Глава 2

- Тошинори, если ты сейчас уедешь, то... - То что? - Яги снял шлем, недоумевающе глядя на наставника. - Карманных лишите? Домой не пустите? Или, наоборот, под домашний арест посадите? - он с трудом сдерживался, чтобы не ухмыльнуться саркастично в дополнение к откровенно язвительному тону, но все же понимал, что настолько неуважительный жест может Сорахико по-настоящему оскорбить. - У меня завтра выходной. Я просто хочу немного расслабиться. - Ты ломаешь себе режим и разлагаешь дисциплину подобными послаблениями, - Торино скрестил руки на груди. - Это плохо скажется на твоей форме... - До сих пор не сказалось. До понедельника, - парень тряхнул золотистыми волосами и снова надел шлем.       Гудение мотора не позволило, к большой радости, расслышать остаток нравоучительной речи, смешанной с отборной нецензурщиной.       Раньше бы Гран погнался за ним следом, сбив с мотоцикла и отвесив воспитательных звездюлин по первой число, но даже ему, при всей пылкости и суровости нрава, хватало ума понимать, что теперь Тошинори не просто сможет уклоняться от его атак, но и запросто перехватит любой удар, может даже контратакует, если подвернется возможность. В действительности ли это было причиной того, что воспитательные удары стали большой редкостью даже на тренировках и случались лишь при особо серьезных косяках, Яги не знал. Может быть, наставник таким образом признавал, что все же Тошинори теперь стал достаточно взрослым.       Первое, что он сделал, получив доступ к небольшим, но все же заработанным собственным трудом и, соответственно, его личным, деньгам, это снял квартиру, желая обособиться от Грана. Тошинори чувствовал постоянное давление и влияние наставника даже после того, как съехал, и до сих пор ощущал его попытки вернуть себе доминантную позицию. Ничего неверного, по большому счету, в действиях Торино не было, но простые вещи вроде того, чтобы следить, вовремя ли Яги лег спать и что сегодня ел, он делал так, что это воспринималось исключительным угнетением. Его так воспитывали родители и эти методы воспитания, похоже, были единственными ему известными, а может он совершенно искренне считал их самыми верными и эффективными, но черт его знает. Сорахико никогда не позволял Яги залезть ему в голову.       После того, как четыре года в приюте Тошинори был предоставлен сам себе, а потом еще три года жил у Наны, которая приглядывала за ним лишь краем глаза от тренировки до тренировки, ему не нравилось быть под постоянным надзором, да и информацию наставник доносил крайне своеобразно... Необходимость поперечного шпагата для хорошей амплитуды ударов ногами, например, осталась не просто в памяти у Яги, но еще и на теле шрамами от швов на бедре и мошонке. Даже от воспоминаний промежность начинала ныть...       Городской пейзаж постепенно сменился видами частного сектора. Местным богачам, понастроившим тут коттеджи, мотоциклисты не нравились, но это был не самый короткий, однако самый прямой путь от центра города до заводского района. Даже сейчас кто-то орал на Тошинори из-за резного синего забора, но что именно орал - Яги уже никогда не узнает, из-за шума мотора даже голоса не слышно. Глушитель надо новый с зарплаты купить, предыдущему не повезло попасть в геройско-злодейские разборки прямо в день, когда Яги наконец собирался его установить.       Заводской район славился двумя вещами - заводами и работающим на них сомнительным контингентом. Тошинори знал это место как свои пять пальцев, ведь именно здесь был приют, в котором он жил до встречи с Наной. Приют, кстати, после нападения злодеев так и не восстановили. Якобы не нашлось лишних денег... Впрочем, даже если бы не то нападение, приют все равно бы закрылся. Финансировался он минимально, существовал в основном за счет пожертвований от неравнодушных, но чем сложнее жизнь в стране, тем меньше этих самых неравнодушных.       А жить нынче тяжелее с каждым днем. По крайней мере работягам из заводского района. Ему-то жаловаться не на что: работая вдвое, а иногда и втрое больше таких же молодых коллег, Яги зарабатывал достаточно, чтобы оплатить жилье и вальготно существовать до следующей получки. И позволить себе в первый выходной за последние две недели зависнуть в баре. Чего только Гран вечно ворчит, неужели самому не хочется с подобным графиком хоть иногда куда-нибудь выбраться?..       Тошинори припарковался у бара. Народ только начинал подтягиваться и пока что байков у входа было совсем уж мало. Дождь собирается... Несколько продолжительных мгновений он стоял, пялясь в темное небо, а затем, тяжело вздохнув и думая о том, что в такую погоду людям всегда охотнее совершать преступления, направился в заведение. - О-о-о, вы поглядите-ка, кто к нам пожаловал!       Яги перехватил небольшой, в сравнении с его рукой, кулак, что собирался ударить его в плечо, прежде, чем сообразил, что вряд ли Юкине хочет действительно ударить. Его мозг все еще недостаточно синхронно работал с выдрессированной наставником реакцией, но именно поэтому он выбирался сюда не так часто, как на самом деле хотел бы, предпочитая работать и тренироваться. - Тихо, здоровяк, - парень выставил вперед свободную ладонь в примирительно-успокаивающем жесте. - Это всего лишь я. Когда я на тебя руку то поднимал? - Прости. Я же просил так не делать, - Тошинори отпустил руку приятеля. - Опять выпендриваешься, герой, - фыркнул Юкине. - По какому поводу решил снизойти до нас из райских гущ? - Там такие же райские гущи, как и здесь. Мудаки везде одинаковые, - Яги покачал головой. - Просто приехал вас навестить. Хочу немного выпить и развеется. - Ну тогда пошли, - Юкине улыбнулся.       Тошинори давно смирился с тем, что местные воспринимали центр города как некое место, где у людей автоматически исчезали все проблемы. Якобы зарплаты там выше, цена на жилье ниже, а улицы, патрулируемые проживающими там героями настолько тихие, что можно гулять даже поздней ночью не боясь, что тебя насадят на нож или на член, предварительно отобрав последние гроши. Последнее уж точно не было правдой - геройской работы там было ни на толику не меньше. Что-что, а это Яги точно знал.       Юкине ему не прикрыто завидовал, как и многие другие ребята из приюта и те местные, с кем они общались, проживая там. Тошинори было от этого неприятно, но другой компании у него не было. Тщетные попытки разубедить их не приносили толку, лишь обостряя конфликт.       Профессия героя это престижно и прибыльно - так рассуждали очень многие люди, забывая о всех возможных рисках и том, что прибыльно это в основном только для героев, решающихся на постоянное сотрудничество с медиа, а для этого нужно, чтобы медиа сначала обратило на тебя внимание и предложило тебе это самое сотрудничество, что было не так-то просто. Несмотря на то, что Тошинори работал больше многих своих коллег, ему пока что не удавалось урвать хотя бы крошечную частичку драгоценного внимания СМИ. А ведь это было очень важно, если он хотел добиться своей цели... - О, ну надо же, какие люди в Голливуде, - бармен, лысый мужик средних лет, посмотрел на Тошинори из-под густых черных бровей. - Тебе как обычно? - Да, - Яги положил на стойку купюру. - Ну и как оно? - спросил Юкине. - Че там хоть в мире делается? - Это я у тебя хотел спросить, - усмехнулся Тошинори. - Я так много работаю, что даже сил нет новости послушать. Я телек-то не включил ни разу с момента покупки, - он сделал глоток из поданного ему бокала со льдом и двойной порцией виски. - Да я тоже не ебу, если честно. Не вылезаю с завода с тех пор, как жена родила второго... - Юкине подпер подбородок кулаком. - Сюда то выбрался сегодня кое-как. Мало того, что мелкие оба орут, так еще и моя мегера буянит, - парень отхлебнул пива из кружки. - Тоже верещит, как пожарная сирена, что я ни ей не помогаю, ни денег домой не приношу. А я, что, виноват, что зарплату опять задерживают? - он всплеснул руками. - Опять началось? - Яги покосился на него. - Ага... говорят у босса снова проблемы с крышей.       Тошинори поджал губы. Как и весь город, заводской район, был поглощен тьмой. Люди Все-за-Одного держали на мушке всех, кто имел хоть какую-то власть и за счет этого успешно контролировали все происходящие процессы. Кто-то от этого выигрывал, но большинство все же страдали от сложившегося режима. Было страшно от того, насколько глубоко он пустил свои корни, ведь после смерти Наны стало понятно, что даже в администрации и Правлении есть завербованные им.       Еще страшнее было осознавать, насколько велико количество простых людей, считавших Все-за-Одного настоящим спасением, хотя они от этого лишь страдали. Никто из них даже не догадывался, что банды головорезов, терроризировавшие город, были теми же бандами, что якобы его же защищали. А учитывая, что и нынешняя власть худо справлялась с тем, чтобы оберегать горожан не только в центре города, складывалась идеальная ситуация для обмана горожан.       Одурачить их гораздо проще, чем убедить в том, что они одурачены. - Не хочешь сменить место работы? - спросил Тошинори. - На какое? Я даже старшую школу не закончил. Да и смысл? Любая работа здесь сейчас такая. Уйдешь на другой завод, а через пару месяцев там начнется та же песня с задержкой зарплат и увеличением рабочих часов, потому что людей стало мало, ведь они уходят, а у главного проблемы с бандами... - Юкине задумчиво уставился на свою кружку пива.       А ведь он когда-то был одним из самых способных детей в приюте. Его причуда, управление металлом, казалась всем крайне выигрышной, учителя пророчили ему поступление в геройскую академию. Юкине пробовал поступить в один год вместе с Тошинори, и даже не только в Юэй - в своей возможности поступить туда сомневался и сам Яги, несмотря на то, что Один-за-Всех давала ему весомое преимущество, - но и в прочие учебные заведения, имевшие геройский факультет. Но в итоге... - А мелкие как? - решил Яги сменить тему. - Да как... растут, кричат, старшая начала говорить... Младший так пока, вроде здоровый, но... Врачи ничего конкретного так и не говорят.       Тошинори отвел в сторону растерянный взгляд. Зацепится бы за какую-то положительную тему, но, похоже, таковых сегодня не будет. Где народ-то?.. Обычно тут шумно и весело, а сегодня мрак какой-то. - Я пойду отолью, - Юкине встал и направился в сторону уборной.       Тошинори одним глотком осушил бокал и попросил бармена повторить. Взгляд блуждал по окружающей обстановке без какого-то особого интереса.       Вдруг его взгляд встретился со взглядом пары темно-синих глаз. Вот черт, ну только ее тут не хватало... - Тоши! - Ино радостно улыбнулась во все тридцать два зуба, оказавшись около него за считанные мгновения и усевшись рядом. - Так давно тебя не видела здесь! Как у тебя дела? - Да так... пойдет, - Яги неловко отвел взгляд, покачивая в руке бокал с алкоголем. - А у тебя? - Ну, то же ничего... Есть планы на ночь? - девушка подперла подбородок кулаком, заискивающе глядя на него, и будто невзначай наклоняясь нарочито низко, демонстрируя глубокое декольте своей блузки. - У меня вот нет. - Я думал, у тебя кто-то появился, - Тошинори снова отпил виски.       Теперь он еще и напиться как следует не сможет - иначе точно опять окажется у нее в кровати, а это было то, чего он не хотел. Быть в очередной раз ее утешением просто больше нет никакого желания. - Мы расстались. Он оказался такой же, как все, - Ино тяжело вздохнула. - Все мужики одинаковые, один ты другой, - она прильнула к его плечу, и на ее лице отразилась будто бы искренняя печаль.       К ее сожалению, как выглядит ее настоящая печаль, Яги уже не помнил, поэтому, на всякий случай, не доверял ей вообще. - Тогда почему каждый раз ты снова вступаешь с ними в отношения? - он демонстративно повел плечом, сбрасывая ее с себя. - Ну... я... Яги, какой же ты... дурак, - она насупилась. - Как будто ты не знаешь... - Знаю. Но быть твоей подушкой для слез я больше не хочу, Ино. Мы друзья, мы близкие люди, но нам не обязательно заниматься сексом всякий раз, когда ты грустишь из-за расставания с очередным бойфрендом, - Тошинори покачал головой. - Чем тебе это мешает? Тебе со мной плохо? - Тебе не неприятно от этого разговора? - А тебе? - она недовольно скрестила руки на груди.       Тошинори скептически на нее посмотрел. Девушка замолчала, плотно сомкнув пухлые розовые губы, вымазанные блеском, и отвернулась от него, но уходить явно не собиралась. Яги тяжело вздохнул. Быть с ней грубым не хотелось, но другого языка Ино будто никогда не понимала. Особенно его раздражало это потому, что он знал, что если она в очередной раз позвонит ему посреди ночи, оказавшись в опасности из-за очередного сомнительного парня, то скорее всего он сорвется к ней, не дав себе и пару минут на обдумывание ситуации.       По тому, как надулись ее губы и щеки, стало понятно, что она вот-вот заплачет. Яги выругался про себя, снова залпом выпив виски и снова попросив бармена налить очередную двойную порцию, доставая еще одну купюру из заднего кармана своих черных кожных штанов. Пора бы бумажник завести, таскать наличку в карманах как-то не солидно. - И одну "Кровавую Мэри", пожалуйста, - добавил Яги, покосившись снова на подругу. А подругу ли?.. Где Юкине застрял?.. - Рассказывай, что там у тебя опять за несчастная любовь. Пятая за этот год... - Думаешь, я закрою глаза на твою язвительность только за то, что ты купил мне выпить? - она недовольно вздернула курносый нос.       Ино всегда была красоткой. Синие, как два василька глаза, на солнце превращавшиеся в две морских бездны, пухлые губы, точеный нос, пухлые щечки, светлая как молоко кожа и идеальная фигура с в меру пышными формами: все это делало ее примечательной на фоне неказистых сироток, однако не помогло ей найти приемную семью. В приюте она пользовалась большой популярностью у парней и уже тогда ее репутация была запятнана всевозможными слухами.       Тошинори слухи не волновали: ему нравилось, что Ино имела веселый и легкий характер, но при этом с ней можно было поговорить о чем угодно, и даже если она не разбиралась в теме, то как могла, но всегда поддерживала разговор. Она хорошо танцевала и своим навыкам нашла самое, что ни на есть прямое применение - стала танцовщицей в каком-то из клубов в частном секторе. Собственно, где-то там она и находила всех своих странных богатых и не очень кавалеров. - Я пойду покурю, - Тошинори встал со своего места. - Эй, Юкине, не хочешь пойти перекурить? - спросил он у приятеля, наконец вернувшегося из уборной. - Не, я попозже... - парень мотнул своей рыжей головой.       Яги направился к выходу. Вот пусть эти двое и обсудят тяжелую жизнь друг с другом... Он все равно не может им ни чем помочь. И от этого до скрежета в зубах противно. Раньше Тошинори пытался найти Юкине работу по-лучше, но тот без конца перебирал варианты, как будто работа на заводе была чем-то эталонным, что можно было променять ее лишь на еще более идеальный вариант. С Ино вообще все было просто: ее то уж точно все более, чем устраивало. Она неплохо зарабатывала, цепляла мажоров из частного сектора, а когда ей нужна была помощь, звонила ему, потому что знала, что из-за старой дружбы он не сможет ей отказать.       Эти деструктивные отношения уж точно не влияли на него положительно. Разорвать порочный круг было трудно, но он себя заставил. Ну или пытался убедить себя в том, что это так. По крайней мере, Тошинори давно не спал с ней, но все равно испытывал чувство вины, когда видел печальные синие глаза, искренне не понимавшие, что причиняют кому-то боль.       Он затянулся, оглядываясь. Дурацкий день... Ему, вообще-то, хотелось расслабиться... Голова от алкоголя закружилась... - Помогите! - раздался крик из переулка. - Пожар! Помогите!       Пожар?.. Яги затушил сигарету. Ни дыма, ни запаха гари, на пожар ни намека... Значит, скорее всего...       Оказавшись в переулке за считанные секунды, он прижал мужчину к стене.

***

- Что значит она пропала?! Она, блять, мертвая была! Хочешь сказать, что она встала и ушла своими ножками?! - выпалил патологоанатом, швыряя на стол с инструментами скальпель, от чего по помещению разнесся противный металлический лязг, отразившийся гулко от кафельных стен. - Да я то тут при чем?! Думаешь я ее спрятал?! - охранник всплеснул руками. - Не знаю, какие у тебя там предпочтения, а мне надо чуть больше, чем чтобы баба просто теплая была! - Найди мне тело! У нас пропадает второй труп за неделю, ты охранник или кто?! Оно лежала вот здесь пятнадцать минут назад, - он указал на каталку, на которой расположился пустой мешок для трупов. - Чтобы, когда я вернусь, оно лежало здесь же!       Патологоанатом покинул помещение. Изуку старалась даже не дышать, боясь, что ее выдаст любой шорох в этой гробовой тишине, в которой даже стук собственного сердца казался слишком громким и способным привлечь такое ненужное ей сейчас внимание. Охранник задумчиво повертел головой. - Черт, а она... вообще была? - задумчиво спросил мужчина, поднимая трупный мешок и встряхивая его так, будто мертвое тело могло просто волшебным образом куда-то в нем завалиться. - Эй, барышня, если вы живая - никто вас убивать не будет, нам это не надо, слышите? Ну подумаешь, ошиблись в отделении, с кем не бывает?       Он постоял так еще минут пять у каталки, а затем, бормоча что-то себе под нос, ушел. Мидория медленно и тихо выдохнула. Если у девушки, в тело которой она попала, есть родственники, им безусловно об этом сообщат, и это явно помешает ей в выполнении ее задания. Все еще не верилось в происходящее, все еще казалось, что она просто в агональном бреду и вот-вот ее мозг отключиться на совсем. Она этого не поймет, и это, наверное к лучшему...       Но сколько бы Изуку не закрывала глаза, сколько бы не жмурила до боли и жжения веки, этого не происходило.       Выходит... это все правда. Она плохо помнила, что именно произошло перед тем, как очнуться в лаборатории, подключенной, со слов Шилда, к аппаратам жизнеобеспечения. Какие-то мутные и откровенно жуткие картинки, напоминавшие больше "Последний день Помпеи", чем ее День Рождения, всплывали в сознании при попытке что-нибудь вспомнить, но едва они начинали детализироваться, как рассеивались в сознании с болезненной тяжестью в груди, от которой становилось настолько плохо, что она начинала задыхаться.       Понимание произошедшего постоянно ускользало от нее. Все утро она провела, собираясь на праздник, отвечая на поздравления в мессенджерах и принимая звонки от родственников, днем начался дождь, поэтому она попросила Всемогущего подвести ее до кафе, ведь им все равно было по дороге. Потом был праздник, а потом... катастрофа. Иначе это нельзя было описать. Согласно данным Правления, те же стихийные бедствия, что захлестнули их город, происходили по всему миру. Изуку помнила красное небо с бурыми облаками, рвущийся огромными трещинами асфальт улиц и обрушающиеся, как карточные домики, дома.       Но она не могла вспомнить, что делала и как так получилось, что они все... Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и эта боль отвлекла от подступивших к горлу слез и тошноты. Так не бывает. Так просто... не может быть. Разве могли погибнуть профессиональные герои так просто? Ладно она, и, как бы не было больно, черт с ним, со Всемогущим, у них у обоих нет причуд, но остальные... Что за ужас там случился на самом деле?       А важно ли это теперь? Чтобы не произошло, у нее есть возможность все исправить, так ведь? Еще бы только знать, как это сделать...       Хиротаки Киеши. Она слышала это имя когда-либо раньше? Кажется, что слышала, но в каком контексте? Кто такой Хиротаки Киеши, где его искать, где искать тех, кто мог бы ей дать наводку?       Наверное, стоит начать с того, чтобы выбраться из морга незамеченной. И одеться. Одеться точно не будет лишним, потому что рассекать по городу голышом с одной лишь только цепочкой на шее точно плохая идея - сразу же угодит в полицию. Где-то здесь ведь должны найтись и вещи... Ну или придется одолжить чьи-то на время.       Она бесшумно выбралась в коридор. Ноги и руки все еще неприятно покалывало. Мышцы, пусть и совсем не долго, но не кровоснабжались. Изуку не успела толком оценить ситуацию, но пока что тело, которое ей досталось, не казалось подходящим для геройского дела. Слишком большая грудь, такая будет только мешаться и создавать излишнюю нагрузку на спину, конечности довольно слабые, никаких объемов - ни за счет веса, ни за счет мышц... Иначе говоря, тело неудобное и слабое, но герой должен уметь приспосабливаться к любым условия, особенно учитывая, что другого выбора не имеется.       Мидория юркнула за ближайший шкаф, услышав шаги. Охранник шел в открытый кабинет, из которого в коридор падал желтый электрический свет и из которого доносились звуки радио, перебиваемые характерными помехами. - Слушай, ну... я не знаю, где ее искать... Я все здание обошел и даже во дворе посмотрел... - охранник остановился в дверях кабинета. - Ты издеваешься?!       Мужчина уклонился от полетевшего в него из кабинета бокала, благополучно разбившегося о стену. - Да не пыли ты так, найдем мы твою пропажу... - Вечно все самому делать надо в этой гребаной шарашкиной конторе! Ноги моей здесь с завтрашнего дня не будет, уволюсь!       Мужчины покинули коридор, громко топоча и ругаясь. Изуку выдохнула. Может она сможет что-то найти о своем теле в кабинете? Рискованно, но стоит попробовать... Мидория, дождавшись, пока голоса окончательно затихнут, прокралась в кабинет потологоанатома.       К ее удаче, документы нашлись на столе, а в шкафу нашлась мужская, но одежда. Воровство во имя высшего блага, до чего она докатилась... Наспех напялив джинсы и толстовку, Изуку принялась изучать бумаги.       Выписной эпикриз, история болезни, даже личное дело... Сотрудница больницы?.. А в графе имя...       Итодори Хаями.       Мидория едва не выронила папку с бумагами из рук, увидев на маленькой фотографии, приклеенной на первой странице личного дела, свое собственное лицо. Или нет, не совсем... Различия все же были, но совсем не большие, заметные только при длительном рассмотрении. Кроме того... Итодори Хаями - это ведь... "Моей мамы очень рано не стало, я ее даже не помню. У меня остались только эти фотографии... Она скончалась от сердечного приступа. У нее всегда были проблемы с сердцем, но, по правде говоря, настоящую причину смерти так и не выяснили. Может и правда дело было в слабом сердце..." - обычно после этого мама тяжело вздыхала, печально глядя на фотографии. Изуку никогда даже не пыталась ничего узнать о маминых родителях - обоих их не стало гораздо раньше ее появления на этот свет, бабушка так и вовсе умерла, когда маме был всего год от роду.       Она попала в тело собственной бабушки? Изуку завертела головой в поисках зеркала. Она ринулась к нему, принимаясь разглядывать отразившееся в нем лицо, невольно прикасаясь к таким одновременно хорошо знакомым и в то же время совсем незнакомым чертам. Не может быть... Мама когда-то говорила, что она похожа на бабушку, но Мидории, при взгляде на старые выцветшие снимки, никогда не казалось, что она настолько сильно на нее похожа. Они же практически одинаковые, даже веснушки на щеках кажутся совершенно идентичными. Само собой это не так, просто кажется...       И у нее нет больше времени задерживаться здесь. Нужно посмотреть, есть ли у нее причуда... Стоило подумать о том, чтобы снова взять в руки личное дело, как папка едва ли не прыгнула ей в руки. Телекинез. Об этом мама не рассказывала, но это логично, ведь ее причуда имела аналогичный характер. Не так плохо, хотя бы есть, с чем работать.       В любом случае, ей нужно уходить и желательно так и не пересечься с сотрудниками морга.       Выбравшись на улицу, Мидория стала осматриваться. Она точно в своем городе? Ее ведь могло закинуть куда угодно? Или не могло? Кто вообще мог себе представить, что правительство тайно разрабатывает технологию путешествия во времени? Последний раз она слышала об это только от ребят из гильдии железных шапочек. Но они же рассказывали о том, что люди с причудами появились в результате скрещивания человека с пришельцами, что внедрились тайно в наше общество, или про то, что виной всему - сбежавшая из лаборатории генно-модефицированная мышь, и другие безумные вещи, из-за которых веры им не было никакой.       Судя по окружающей обстановке, это больничный морг. В ее городе всего две больницы, в которых морг расположен в отдельном здании, и в обоих ей, к сожалению, пришлось побывать в послевоенное время. Если покинуть территорию больницы, то будет возможность сориентироваться в пространстве. Главное двигаться быстро и не попадаться никому на глаза. Одежда, как украденные кроссовки, были ей большими, и из-за этого было не удобно.       Наконец Изуку вышла на тропу, натоптанную явно срезающими через территорию больницы путь случайными прохожими. Это автоматически делало Мидорию куда менее подозрительной, позволило выдохнуть, расслабиться и спокойно добраться до центральных ворот. Юркнув под шлагбаумом и оказавшись за забором на тротуаре, девушка осмотрелась. Похоже, это больница заводского района... Она не сразу сообразила, что, конечно, все вокруг должно выглядеть по-другому, ведь разница между тем заводским районом, который знала Изуку, и тем, в котором сейчас находился, сорок лет.       И куда теперь? Вряд ли она найдет знакомые места: старую часть города она практически не знала, бывала здесь только пару раз со Всемогущим за компанию, чтобы навестить местное кладбище. Еще в тот день заходили в один из баров тоже где-то в пределах границ района, но выпили лишь по коктейлю и довольно быстро ушли, а наставник после этого помрачнел даже больше, чем после посещения кладбища.       Что делать? Она пошарила по карманам. Ни телефона, ни бумажника, ни денег... А чего она ожидала? Что найдет там записку со всеми данными человека, которого должна устранить? Устранить... Мерзкое слово. Но об этической стороне вопроса она подумает немного позже, как минимум когда найдет место, где сможет провести ночь. До вокзала топать далековато, да и бездомных оттуда гоняли во все времена. Ночевать в парке? Изуку тяжело вздохнула. Почему она не могла переместиться в тело, при котором обнаружился бы мобильник с зарядным и пачка денег? - Прости, ба, но в твое тело я угодила не в самый подходящий момент... - она почесала затылок.       Волосы длинные... некомфортно. По возможности надо будет обрезать. Изуку накинула на голову капюшон толстовки. Где можно достать денег легальным путем? Не в покер же играть... Хотя... Она ведь вполне себе играла в карты с коллегами-преподавателями в Юэй. По крайне мере, она знает правила и примерно представляет, как правильно обыгрывать людей. А ставить что? У нее есть серебряная цепочка... Если это действительно серебро, конечно, а не бижутерия. В ломбарде вряд ли за нее много удастся выручить, так что... - Это все во благо человечества, - Изуку потерла лицо ладонью.       Нужно же ей начать хоть с чего-то.