Amarti è la mia più grande ricompensa

Amarti è la mia più grande ricompensa

***

Такси было подано ровно в тот момент, когда ноги Одри вернулись в уже ненавистные объятия обуви. Давид с новым напором держал её за талию на пути к выходу и жадно вдыхал аромат её волос, будто пытался сохранить в памяти каждую клетку её образа, каждую мелочь. Когда оба оказались на заднем сидении автомобиля, демон положил несколько крупных купюр в передний карман водителя и произнес: – Buonasera. Andiamo all'hotel Giglio Suites. Il prima possibile. I soldi non sono un problema. Одри слушала его итальянский, как зачарованная. Каждое слово звучало так складно и гармонично, словно музыка. Он пропевал этот язык. И каждый звук в его исполнении был усладой для её слуха. Как только машина тронулась, рука мужчины оказалась на женском бедре. Пальцами он заскользил на внутреннюю сторону, четко и уверенно обозначая свои намерения. Оценщица не противилась. Её легкого поворота головы в сторону демона хватило, чтобы он впился в её губы голодным зверем. Их движения были рваными, жадными. Она хватала кислород только в те моменты, когда дышать было нечем. Если было бы возможно, дышала бы им. Его пьянящий запах мяты, смешанный с красным вином, оставался на её коже, впитывался в места, где требовательные мужские губы оставляли следы страсти. Когда водитель смущенно прокашлялся, Давид, не отрываясь от нежной шеи Одри, швырнул вперед салона еще несколько купюр. Более их никто не отвлекал друг от друга. Девушка хваталась за плечи демона, как за спасательный круг в этом море страсти, в котором тонуть было вовсе не страшно. Она с охотой шла на дно вместе с ним. Его руки хаотично блуждали по трепещущему смертному телу. Пиджак смято покоился где-то у двери, на его место, на плечи, опустилось горячее дыхание мужчины, он опалял кожу, накрывая её губами, прикусывая и зализывая легкую оставленную боль. От плеча по шее вверх, за ухо, к щеке, к губам, к подбородку. Снова шея, артерия, ключицы. Все, до чего он мог дотянутся, было помечено им. Одри отвечала ему с неменьшей страстью. Синхронно его губам она сжимала вьющиеся волосы на затылке, наклоняла его голову, впиваясь в крепкую мужскую шею своими нежными губами. Как умела, как помнила, как чувствовала. Их желания совпадали. Никаких запретов и условностей не осталось. Теперь были только они. Юбка платья предательски задралась. Давид схватился за край её белья, но тут же отпустил, боясь спугнуть, отвернуть. Но все его внутренние тревоги были развеяны самой Одри. Слега приподнявшись от сидения, она стянула тонкое кружево вниз по бедрам. Отстранилась от демона, приводя в порядок дыхание и бешено колотящееся сердце. Она закусила губу и положила трусики в карман его брюк: – Как закончим, отдашь - она прошептала это над самым его ухом, прикусив мочку и сладко простонав, когда крепкая большая ладонь сжала уже оголенное бедро. – Тогда не отдам никогда. В низу живота неимоверно ныло от возрастающего возбуждения. Она горела, пылала. Он подкидывал дров в её костер своими руками и хриплым шепотом на ухо: – Ты необыкновенная… Рука переместилась вперед, слегка раздвигая её ноги: – Восхитительная… От колена и выше его пальцы прочерчивали дорожку к ноющему, взывающему к нему лону: – Самое прекрасное, что со мной случалось Снова он её коснулся, как несколько часов назад. Нежно, жарко. Тело успело соскучиться по этой ласке, оно стремилось ему навстречу. Он терзал её губы, проглаживая, истекающую влагой плоть. Девушка подалась вперед, к его рукам. – Потерпи ведьмочка, мы уже приехали. Как они оказалась в номере, Одри не помнила. Это было неважно. Важен был он. Сильный и властный мужчина, который повесил со стороны коридора табличку «Non disturbare» и с характерным звуком запер дверь изнутри. Теперь они остались одни. Приглушенный локальный свет слабо освещал помещение, придавая комнате более интимную обстановку. Девушка не видела ничего, кроме пары глаз, что прожигали её томительным ожиданием. Два шага вперед, и демон припечатал её к стене, заводя её тонкие руки над головой. С новой силой мужчина прильнул к её коже, вдыхая аромат женского тела. Он провел кончиком носа по её шее, запуская мурашки по спине Одри. Когда его свободная рука нашла молнию платья и потянула змейку вниз, ноги оценщицы подкосились. Она отдалась его рукам на растерзание. Пусть он ведет, пусть делает, что ему хочется, главное – не останавливается. Пространство плыло, кружилось, все вокруг было, как в тумане, кроме его требовательных прикосновений. Молния расстегнулась, и Одри повела плечом, высвобождаясь из платья, давая Давиду увидеть то, о чем он тайно грезил. Он помог ей избавиться от шелка, бережно стягивая ткань вниз. Под платьем уже ничего не было. Демон замер у её ног, глядя снизу вверх на обнаженное женское тело. Он без стеснения изучал её фигуру. Руками начал путь от стройных длинных ног. За широкими ладонями двигались его губы. Колени, ляшки, торчащие косточки на бедрах. Давид целовал её бока, живот, выше по ребрам. Одри извивалась, опираясь на стену, давала ему возможность рассмотреть все. Демон поднялся на ноги и вернулся к её приоткрытым, беззвучно молящим о поцелуе губам. Она дразнила его языком, проникая глубже, сплетала свой с его, стонала в него, пока его руки накрывали и ласково сминали аккуратную округлую грудь. Когда мужчина чуть сильнее сжал сосок между пальцами, девушка вскрикнула и содрогнулась. Еще никогда мужские касания не вызывали столько ощущений. Давид довольно улыбнулся, продолжая растягивать эту сладкую пытку. Обеими руками он накрыл её упругие полусферы, мягко сжал, он наслаждался её открытостью, её доверием. От этого жеста Одри двинулась тазом вперед, уперлась в его нарастающее возбуждение, Давид зарычал, прикрыв глаза. Держать себя и дальше не был сил. Одри начала судорожно расстегивать его рубашку. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались. С шумным выдохом, мужчина дернул ворот в разные стороны, обнажая себя перед ней. Оценщица пару секунд вкушала его идеальное, выточенное из камня тело. Плотные плечи, подтянутый торс, рельеф мышц. Она прошлась коготками от его плечей вниз и прижалась к нему целиком. Одну руку девушка запустила во вьющие волосы, натягивала их у корней, призывая демона наклонить голову. Она впивалась губами в его шею, смешивая ласку с осторожными укусами. Вторая ладонь спускалась вниз по кубикам пресса. Нащупав ремень, она недовольно фыркнула. Давид усмехнулся, помог ей расправиться с этой смешной преградой. Брюки остались на полу у платья. Оболочки приличных людей были сброшены вниз. Она прикоснулась к члену. Горячему, набухшему, пульсирующему от её касаний. Давид прохрипел что-то неразборчивое и подхватил Одри под бедра, она послушно обвила ногами его талию. В пути до постели, он втягивал в себя её кожу на груди, помечая: «Моя!». Девушка была согласна на все. Он бережно опустил её на белые простыни. Одри отползала к изголовью, а Давид, как голодный хищник, что наконец настиг свою жертву, львом наступал к ней. Мужчина ласково огладил её щиколотки и рывком потянул к себе. Вот она. Обнаженная телом и душой лежит под ним. Распущенные волосы разбросаны по постели. Глаза, застеленные дымкой желания, бегают по его лицу, заглядывают в самые черные глубины. Он смотрит на неё нежно, немного хищно, немного опасно. Боится, что сорвется с цепи, поэтому действует нежнее, аккуратнее. От колена к бедру, выше, к низу живота, ниже. Когда женские губы издают легкий еле слышный стон, когда она вся сама пылает и ждет только его, Давид рвано выдыхает. Мужчина расположился бедрами между её ног, сохранив руку на заветном месте. Большим пальцем опустился еще ниже, ища её нервный узел. Воздушно коснулся его. Тело под ним прогнулось в пояснице. Она содрогалась от любого его движения. Он упивался её чувственностью. Такая открытая, жаркая, желанная. Хотелось все сделать бережно, ласково, так, как она заслуживает. Несколько круговых движений по оголенному клитору, и пространство заполнилось тихими стонами. Одри впивалась ногтями в его предплечья и невольно тянулась ближе к нему. – Что мне сделать, чтобы ты была громче? - его хриплый шепот над самым ухом отрезвил помутненный рассудок оценщицы. Он помнил, что обещал исполнять её желания. – Что хочешь… - так же шепотом отозвалась девушка. Глаза Давида блеснули красными бликами. Пальцы, что не смели останавливаться, слегка нервно раздвинули влажные складки и устремились внутрь. Её мягкие упругие стенки приняли их без сопротивления. Давид был предельно осторожен. Ему было важно показать, каким он бывает чутким. Он плавно входил двумя пальцами, замирал внутри, сгибал их, надавливая на все чувствительные точки и слушал, как сладко она постанывала, впиваясь руками в его плечи. Её стоны мешались с рваными поцелуями. Она хотела оставить частицу себя на его коже. В момент, когда стало слишком хорошо, Одри прикусила его плечо. Тело дрогнуло, ноги рефлектроно свелись. В горле застыл крайний вдох. Расслабление накрыло волной: от кончиков пальцев до бьющих пульсом висков. – Ты невероятная… - демон улыбался, смотря на покрасневшее от смущения лицо. – Если ты коснешься меня еще раз, я потеряю рассудок. Давид опешил, отстранился, не мог понять, что только что услышал: жестокий отказ или полное согласие. Заметив смятение в его лице, Одри улыбнулась, провела ладонью по его щеке, очерчивая скулу. Закрыла глаза и прошептала демону в самые губы: – Больше всего на свете я хочу его потерять, Давид. Контрольный выстрел, финальный выстрел. Дальше слова были лишними. Мужчина протяжно поцеловал эту жестокую женщину, что посмела оборвать в нем все надежды, и тут же мастерски выстроить их заново. Он резко развернул Одри к себе спиной, ставя её на колени. Девушка быстро собралась, прогнувшись в спине и шире расставив ноги. Она ждала. Это были самые долгие мгновения ожидания в её жизни. Мужчина провел ладонью по её истекающим складкам. Слегка сжал клитор и мазнул языком по её входу. От неожиданности девушка ахнула. Горячая широкая поверхность бережно собирала все её соки, втягивая внутрь кожу. Он двигался размеренно, явно упиваясь этим действом. Напряженным языком проник в неё, притянул её за бедра ближе, насаживая. Терпение девушки заканчивалось: – Давид, пожалуйста… Она взмолилась, сжимая простынь руками и подмахивая телом навстречу его движениям. Демон освободил её от плена своего языка, поцеловав внутреннюю сторону бедра. Просить дважды не требовалось. Мужчина прижался к её сводам своими естеством. Таким твердым, желанным. Распределил смазку и собрал волосы девушки в кулак. Одно движение. И он внутри. Наконец, до его ушей дошел громкий протяжный женский стон. Давид прорычал сквозь зубы следом за ней, чувствуя, как она жадно его принимает, как стенки плотно сжимают его член, принимая всю длину. Замер в ней, наслаждаясь долгожданным моментом единения. Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувствовала, как он пульсирует внутри, как хочет её. Слегка натянув растрепанную копну волос, мужчина двинулся вперед, немного грубо, но так желанно. Его толчки были глубокими, жадными. В голове демона гудело: «Брать! Брать! Брать». И он брал от неё все. Хрупкое нежное тело вскрикивало с каждым новым входом. Она ощущала всю его мощь, всю его сдерживаемую до этого момента страсть. Она плавилась под его рукой на пояснице, пока он плотно проникал в неё до конца. Тело к телу, душа к душе. Отпустив её волосы, Давид развернул девушку спиной на кровать, навис сверху. Поцеловал нежно, словно извиняясь за свой жестокий порыв. Вошел вновь. Мягко. Бережно. Целовал в открытую шею. Дышал жарко, опаляя кожу. Грубые рваные толчки сменились нежными. Мужчина двигался плавно, показывая весь спектр своих чувств. Одри свела ноги на его бедрах, вцепилась руками в его шею. Шептала что-то ему на ухо, закатывая глаза от удовольствия. Подталкивалась к нему сама. Его было мало. Катастрофически мало. И Давид это чувствовал. Чувствовал её каждой клеткой своего тела. Он оторвался от неё, вернувшись на колени. Новый угол дарил новые ощущения. Он мог входить глубже. Девушка поднялась на руках, чтобы они были лицом к лицу. Теперь она насаживалась сама. Пылко, жадно, как ей хотелось. Давид расслабился, отдавая ей бразды правления. Ей не потребовалось много времени, чтобы ощутить приближение того самого сладкого пика. Мужчина поддержал её за поясницу и задвигался синхронно с ней. Несколько мгновений, и оценщица протяжно застонала, она сжала ноги и все, что было между ними, прогнулась в спине, закидывая голову назад. Следом Давид отпустил и себя, разливаясь по её жарким сократившимся стенкам. Они прижались лбами друг к другу, громко дыша. Демон опустил девушку вниз на простынь, она позволила ему лечь на себя сверху, расслабиться. Он потерся носом о её щеку, пока Одри гладила его напряженную спину. Мужчина прошептал: – Прошу, останься со мной… Моей. Одри лежала с закрытыми глазами, улыбалась: – Я согласилась на это, как толко ступила в холл аэропорта. Демон сполз на бок, прижимая её к себе: – До тебя я не понимал, что значит любить. – С тобой я узнала, что значит любить. Он нежно коснулся её губ, притягивая ласковый силуэт как можно ближе. Оба понимали, что если они и вернутся в «Астрею», то явно кем-то большим, чем просто напарниками