Часть 17

Выручай-комната встретила их мягким светом фонариков, тихим потрескиванием камина и уютом, словно впитанным в сам воздух. Они сидели на полу, прислонившись к дивану. В руках у Гермионы была чашка с какао, которую комната сама им услужливо предложила. Она смотрела на Драко, нахмурившись. — Ты ведь знаешь, что есть выход. Если ты всё расскажешь Дамблдору… Он что-нибудь придумает. Ты же умный, Драко. Сможешь всё объяснить. Он же не враг. Драко не сразу ответил. Он смотрел в огонь, будто в нём были все ответы. — Или… — продолжила Гермиона, — можно инсценировать твою смерть. Подделать что-то. Переправить тебя. Люди это делали. Главное — захотеть. Он повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали усталость, такую глубокую, что она чувствовалась даже в молчании. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Правда. Он замолчал, затем потянулся к своей сумке. Открыл её и достал другую — плотную, зачарованную. Передал её ей. — Что это? — Просто… — он сглотнул, не глядя в глаза. — Просто если всё пойдёт не по плану. Здесь всё, что может понадобиться: редкие лечебные зелья, еда, палатка, одежда — для тебя и меня. Обереги, ножи, фонари. Всё. — Это… — Гермиона едва дышала. — Это тревожно, Драко. Он посмотрел на неё. Очень прямо. Почти с вызовом. — А мне тревожно всегда. Но если у тебя будет это — мне будет чуть легче. Я просто хочу быть готовым. Хочу, чтобы ты была. Он потянулся, и их губы встретились. Поцелуй был тихим, как будто он боялся спугнуть момент. Но в нём было всё: прощание, признание, попытка задержать время. Когда они оторвались друг от друга, Гермиона коснулась его лица. — После этого я волнуюсь ещё больше. Ты можешь мне объяснить? Он закрыл глаза. — Объяснять нечего. Я просто хочу быть здесь. Сейчас. С тобой. — Просто?.. — Просто. В комнате щёлкнуло. Рядом с ними появилась широкая, застеленная кровать. Драко не удивился. — Это не то, что ты подумала, — сказал он. — Я не ради этого. Просто… я не спал нормально уже недели. А рядом с тобой — могу. Она кивнула. Не говоря ни слова, забралась под одеяло, и он устроился рядом, обняв её так, будто только это и держит его в этом мире. И они уснули. Впервые по-настоящему — вместе, почти без притворства, без страха. Только тишина, тепло и дыхание, в унисон.