Между клинком и тенью.

Прошёл ровно месяц с битвы Шиншо против Гютару и ДакиВеликое поместье Убуяшики. Сад был погружён в глубокую тишину. По дорожкам медленно разносился аромат ночных цветов и глицинии. Кагая Убуяшики, глава Корпуса истребителя демонов, сидел под деревом сакуры, его лицо — было бледное, почти прозрачное, — и повернуто к центру двора,после чего он повернул своё лицо к Хашира. Вокруг него на одном колене стояли Хашира. Томиока Гию, сдержанный и настороженный. Санеми Шиназугава, уже обнаживший свой меч. Обанай Игуро, хмурый, змея вилась вокруг его шеи. Канро Коджи — новая, молодая Хашира, очень наблюдательная. Тенген Узуи, с ухмылкой, но рука на рукояти. Мицури Канроджи, стеснительная, сильная, но не враждебная без причины. Ренгоку Кеджиро, всегда пылающий будто пламя, но справедливый. Шинобу Кочо, умная, справедливая, уравновешенная. Гёмей Химеджима, добрый, сильный, заботливый, справедливый. — Мы привели его, Убуяшики-сама, — произнес Гию. Из тени выступил Шиншо. Он шёл спокойно, спина прямая, руки на поясе — не у клинков. Маска скрывала лицо, но глаза сияли алым и фиолетовым цветом. — Ты — демон? — спросил Обанай. — Полу - демон, — поправил Шиншо. — Моя кровь смешана. Но воля — человеческая. — И всё же ты убил Шестых высших лун в одиночку!! — со злостью произнёс Санеми. — Ты — опасен. Тебя нужно убить.— проорал Санеми. — Спокойно Санеми, спокойно.— Сказал ему Кагая. Санеми всё ещё был зол но всё таки решил успокоиться. Шиншо молчал, затем обернулся к Кагае и опустил голову в приветствии и молчаливом уважении к нему. — Я пришёл по доброй воле. Я не хочу быть вашим врагом. Я прошу…...дайте мне шанс сражаться с вами на одной стороне. Я буду сражаться с вами на одной стороне. Я сам за себя но если вы позволите я буду сражаться с вместе с вами. Убуяшики слабо улыбнулся. — Тогда докажи нам, что тебе можно доверять. Не словом. Делом. Шиншо выпрямился. Его глаза слегка вспыхнули красным. В следующий миг, прямо перед всеми, его тело закружилось в спирали. Он использовал одну из своих способностей Камуи. Он исчез с места — и возник позади Тенгена, положив ему свою руку на его плечо. Тенген резко вывернулся, но его рука прошла сквозь Шиншо — как сквозь призрака. — Это Камуи, но в этот раз я использовал неосязаемость. Я могу быть неосязаемым. Враги не могут меня ранить, пока я им это не позволю. Он шагнул в центр круга. И около него вновь выросла воронка, и кусок булыжника был буквально всосан внутрь его пространство, исчезнув. — Камуи. Обанай шагнул вперёд и сказал: — Его искусства демонической крови опасны, его будет лучше убить или держать около нас как запасное оружие против демонов. — ...Демоническая техника крови. Да. — перебил Шиншо. — Но это не всё. Он снял маску. Кожа стала темнее, на плечах и груди появились чешуйчатые линии. Глаза сильнее засияли кровавым светом, когти выросли из пальцев. — Это моя истинная форма. Я… полностью контролирую её. Шиншо посмотрел на Гию и сказал. — Я не ем людей. Я не подчиняюсь Мудзану. Я не служу ему. Я борюсь… и прошу не пощады, а возможности доказать своё место в этом мире. Он повернулся к Санеми. Их взгляды скрестились. — И если ты хочешь проверить, насколько я опасен — я не отступлю. Но лучше мы будем драться рядом, чем против друг друга. — А твоя гипноз-техника? — прорычал Обанай. — Словно демоны не опасны сами по себе, ты ещё и внушаешь людям ложь? Шиншо сделал шаг ближе. — Котоамацуками. Техника внушения. Я могу вложить мысль в голову человека так, что он будет считать её своей. Но я использую её, чтобы остановить бой, защитить слабого… не управлять вами. Пауза. Молчание. — Почему ты не боишься Глицинии?— спросила у него Шинобу. — Не знаю наверное потому что я только на половину демон.— Спокойно ответил он ей. Кагая поднял руку, и все затихли. — Хашира, вы слышали. Он доказал себя нам полностью без утайки чего либо. Никто из нас не пострадал. Он просит не прощения — а участия в борьбе против демонов. Возможности помочь. Он обернулся к Шиншо. — Я даю тебе шанс, Урауме Шиншо. Но… любой неверный шаг в сторону — и ты будешь остановлен. Шиншо поклонился. — Этого достаточно. Я докажу это на поле боя. Хашира не расслабились. Но кое-кто — Мицури, Томиока, Ренгоку — слегка кивнули. Они всё ещё сомневались, но увидели: перед ними — не чудовище. А воин, сражающийся с самим собой.