И пока возился, понял две вещи. Во-первых, я мог бы его поглотить. Легко. Я это чувствовал нутром. Во-вторых, дыра могла затянуться сама. Наверное. Но я этого не проверил. Не стал жрать осколок. Просто вернул его на место — и, к моему удивлению, трещин не осталось. Хотя ощущение тепла внутри… исчезло. И вместе с ним — что-то ещё. После таких открытий я решил, что пора бы и поспать. Плевать, что время ещё раннее — башка гудела от всего этого дерьма. Я только вытянулся на диване, как дверь вынесло так, что штукатурка посыпалась с потолка. Ввалились. Штук двадцать рыл, чёрная форма, бронежилеты, автоматы наперевес. В комнате стало тесно, как в консервной банке. Я открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Вы кто, блядь?»… И не успел. Мир… исчез. Не темнота — пустота. Ни мыслей, ни образов. Просто нет меня. А потом — я снова здесь. Стою посреди зала. Вокруг — серый пепел. Кучи пепла, перемешанные с обломками оружия. Запах горелого мяса режет нос. Пол под ногами покрыт мелкими осколками — то ли стекло, то ли что-то похуже. Ни одного целого тела. Ни одного живого взгляда. И я… улыбаюсь. Губы растянуты сами собой, дыхание сбито, а в груди разливается тёплая, липкая эйфория. Эйфория отступала. Медленно. Неохотно. Как тёплая кровь, стекающая по пальцам — капля за каплей. Я смотрел на пепел под ногами и пытался вспомнить, как именно всё произошло. Провал. Я не управлял этим. И, что хуже… мне это нравилось. В груди что-то зудело. Не боль, не голод — странное, липкое чувство, будто внутри меня завёлся зверь, и он шепчет: «Ещё». Я закрыл глаза. На мгновение показалось, что я снова вижу, как осколки входят в меня, как тепло заполняет каждую трещину моей души. И понял… без этого — пусто. Я поднял взгляд на проём, где ещё недавно была дверь. Ветер тянул внутрь пепел и запах гари. — Пусто… — выдохнул я и, сам того не замечая, улыбнулся шире.