Часть 9

Стук. Громкий. Глухой. Следом — ещё один. Блейз Забини оторвался от книги, лёжа на кровати. — Это ты так медитируешь? — лениво бросил он, наблюдая, как Драко кидает подушку в стену, а потом пинает стул. — Заткнись. — Очаровательно, — хмыкнул Блейз. — С кем на этот раз? Крэб? Гойл? Пэнси? — С Грейнджер, — буркнул Драко, и Блейз удивлённо приподнялся на локтях. — Прости, что? Грейнджер? Драко прошёлся туда-сюда по комнате как взбешённый грифон, затем остановился и сжал пальцы в кулаки. — Она всегда так говорит. Вот просто в упор. Как будто всё знает. Как будто она единственная, у кого есть мозги. И совесть. И чёртова моральная повестка. — Ну, ты же не с ней на пару мораль пишешь, — заметил Блейз, всё ещё слегка обалдев. — Почему тебя это вообще заботит? Драко сжал челюсть. — Я не знаю, — прошипел он. — Вот именно. Не знаю. Просто… она сказала, что я живу по указке семьи. Что ничего не выбираю. Что даже думать не умею сам. И я… — …внезапно начал думать сам? — подкинул Блейз, вставая и подходя ближе. — Малфой, ты осознаёшь, что это Гермиона Грейнджер? Грязнокровка, лучшая подруга Поттера и Висли, и вообще ходячий символ всего, что ты должен ненавидеть? — Спасибо, Блейз, я в курсе, — ядовито бросил Драко. — Именно поэтому я себя и чувствую, как будто .... с меня кожу сдирают. — Так отстань от неё, — спокойно пожал плечами Забини. — Всё равно будет война. Ты, она… вы по разные стороны. Это временно. Переживи. Забудь. Драко молчал. Губы сжались в тонкую линию. — Я не могу. Блейз вскинул бровь. — Что значит — не можешь? Драко повернулся, взял мантию и рванул к выходу. — Это значит, что я иду дышать. А ты можешь остаться тут и читать свои бессмысленные любовные романы. — Это историческая драма! — крикнул ему вслед Блейз, но Драко уже хлопнул дверью. --------------------------- Он поднимался по лестнице быстро, почти не касаясь ступеней. Башня была пустой… почти. Она стояла у края, облокотившись на камень, и всматривалась в небо. Ветер трепал её кудри, пальцы сжимали перила. Её лицо освещал лунный свет, и он не мог оторвать взгляда: в её спокойствии было что-то упрямо прекрасное. Такая сильная, такая настоящая. Он смотрел на неё и чувствовал — ему она нравилась. Не просто как союзник по зельям. А по-настоящему. Он остановился, не зная, уходить или подойти. Но она уже обернулась. — Малфой? Он не ответил. Просто подошёл ближе. Слишком близко. — Почему ты вообще здесь? — спросила она, голос чуть сорвался от удивления. И чего-то ещё. Тревоги? Злости? Надежды? Он смотрел на неё долго, прямо в глаза. Его взгляд был почти болезненным. — Тебе правда интересно? — хрипло. Она сглотнула. — Пфф… нет. Просто ты мешаешь мне наслаждаться звёздами. Он усмехнулся. Но улыбка не дошла до глаз. — Я думал, ты за свободу выбора. За искренность. За то, чтобы не жить по чьим-то правилам… После всех твоих пламенных речей. — А я думала, ты против меня, — ответила она резко. — Судя по всем твоим комментариям о моей «утопичной жизни». Он сделал шаг ближе. И ещё один. — Я подумал над словами одной девушки, — медленно произнёс он. — Она сказала, что надо делать то, что хочется. А не то, что диктует фамилия. Она замерла. — И… что же тебе сейчас хочется? — почти шепнула Гермиона, приподнимая бровь. Её голос едва дрогнул. Он не ответил. Просто посмотрел на неё. Так, что у неё перехватило дыхание. А потом — одним движением — притянул к себе. Её пальцы инстинктивно вжались в его мантию, когда его губы прижались к её губам. Резко. Жадно. Словно в этом поцелуе было всё: боль, злость, страх, желание, невозможность. Словно он больше не мог молчать. Он целовал её так, будто хотел вырвать у судьбы хотя бы мгновение. Словно знал, что завтра — будет поздно. Она не отстранилась. Не отвернулась. Не убежала. Её сердце билось как сумасшедшее. Она сдалась без боя. И он только сильнее прижал её к себе.