Часть 17

Глава 17 : «Те, кто не проронил ни слова» После Града Падающих тишина стала непереносимой. Она была не просто звуком — она была испытанием, отголоском, предвестием. Идти стало тяжело. Как будто каждый шаг по сухой земле вытягивал из них мысли, воспоминания, саму сущность. — Левана? — позвала Саэлет, но не услышала ответ. Все смотрели друг на друга. Рты шевелились, но слов не было. Ирст махал руками, Эм’Нара кричала, но тишина душила. Мир стал глух. Не внешне — внутри. — Это… новое испытание? — думала Левана. — Или мы потеряли больше, чем думали? Они вошли в долину, в которой, как говорила легенда, умирает голос тех, кто отрёкся от своей сути. Над землёй вились нити света — неясные, как призрачные воспоминания. Они напоминали мысли, забытые в спешке, молитвы, не произнесённые вовремя. Эм’Нара упала на колени. Из её глаз катились слёзы. — Я… я не помню голос матери. Я не помню, как она смеялась… Ирст молча обнял её. Саэлет подошла к зеркальной плите, в центре долины. На ней было выбито одно слово: "Здесь теряют себя". И всё же… Левана шагнула к плите. Тишина в её сердце была не пустотой, а тишиной ожидания. Тишиной до рассвета. Она положила руку на камень. Закрыла глаза. И не произнесла ни слова. Но внутри — взорвался крик. Молнией. Жаждой быть. "Я здесь." Ветер поднялся. Тонкий, как шепот. Песок завихрился, и все услышали голос внутри себя. — Тишина не враг. Она хранитель. Она ждала, пока вы перестанете говорить, чтобы начали слушать. Эм’Нара услышала голос матери. Ирст — песню брата, напетую в детстве. Саэлет — то, чего не было никогда: покой. А Левана услышала голос того, кого так боялась услышать: своего внутреннего Я. — Ты не спасёшь всех. — Я знаю. — Ты не сможешь всегда быть светом. — Я не должна. Я должна быть — собой. Даже если я — тьма. Когда они покинули долину, тишина ушла. Но она не исчезла. Она осталась в них, как та часть, к которой возвращаются в час сомнений. — Мы снова можем говорить, — сказал Ирст. — Нет, — поправила Левана. — Мы снова можем слышать.