6

Я прикрыла за собой дверь в ванную и остановилась, прислонившись к ней спиной. Всё ещё дрожала. Всё ещё чувствовала его. Сбросила с себя рубашку . Ткани больше не нужно было. Только я. Только следы на теле — алые, фиолетовые, горячие. Я подошла к зеркалу и замерла. Сначала — губы. Припухшие, покусанные. Он целовал меня, как будто хотел впитать под кожу. Как будто боялся, что я исчезну. Грудь — покрыта его поцелуями. Шея — с лёгким укусом за ключицей, его метка. Бёдра — в отпечатках его рук. Вся я — его. Я провела пальцами по коже, и воспоминания вспыхнули в голове, как пламя: …его голос в ухо: «Ты моя». …его рука на талии, тёплая, сильная, требовательная. …как он смотрел на меня — не просто с вожделением, а с чем-то глубоким, первобытным. Как будто я — ответ на каждый его вопрос. Как будто я — единственная  Боже, что ты со мной сделал, Ксандр?.. Я зашла под воду. Теплый поток окутал плечи, стекал по спине, и всё внутри разом смягчилось. Стало легче, но только на миг. Я закрыла глаза, подставив лицо под струю. И вдруг — почти физически почувствовала его взгляд. Медленно повернула голову… Он стоял в проёме двери. Облокотился на косяк, руки скрестил на груди. Его взгляд скользил по моему телу за стеклом душевой. Молча Волосы всё ещё влажные после нашего утра. На торсе — красные следы от моих ногтей. Он не прятал их. Не стеснялся. Наоборот — гордился.На рука виднелось вены  Я застыла. Не от стыда — от жара внутри. Он не улыбался. Но в его глазах было желание. Спокойствие. И снова — то самое: «ты моя». — Подглядываешь? — спросила я, пытаясь дышать ровно. Он чуть наклонил голову. Уголок губ дёрнулся. — Смотрю, — ответил низко.Восхищаюсь. Пауза. — Хочу снова. Уже. Тёплые струи воды стекали по моей коже, когда я вдруг услышала, как скрипнула дверца душевой кабины. — Ты серьёзно?.. — прошептала я, оборачиваясь. Ксандр уже стоял рядом. Совершенно обнажённый. Мокрые волосы спадали на лоб, капли скатывались по ключице, а в его взгляде не было привычной игры, не было страсти. Было что-то другое. Мягкое. Тёплое.Нежное Он подошёл ближе, не прикасаясь, просто глядя на меня под водой, и почти шёпотом сказал: — Прости меня… — За что? — я едва успела вымолвить, как его руки мягко обняли меня сзади. — За то, что прошлой ночью… я потерял контроль. Был слишком груб с тобой. Я… Его губы коснулись моей шеи. Потом — ниже, к ключице, к тому самому следу, что остался на коже. — Я оставил на тебе следы, как будто пометил тебя.Возможно тебе было больно — Ты и так уже меня пометил, — прошептала я, прикрывая его руку своей. Ведь я уже только твоя. Пропитана тобою  Он не ответил. Только начал медленно мыть мне спину — движениями такими нежными, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь скользила вниз вдоль позвоночника, а другой рукой он отодвинул волосы с моей шеи. — Ты не представляешь, как ты выглядишь — его голос стал хриплым, он мурчал мне на ушко — Вся в моих поцелуях. Вся… моя. Его губы коснулись ещё одного следа на моём боку — я вздрогнула. Не от боли. От того, как бережно он целовал эти метки. Будто хотел стереть их поцелуями. Будто просил у тела прощения. — Я не жалею, что касался тебя, — прошептал он. — Но хочу, чтобы ты запомнила и нежность. Не только мою грубость. Может я и веду себя как последний придурок , но я не садист — Я помню всё, — ответила я, поворачиваясь к нему лицом. Его ладонь легла на мою щёку, а вторая рука — на талию, крепко притягивая к себе. Наши тела соприкасались под водой. Горячие, возбуждённые, но в этом касании не было спешки. Только нежность. Он смотрел мне в глаза. — Можно?.. — почти беззвучно спросил он, касаясь лбом моего. Я не сказала «да». Просто прижалась к нему ближе — и он всё понял. И вдруг он опустился на колени. Прямо передо мной. Вода стекала по его лицу, по ресницам, а он смотрел вверх, в мои глаза, словно молился. — Что ты делаешь со мной, Райнарин? — прошептал он охрипшим голосом. — Я… я не могу иначе. Мне мало… всё время мало тебя. Его руки обвили мои бёдра. Губы осторожно коснулись кожи на животе — поцелуй был таким нежным, что я чуть не потеряла сознание. Потом ещё один — ниже. Ещё. — Я хочу запомнить тебя всю… каждую линию, каждое дыхание… И он продолжил. Медленно. Без спешки. Его губы скользили вниз, оставляя следы тепла. Он целовал меня всю — от бёдер до внутренней поверхности, нежно, почти священно. Его прикосновения заставляли моё тело трепетать, губы дарили мне ощущения, которых я никогда раньше не знала. Я вцепилась в его плечи, когда волна удовольствия охватила меня — и в его глазах появилась перемешанная с страстью нежность. Он прижался щекой к моему животу, обнимая за талию. — Я никогда никого не хотел так… как тебя. Его поцелуи уже не были медленными, а жаждущие.Его ладони скользнули вверх, обхватили мою грудь, и я зажмурилась, поддаваясь ему Он не торопился. Двигался медленно, сдержанно, так мучительно медлено, что я сама начала направлять.Я хочу большего  —Ксандр, прошу . И потянула его на себя — Вот так… — прошептал он, целуя мне плечо. — Ты чувствуешь, как я тебя хочу? Но я буду нежным. Обещаю… Его пальцы сплелись с моими, он прижал мою ладонь к мокрому кафелю стены, а другой рукой обвил меня за живот, прижимая к себе. Его поцелуи были всюду — между лопатками, по шее, за ухом. Я не могла дышать. Не от воды. От него. — Говори, если что-то не так, — его голос стал низким, напряжённым, — если будет слишком… — Не остановливайся, — прошептала я, запрокинув голову на его плечо. И он не остановился. Его движения стали глубже, плавнее.  Его пальцы касались каждого моего дрожащего места, каждой уязвимой точки, словно он выучил меня наизусть, но всё равно хотел снова и снова открывать. — Ты такая красивая… — прошептал он, прижимаясь лбом к моему виску. — Вся… мокрая… моя… Я чувствовала, как мое тело горит под его руками, как в груди всё сжимается от желания, от любви, от невозможности удержать это внутри. Он вошёл в меня так нежно, как будто просил разрешения у каждой клетки моего тела. И я отдалась ему полностью — без слов, без страха, с доверием, которое не требовало обещаний. Мы двигались как единое целое. Не было больше времени, пространства, ничего — только он. Только мы. Он всё ещё держал мою руку на кафеле, медленно скользя другой рукой по моему телу, изучая каждую выемку, каждую линию. Его губы целовали меня снова — шею, плечи, ключицы… всё ниже и ниже. Вода струилась по его спине, по волосам — он был горячим, настоящим, моим. И вот та самая розрядка, после которой ми ели стоим на ногах.Я опустилась к нему, прижимая его лицо к себе, покрывая поцелуями его влажные волосы, лоб, губы. — Я сойду с ума от тебя… Я не могу насытиться тобой…

***

Он осторожно поднял меня на руки, завернул в полотенце, и мы направились в сторону кухни. — Тебе нужно поесть и набраться сил, — сказал он низко и чуть хрипло, с улыбкой в голосе. — Они тебе еще очень понадобятся — и для следующих дней, и для ночей…  Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, но в его объятиях было безопасно и спокойно. Я ещё пыталась прийти в себя — но, когда открылись двери, я застыла. Вся кухня и зал были усыпаны цветами. Букеты алых роз украшали стол, стояли на окнах, лепестки мягко осыпались на пол. В воздухе стоял сладкий, насыщенный аромат. Я широко раскрыла глаза, сердце забилось чаще. — Ты серьёзно? — выдохнула я, ещё не веря происходящему. Ксандр стоял в дверях кухни, держа меня на руках, и улыбался своей привычной, чуть дерзкой улыбкой. — Да, — сказал он, — я такой. Ах какой я хороший джентльмен . Все для тебя, малишка —Ты можешь, хоть раз сказать без пафоса?  —Неа Мой придурок Он поднял бровь и добавил с хитринкой: — Ну, и чтобы ты точно запомнила этот день. Я смотрела на него — на его уверенную осанку, на эти глаза, в которых горел огонь, на ту улыбку, которая могла одновременно заставить растаять и покраснеть и злиться  — Ты меня просто с ума сводишь, — прошептала я Он мягко поцеловал меня в висок и сказал: — Это только начало. Я сидела за столом, укутавшись в его просторную рубашку, которая была мне почти как платье. Мои пальцы лениво касались края чашки с кофе, но взгляд не мог оторваться от него. Ксандр стоял у плиты, готовил яичницу. Его спина была обнажена до талии — мускулы плавно двигались под кожей, когда он наклонялся, чтобы разбить яйца. Свет мягко ложился на его плечи, делая их ещё более рельефными. Каждое его движение было уверенным и в то же время таким домашним, обыденным — и в этом была своя магия. Как будто весь этот мужчина с командирским характером и силой вдруг перестал быть недосягаемым и стал просто человеком рядом со мной. Я любовалась изгибами его спины, тем, как волосы немного взъерошены, и как капли пота блестят на шее после душа. Его шорты чуть сползали с бедер, и я не могла не заметить едва заметный след поцелуя на шее — тот самый, что я оставила прошлой ночью. В голове мелькали мысли: Как же мне повезло. Этот мужчина — мой. Он рядом. Три дня назад я и подумать об этом не могла. Он повернулся ко мне на звук моего дыхания, улыбнулся — той тихой, почти нежной улыбкой, которую я видела только тогда, когда мы одни. — Завтрак почти готов, — сказал он, не отводя взгляда. Я сидела на стуле, обхватив ладонями кружку с кофе. Он ещё был горячим, но я почти не чувствовала вкуса — слишком много всего крутилось в голове. Мои пальцы всё ещё помнили его прикосновения, тело гудело от воспоминаний. А он… вёл себя так спокойно, будто и не было этой ночи, будто это просто обычное утро. Пока он вдруг не подошёл. Он встал передо мной, наклонился и обхватил моё лицо ладонями. Его прикосновение было тёплым, уверенным, таким… настоящим. Я замерла, уставившись в его глаза. — Ты больше не будешь на меня работать, — сказал он негромко. Я моргнула. — Что?.. Он продолжал смотреть прямо в меня, ни на миг не опуская взгляда. — Это опасно, Райна. Я не позволю тебе снова рисковать. Ни за что. — Но… ты даже не спросил, — я едва выговорила. — Ты решил всё за меня? — Да, — он улыбнулся уголком губ. Дерзко. Самодовольно. — Потому что я уже отправил человека за твоими вещами. — Что? — Ты переезжаешь ко мне. Я чуть не уронила кружку. Сердце сжалось, я почувствовала, как вспыхнули щёки. Мой рот открылся, но я не знала, что сказать. Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. Его голос стал низким, обволакивающим. — Я не хочу больше просыпаться без тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Я замерла. Внутри — вихрь. Злость, страх, волнение, тепло, щемящее в груди. Это звучало как приказ. Но в его голосе не было жестокости. Только… жажда. Нежность. Решимость. Я глубоко вдохнула и посмотрела ему прямо в глаза. Я прищурилась, сделав вид, что совершенно не впечатлена. Но в душе меня разрывало от радости — А если я скажу “нет”? Он усмехнулся, медленно провёл большим пальцем по моей щеке. — Не хочешь? — мягко повторил он. — Правда? Докажи. Я медленно поднялась со стула, обошла его и направилась к выходу из кухни, будто намерена уйти прямо сейчас. Сделала два шага — и почувствовала, как сильная ладонь перехватывает меня за запястье. Одно лёгкое, но уверенное движение — и я уже прижата спиной к краю стола. Он стоял вплотную, заглядывая в глаза. Говорил тихо, но так, что кожа покрывалась мурашками: — Скажи это без дрожи в голосе… и я отпущу. Я хотела выдать очередную дерзость, но сердце яростно колотилось, дыхание сбивалось. Он провёл пальцем вдоль моей скулы, скользнул к подбородку, приподнял его — точно зная, как поддать жару. — Ну? — шепнул он. — «Не хочу»? Я молчала. Честно? Не могла. Он усмехнулся уголком губ, победно и совсем чуть-чуть нежно. Затем развернул меня, прижал ладонью к столешнице, будто показывая, кто ведёт игру. — Видишь? — его голос стал ниже. — Твоё «не хочу» звучит очень… тихо. Я сглотнула, чувствуя, как тело предаёт смелые слова. Он наклонился к самому уху: — Скажи «нет» — и я сразу отступлю. Тишина. Лишь моё учащённое дыхание. — Тебе нравится дерзить, малышка, — прошептал он, касаясь губами шеи. — но я слышу, как быстро бьётся твоё сердце. — Ты не скажешь. Потому что ты уже и так вся моя. Я почувствовала, как сердце стучит чаще Может, он и прав… Я не ответила. Он чуть-чуть отстранился, смотря прямо в глаза: — Вот и договорились: собирайся к вечеру. Мой человек перевезёт вещи, но выбор всё равно остаётся за тобой. Я заберу тебя только, если ты выйдешь ко мне сама. Он отпустил запястье, отступил ровно на шаг. Контроль — да, но не клетка. Взгляд его говорил громче слов: «Дверь открыта. Рискни». Я глубоко выдохнула, пытаясь вернуть дерзость. Получилось лишь хрипловатое: — Посмотрим, командир. Я ещё решу… где спать этой ночью. Он ухмыльнулся, склонился к моим губам — лёгкий, едва ощутимый поцелуй, в котором было и вызов и обещание  — У тебя весь день, Райна, — прошептал он, уходя. — Только помни: я всегда забираю то, что моё. Дверь кухни закрылась за ним, оставив меня одну среди роз и запаха кофе. Сердце всё ещё грохотало. Усмехнувшись сама себе, я поняла: игра кончилась. Тепер осталось действовать . Но я знала что я не скажу нет. Не ему. Ни этому заносчивому придурку . Я ведь его ненавижу   Усмехнулась сама себе, и пошла собираться