Часть 5

Ки Хун вернулся в общее помещение, когда там уже сгущалась атмосфера липкого страха и недоверия. Он шел тяжело, ощущая холодную сталь ножа в кармане — подарок человека, которого он когда-то считал братом. Внезапно тяжелые двери распахнулись, и в зал вошли несколько «розовых» под звуки монотонной музыки. Игроки инстинктивно сжались, ожидая очередного раунда смерти, но в руках охранников была небольшая коробка с небольшим шоколадным кексом. — Внимание, — раздался механический голос. — Сегодня день рождения игрока под номером 388. Кан Дэ Хо, примите поздравление от администрации. Дэ Хо, до этого сидевший в углу, ошеломленно поднялся. Это было очень странно и пугающе одновременно в месте, где человеческая жизнь стоила не дороже пыли, ему поднесли угощение. Табло под потолком вспыхнуло, и золотая свинья-копилка со звоном пополнились — в призовой фонд добавили еще несколько миллионов вон в честь «праздника». Ким Джун Хи, измученная постоянными ссорами с отцом своего ребенка и страхом за будущее, внезапно почувствовала прилив необъяснимой теплоты. Дэ Хо был единственным, кто проявлял к ней искреннюю доброту в эти дни. На порыве чувств, желая зацепиться за хоть что-то человеческое, она подошла к нему и, приподнявшись на носочках, коротко поцеловала его в губы. — С днем рождения, Дэ Хо, — прошептала она. Мен Ги, стоявший неподалеку вместе со своим вечным спутником Нам Гю, буквально побелел от ярости. Он считал Джун Хи своей собственностью, несмотря на их бесконечные конфликты. Его рука непроизвольно сжалась в кармане, нащупывая крестик с наркотиками — теми самыми, которые Нам Гю потерял на поле, а Мен Ги нашел и скрыл от «друга». — Тварь... - прошипел Мен Ги. Нам Гю, не подозревая о предательстве напарника, лишь поддакивал, глядя на счастливого именинника с нескрываемой завистью. Вскоре праздник закончился. Раздался сигнал: началось голосование. На экране вспыхнули два варианта. Ки Хун, не колеблясь, нажал на отказ. Рядом с ним стояли Дэ Хо и Джун Хи, Гм Джа, Хён Джу - они выбрали жизнь вне этих стен. Но на другой стороне зала Мен Ги, Нам Гю и остальные подонки, движимые жаждой наживы и личной злобой, твердо нажали на зеленую кнопку «Продолжить». Игроки разделились, напряжение достигло пика. Когда результаты были объявлены и наступило время отбоя, свет в общежитии резко погас. Началась ночная бойня. Ли Мен Ги не терял времени. Трясущимися руками он достал украденные у Нам Гю наркотики и принял дозу. Вещество мгновенно ударило в голову, превращая его гнев в неконтролируемую, звериную ярость. Мир в его глазах окрасился в багровые тона. Среди криков и звуков борьбы он, как хищник, выследил Дэ Хо. Пока тот пытался защитить Джун Хи и Гым Жду, Мен Ги набросился на него сзади. Под действием допинга его сила стала невероятной. Он не просто убивал — он выплескивал всю свою накопленную желчь на того, кто посмел принять поцелуй его женщины. Мен Ги схватил первый попавшийся под руку кусок железной арматуры, вероятно выпавший у кого то из рук. Он настиг Дэ Хо, когда тот пытался заслонить Джун Хи от нападавших. Мен Ги прыгнул сверху, сбив мужчину с ног. Его пальцы, ставшие неестественно сильными под действием допинга, впились в горло Дэ Хо. – ты… праздновал? - прошипел Мен Ги, брызгая слюной. – Сейчас я устрою тебе фейерверк. Он начал методично и с животной силой вбивать в затылок Дэ Хо железный прут. Хруст костей был едва слышен за общим криком, но Мен Ги чувствовал каждый удар всем телом. Когда Дэ Хо попытался схватить его за руки, Мен Ги вытащил палкой которой бил того по затылку и с остервенением вонзил её в грудь противника. Один раз, второй, третий. Он не чувствовал жалости, только дикое, пульсирующее в висках удовлетворение. С каждым ударом его собственное ничтожество, казалось, уходило, сменяясь иллюзией всевластия. В голове Мен Ги царил хаос. Под кайфом он чувствовал себя героем боевика, очищающим мир от «грязи». Каждое движение Дэ Хо казалось ему личным оскорблением. «Я здесь главный! Я решаю, кто будет жить, а кто — получать поцелуи!» — пульсировало в его мозгу. Смерть соседа принесла ему почти физическое облегчение, смыв позор от осознания собственной слабости перед лицом игры. Джун Хи застыла в нескольких шагах, прижатая к стене. Она видела всё. Вспышки мерцающего света выхватывали лицо Мен Ги искаженное, чужое, лишенное всего человеческого. Её охватил ледяной ужас, смешанный с тошнотворной виной. Она смотрела на отца своего ребенка и понимала, что между ними теперь разверзлась пропасть, которую не засыпать даже всеми деньгами мира. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется от отвращения к самой себе. Гым Джа сидела на полу под кроватью, сжимая в руках четки, которые ей удалось пронести. Она слышала хрипы Дэ Хо. В её мыслях всплывали лица её собственных детей и внуков. «Господи, мы превратились в демонов ради золотой свиньи», - шептала она. Ей было не страшно за себя - её жизнь уже была на закате. Ей было невыносимо больно за этих «детей», которые убивали друг друга. Она чувствовала, как её мир, основанный на доброте и соседской помощи, окончательно рушится, оставляя лишь холодный бетон и жадность. Хён Джу, привыкшая к насилию на улицах еще до игры, среагировала быстрее всех. В её глазах застыла холодная, расчетливая ярость. Она видела в Мен Ги всех тех мужчин, которые когда-то избивали её за то, кем она является. «Опять одно и то же» - пронеслось у неё в голове. «Сильный жрет того, кто проявил слабость или доброту». Она не чувствовала страха, только жгучее желание защитить Джун Хи. Для Хён Джу эта ночь стала моментом истины: она поняла, что в этом месте нельзя просто выживать нужно стать щитом для тех, кто тебе дорог Когда Мен Ги, пошатываясь от эйфории и крови, поднялся над телом Дэ Хо и двинулся к Джун Хи, Хён Джу преградила ему путь. Надвигаясь на 333 - го Хён Джу было уже все равно на свою жизнь, желание отомстить за невинного Кана было сильнее, оно двигало ею. Не открывшись двери и не выйдя оттуда вооруженные охранники Хён Джу бы наверное уже прикончила Мен Ги ножом Ки Хуна, но противоречить охранникам нельзя.