Те зелёные глаза чудеса...

– Да ладнооо… это свершилось. Ты нам споёшь – Да идите вы оба, – бросила голубоглазка, настраивая гитару, – готово. Вдох-выдох, и вот наконец мелодия началась. Поза расслабилась по мере проигрыша, после чего рот открылся и зажимы постепенно стали испаряться самостоятельно: «О, как ты могла меня променять? О, господи, как тебя понимать? Те зелёные глаза чудеса, умираю третий день Кто сказал так нельзя, отстань, Ты – болезнь, ты есть, меня нет, Делаешь себе царапины и лезешь на свет…» Эти двое слушали так, будто бы человеческое пение или ещё чьё-либо – это редкий дар. Не сказать, что этот вокал профессиональный, для самоучки неплохо, но в то же самое время искренность стоит превыше всего. Улыбка на некоторых словах не осталась незамеченной. – «Ведьм у нас сжигают, видимо забыли тебя», это про тебя, Мими, та ещё ведьма, – рассмеялся чернокрылый, после чего в него полетела подушка. На фоне могло отвлекать лишь бренчание гитары пока рука пыталась вспомнить нужные аккорды. Тактичное молчание Уокер породило за собой тишину во всей комнате, а после и вовсе чистый звук несмотря на привыкающую к гитаре руку: "…Небо движется, светлея к утру Солнце ясное влюбилось в Луну Но рассвет Луне висеть не даёт, Убивая её..." По завершении повисла пауза. Молчание казалось самым громким криком. Несмотря на непрерывный зрительный контакт с Ади во время пения, Уокер заметила тоску и выпадение из реальности. Это достойный комплимент, хотя ассоциации у них оказались разными. И лишь когда до Уокер дошло осознание, что или кого ещё могли бы напоминать Солнце и Луна, по телу пробежал холодок, сопровождавший девушку всё её пение. "Вместе Солнцу и Луне не светить Как же больно им друг друга любить А я выйду покурить на балкон, Позабыв, где мой дом…" – Ади? Всё в порядке? – Да… Я, наверное, к себе, уже так поздно, что аж рассвет, – он кивнул на окно, где и правда становилось светлее. Вот это достойная весна. Даже перед сном, лёжа в кровати, девушки беседовали о разном, и дочь Мамона не могла не вспомнить последний разговор с Ади, как раз тогда, в баре: – Знаешь, Вики, он всё ещё переживает из-за Сэми. Ты не застала, но он правда был светлым ангелом. Может, вы бы даже подружились. – Мне жаль, Мими. Я не знаю, как у вас обстоят дела со скорбью, когда кажется, что эта любовь на всю бессмертную жизнь, а в итоге партнёр, – пауза, не получилось с первого раза закончить мысль, да ещё и произнести вслух, – просто смерть приходит не вовремя – В те времена казалось, что просто невозможно, чтобы ангел был с демоном, даже не по воле закона неприкосновения, а просто из-за разных взглядов. Дистанция и сейчас есть, но не такая уже жёсткая. Получилась скомканная беседа. Желание спать взяло своё, и глаза сами слиплись. *** Движения туда-сюда по комнате в поисках что надеть, макияж, однозначно яркий, совсем не в манере непризнанной, лёгкое волнение, – всё это вызвало у соседки вопросы: – Что, к своему солнышку на свидание ты собираешься? – не выдержала дочь Мамона, оглядев ещё раз наряд Уокер. Несколько секунд в раздумьях показались неприлично долгими, и потому голубоглазка на свой страх и риск заговорила: – «Я… Я иду на концерт Алёны Швец… Помнишь, та самая…» – Ооо, да-да, та самая, что тебя вдохновила, – перебила демонесса и заметно оживилась, – что ты сразу не сказала? Я тоже пойду, не бросать же тебя… С каждой песней интерес раскрывался всё больше: наконец стало понятно, откуда тут вдохновляться настолько, чтобы осваивать гитару вопреки любви к длинному маникюру и нежной коже. И теперь уж дело доходит до самого интересного: знакомые песни. «…Твои синие глаза чудеса…», но в толпе минимум два голоса орало: «те зелёные глаза чудеса…» Только лишь реакция на это была разная: бывшая смертная продолжила подпевать как ни в чём не бывало и даже не обратила внимание на недоумение демонессы. Вот, что значит, доверие к источнику: телефонов на небесах нет, послушать музыку неоткуда. И прогуглить текст тоже. Откуда знать, что он переписан? После концерта под впечатлениями уснуть не получается ни у дочери Мамона, ни у её соседки. Тогда демонесса всё же инициирует беседу: – Вики… А в оригинале поётся про зелёные глаза или про синие? – спросила демонесса так искренне невинно, что непризнанная перевела взгляд с потолка на неё и всмотрелась, точно ли это та самая девушка, известная как сплетница, которой нельзя доверить ни один секрет. – Мими… – начала Уокер. Вдох, выдох, продолжение, – помнишь тот блокнотик, где я постоянно что-то пишу? Мне песни эти не дают покоя. Руки чешутся текст переписать… – Дай угадаю, – наконец к демонессе вернулся привычный тон, и даже в голосе была слышна хитрая улыбка. – НЕТ, – отрезала Вики, прерывая все попытки сказать вслух то, что она всё время скрывала и выражала лишь через переписанные тексты песен, – точнее… ну да. Любовь она такая… Но ведь шансов нет… просто буду петь песни без контекста, может, отпустит… Обе девушки друг друга поняли. Вики встала в кровати и потянулась за блокнотом, легко открывая нужную страницу, протягивая книжку Мими. С некоторыми пометками маячил текст, в котором можно было узнать одну из песен, услышанных на концерте: «Тебя не вытравить из моей головы Так въесться в кровь как будто самый дешёвый дым Ты моё солнышко, красивей всяких фотографий. Насилуй мою душу, не закапай кафель Ты в ссоре матом посылаешь далеко пойти Какая глупость, всё равно нам по пути Ликуй и смейся, погибать так рука об руку Лежим в заброшенной квартире как на облаке…» – Да ты и правда влипла, подруга… – констатировала брюнетка, возвращая блокнотик владелице. Сложно уловить насмешка это или сочувствие.