Коснутся капли рук твоих...

Раннее утро. Глаза сами открылись, разум пробудился так, будто всегда бодрствовал. Пасмурный туман даёт понять, что небеса ещё не пробудились. И в голове одна лишь мысль на фоне сплошных ругательств: «Зачем я всё рассказала? Разболтает ведь…» И вот, быстро собравшись, девушка бежит прочь от соседки, от собственных мыслей, от самой себя, блондинистые волосы лезут в лицо, раскрытые крылья сильные на привычном маршруте. Любимое тихое место ждало её с распростёртыми объятьями. Спокойствие наполняло воздух, прохлада дарила чувство свободы. Осторожно сев у дерева, девушка прикрыла светлые глаза, ловя прохладу атмосферы. «На земле все такие сони?», – когда-то дразнила Мими свою соседку, когда будила её на уроки в первый день. Сейчас соней оказалась уже брюнетка: проснувшись, темнокрылая лениво протёрла сонные глаза. Заметив пустующую кровать, не могла не растеряться. Но как только взгляд упал на блокнот, тот самый, с розовой обложкой и ручкой с помпончиком рядом, на лице нарисовалась улыбка. Безмятежный момент был прерван бесцеремонно открывшейся дверью. В проходе показался рыжеволосый демон. – Мими? А где… Ну… Где Вики? – с несвойственной растерянностью удивился Ади. Демонесса посмотрела на чернокрылого совсем по-другому. После ночного признания нельзя было не рассмотреть черты лица или характера, под которые были переписаны песни: зелёные глаза казались выразительнее, а сравнение с солнышком и правда по делу. В этот пасмурный день рыжие волосы и веснушки даже будто греют. – Она… Не знаю, я проснулась, её уже не было… да забей, найдётся, не маленькая ведь, чего распереживался?.. – пауза выдержана, мягкая улыбка проявилась на лице девушки, – Или любишь её? – Мими, я… – вот и проигрыш, признание, и за ним дочь Мамона осознаёт, как же своеобразно наблюдать, зная историю двух сторон сразу, – Она мне нравится, правда. Я так устал врать всем и самому себе. Сэми бы меня возненавидел, – устало на выдохе наконец признался демон. Настолько стало легче, что всё тело расслабилось, будто рыцарские доспехи рухнули на землю. – Ади! – спичкой вспыхнула демонесса, делая шаг навстречу, – Я тоже устала. Устала чёртовы пятьсот лет тебя убеждать, что твои тараканы кошмарят тебя откровенно долго буквально ни за что, – продолжила в своём стиле девушка так, что серые глаза сверкнули красным. – Ты не понимаешь, Мими. Мне стыдно, что я влюбился. Я не должен… Тем более в Уокер… Она не заслужила… Или это я не заслужил… – О, Шепфа, за что мне всё это? – не выдержала демонесса. На глаза попался тот блокнотик, – переписать «расстрел» – отдельный язык любви, – намёк без контекста повис в воздухе, – сначала Вики, затем ты… Я сваливаю, – хлопнув дверью, в неизвестном направлении двинулась черноволосая, оставив Ади наедине со своими мыслями в этой комнате. – Сначала Вики… Что, в кого-то влюбилась? Ну конечно… Подруге-сплетнице расскажет, а лучшего друга не посвятит, – едва заметно ругался демон себе под нос, а ветер за окном будто услышал его и тоже играл в эту игру. Странички блокнота на столе стали листаться сами собой, обнажая загадку, которую непризнанная сама создала, когда не спускала глаз с этой книжечки и берегла её как свою девственность, шарахаясь от любого движения в сторону вещички. Взгляд сам упал на одну из раскрытых страниц. Заботливо, будто этот момент был предугадан, подписано название песни: «Ромочка –> Солнышко» и далее тексты: оригинал и изменённый вариант. Слова будто умоляли быть прочитанными: «Там солнышко ждёт меня Где-то на стыке планет Прям в мятой рубашке Так курит и кашляет, Там, где кончается интернет…» Раскат грома, отвлекающий внимание, и первые капли беспощадно хлынувшего ливня упали на землю. С очередной молнией, сверкнувшей снаружи, пришло озарение: – Вики, блять… – его голос дрогнул, стены пустой комнаты съели ругательство, будто ничего и не было. Демон, резко подхватив розовое худи со спинки стула, уловил шлейф духов Уокер, лёгких, как летний ветер. Не обращая внимание на ливень, он покинул здание, сжимая в руке блокнот. Капли дождя смешались с чем-то тёплым на его щеках. Нет, он даже не готов признать самому себе, что среди дождевой воды есть солёные капли на щеках. «Вас, непризнанных, конечно, не понять. Вроде были такие хрупкие люди, а вроде и такие безбашенные иногда», – ругался демон себе под нос, когда шёл из очередного места, в котором он надеялся найти Уокер. Уловив какой-то след её энергии, рыжеволосый расправил мокрые крылья так, что капли воды с них разлетелись по деревьям вокруг, и после тело его покинуло поверхность, легко и привычно поднимаясь в воздух. На каком-то из островов виднелся силуэт девушки, к которой демон и отправился на посадку. Безмятежно, будто ничего нет, девушка стояла, запрокинув голову холодному и мокрому воздуху, напрочь испачкав кроссовки в мокрой траве. Ощущения табака и непривычно сильной мяты наполнили своим присутствием остров ещё до того, как чернокрылый приземлился на остров. – Ади? – подала голос непризнанная чуть растерянно, будто он родитель, заставший дочь за чем-то запрещённым, – ты как меня на… – Вики... Я так и знал. Надевай, - демон перекричал ливень, бросая ей худи. Его пальцы дрожали от холода или чего-то еще, – Ты что, решила простудиться навечно? Она поймала одежду, и в этот момент капля с его ресниц упала ей на запястье. Горячая. Демоны не мерзнут, но почему-то именно сейчас она впервые задумалась: а плачут ли они? Не застала непризнанная такого, не доросла. – Ади... – ее голос потонул в раскате грома. Она знала, что он услышал. Всегда слышал. – Пойдём, – зеленоглазый взял девушку под руку, и после увёл её куда-то под деревья: всё равно лететь проблематично, лучше уж переждать. И по пути продолжил говорить: – Сэми любил это место, – бросил демон личное заявление, глядя в пустоту, – Мы вот вроде и встречались с ним, были близки, но это он долго держал в секрете… Так глупо, наверное, при поисках тебя проверить и тут тоже, – горькая усмешка, задумчивый взгляд в небо на очередную молнию выдали настроение демона. – Ади… Мне жаль, – слетело из уст Вики, но после она поспешила добавить, – точнее, я ни разу не была в твоей шкуре. Но поверь, когда я говорю, что мне жаль, я это и имею в виду. Мне неудобно. Когда ты рассказываешь про что-то личное, а я не могу оценить по достоинству, потому что меня там не было, – взгляд голубых глаз тоже был направлен куда-то в пустоту. – Ви… Забудь. Прекрати извиняться за то, чего не сделала. Это было и прошло. Знаешь, хочется мне даже отпустить его, лишь бы ты не чувстовала вину за мою скорбь, – улыбка привычно натянулась на веснушчатом лице, скрывая все чувства. Раскат грома в ответ прозвучал как издевательство и признание проигрыша. – Ади? – мягкий голос заставил демона вздрогнуть, но он сделал вид, будто это от холода, – бессмертные людям дарят очищающий ливень, как тогда на балу. А дарит ли Шепфа нам такое прямо сейчас? Оба о чём-то думали. Мысли, казалось, общие: странно отпускать мёртвого бессмертного, даже тем, кто знает о нём лишь понаслышке. Дождь даже не думал униматься даже тогда, когда из-за туч на миг показались солнечные лучи. – Солнышко, наконец… – улыбнулась Уокер. И глаза Ади загорелись от счастья, будто это было обращение. Рука сама потянулась поправить выбившуюся мокрую прядь блондинистых волос, пальцы задержались на лице девушки дольше, чем следовало бы. Уокер же, замерла с ёкнувшим сердцем: – У тебя пальцы тёплые даже под дождём, – шёпотом осторожно сорвалось с её уст, даже без обдумывания. – Я ведь демон, забыла уже? – усмехнулся рыжеволосый, после смахнул каплю с виска девушки и полностью убрал руку. Почему-то обоим стало пусто и холодно. Мысли не говорятся вслух, но в то же самое время такие громкие. Очередной раскат грома, хотя, казалось бы, куда ещё? Блокнот упал в лужу, раскрывшись на странице с переписанной песней. Чернила поплыли, но слова "мое солнышко" все еще можно было разобрать. Как и веснушки на его лице, которые действительно сейчас казались золотыми в серости дождя. Один голос перебивает другой: – Ты всё-таки читал? – вспыхнула Уокер, но без агрессии, чувство ближе к напряжению от неизвестности. – Я хотел отдать, подумал, тебе будет комфортнее с этим при себе, – мгновенно стал оправдываться Ади. Оба нагнулись за блокнотом, мокрые, длинные блондинистые пряди упали на лицо девушки, руки механически потянулись, чтобы поправить их, пока зеленоглазый протянул руку к книжке. Лица оказались неприлично близко настолько, что они могли видеть радужки глаз друг друга в деталях. Мокрые ресницы непризнанной, капли, стекающие по вискам с непослушно лежавших прядей против каждой выраженной веснушки, чуть намокших под дождём губ демона. Оба быстро встали. Рыжеволосый молчал, но всё же, протягивая блокнот владелице, тихо спросил: – Ви… Ты красиво переписала песни. Кто этот… – не решался просить демон, думая, что не готов слышать ответ. Впервые за долгое время сомнение на его демонской душе. Подсознание пыталось достучаться с догадкой, к которой оба были готовы и сейчас вносили последние штрихи. – Ади… – обращение это или ответ на вопрос о том, кто же этот счастливчик, но в любом случае исход один. Шажочек вперёд. Ни разговора, ни прямого ответа, ни слова более. Холодный дождь продолжает ронять капли на землю, уже при солнышке, которое будто разожгло огонь в сердцах бессмертных. Чувства вспыхнули, обнажая истину, и холодные от дождевой воды губы заглушили ответ на вопрос или лишнюю заинтересованность, и будто всё теперь на своём месте. Вики не боялась, Ади не противился, подаваясь навстречу без грамма сомнения. Вода смыла душевные метания, остались лишь чистые чувства. Ритм взаимно словился, и по телам парня с девушкой прошёл ток по мере пологого перехода нежности в страсть. Руки сами запутались в волосах, пока блондинка притягивала чернокрылого ближе. Рука демона легла на поясницу непризнанной, поглаживая талию через промокшую одежду. Отстранившись, оба замечали чуть покрасневшие от внутреннего жара лица, что было противовесом пасмурной прохладе. Ади рассматривал намокшие ресницы непризнанной, пока она не решалась отстраниться, вместо этого лишний раз убеждаясь: "зелёные глаза - чудеса". Бессмертные потеряли счёт времени, разговаривая сначала о негласном признании в чувствах, затем о песнях: раз уж секретов нет, Вики принялась пояснять, что она думала каждый раз, переписывая песню. На сей раз, наверное, впервые она почувствовала себя полностью раскрепощённой, раскрывая свою душу. Страницы со строками песен намокли, но какая-то осталась самой сухой. И тогда непризнанная, усмехнувшись, попыталась без гитары петь один из текстов, который писала в порыве бешеной влюблённости: "Он красивый, прям лучистый Заставил глазки светиться, Может это любовь, Может перепила глифта я… Рыжеволосый, такой чистый Прям с харизмой артиста Может это любовь, Может перепила глифта я…"