Sogni comuni

Lasciamo che tutti i nostri sogni siano comuni, allora potrò realizzarli

***

Закатное красное небо давно сменилось черной завесой, которую россыпью украшали мелкие звезды. Желтый диск солнца уступил свое место белому – лунному. В Палермо улицы освещены умеренно, поэтому свет небесного ночного светила был ярок, заметен, даже немного холоден. С приходом темноты на землю опустилась приятная прохлада, что с океана нагнал западный ветер. В воздухе пахло свежестью, ночью, обновлением. Давид в считанные минуты организовал стол в одном из ресторанов города. Хостес сдержанно поприветствовала гостей, как и полагается европейскому сервису. Уточнила, на чье имя была бронь, и провела гостей на веранду. Их встретил изолированный, уже засервированный стол, застеленный белой скатертью. Локальный свет от торшера отражался в идеально начищенном стекле винных бокалов. Давид галантно отодвинул для Одри стул, позволяя ей расположиться удобно, сверху на хрупкие женские плечи опустил свой черный пиджак, позволяя оценщице закутаться в него. Погладив её плечи, параллельно поправляя на её теле импровизированное одеяло, он наклонился к ней со спины: – Если замерзнешь, обязательно скажи, наш стол переедет в любое удобное для тебя место. С этим словами мужчина легко поцеловал её в щеку и опустился на стул напротив, подзывая официанта одним взглядом. Стекло бокалов на длинной ножке наполнилось холодной красной сангрией, из зала доносилась музыка Зиммера в аранжировке на скрипке. Глядя на потрясающий вид с балкона, где располагался их стол, рассматривая стены храма, Одри прервала молчание: – Уехать с тобой было моим лучшим решением. Пока девушка изучала пейзаж, Давид любовался ей. Фарфоровая кожа, изящные тонкие изгибы фигуры, волосы, как шелк, глубокие глаза, в которых её душа лежала, как на ладони. Она пленила его с самого первого взгляда, с первого слова, адресованному ему. Он был поражен её пулей в самое сердце, она стреляла в упор, и мужчина был готов стать её единственной мишенью: – Украсть тебя сюда было моим лучшим решением. Жалею, что не сделал этого раньше. Демон откинулся на мягкую спинку стула, отпивая полусладкое. – Я была раньше в Европе, в студенчестве… - Одри просмаковала остужающую жидкость на языке: – Конечно, это было не Палермо. Франция. Мне казалось, что культуры схожи. Знаешь, было весело, но совсем не так. - она подтянула мужской пиджак глубже себе на плечи. – Это же было давно… - Давид сосредоточил свой взгляд на чертах её лица: «Как же ты прекрасна, когда о чем-то задумываешься» - думал он, освежая алкоголь в её бокале: – Твои воспоминания скорее всего смутные. Знаю я, как проходят поездки студентов… Одри неловко усмехнулась, прикрывая ладонью рот. – …Сейчас ты смотришь на все иначе. Более рассудительно. – Тебе ли говорить о моей рассудительности? – Сомневаешься в моей правоте? - демон хищно сузил глаза, закинув оба локтя на стол. Девушка приняла его вызов. – Давай проверим. – Как скажешь, ведьмочка. Давай порассуждаем - он стукнул краем своего бокала по её: – До дна. За рассуждения! - оба одарили друг друга лучезарными улыбками, осушив стекла. Давид начал издалека. Он никогда не сомневался в Одри. В её трезвости ума, остроумии, строгости к самой себе и невероятной сдержанности. Иначе она бы не смогла работать в «Астрее». Как и всегда демон преследовал исключительно свои цели. В конце-концов, на земле он — юрист. Такая профессия учит развязывать людям языки совершенно разными способами. – Когда ты была в старших классах или на первом курсе, неважно, каким было твое представление об идеальном месте жительства? Девушка удивленно приподняла брови, не ожидая такого, на её взгляд, странного вопроса: – Наверно… Это должна была быть небольшая квартира, обязательно в центре города. В ней было бы все оформлено в минималистичном стиле. Темная мебель, большая кровать, никаких штор! Только жалюзи. Раньше я считала их пылесборником. Давид задумчиво кивнул в ответ её воспоминаниям: – Звучит правдоподобно. Достаточно по-студенчески. А где ты хочешь жить сейчас? Оценщица выразительно задумалась. Было видно, что она погрузилась вглубь себя, поднимая со дна сознания самые теплые мечты. – У меня не было дома долгое время. А тот, который я помню, рушит все приятные ассоциации со словом «дом»… - она покрутила новое налитное вино по стенкам бокала, опустив в него взгляд. – Можешь не отвечать. Я не подумал прежде, чем спросил. Прости. - он сжал её ладонь, стараясь сгладить свою, как ему показалось, вину. – Нет-нет, все нормально. Пожалуйста, не забывай, что я – психолог. Детские травмы мне уже не страшны. - она отшутилась, отзываясь лаской на его прикосновение, и продолжила: – Я хочу дом. Именно дом, а не квартиру. В нем мне будет безопасно и комфортно. У него будут большие окна, так больше света в пространстве, светлая мебель, большая кухня-столовая. В гостиной полочки с разными мелочами и книгами, рамки с фотографиями, я бы хотела сохранять все воспоминания. На каждом кресле плед, чтобы вечером заматываться в него перед телевизором или разговаривать в семейном кругу. Я буду жить за городом. Как можно дальше от этого шума и суеты. Хочу отдыхать телом, головой и душой. А еще… - в её глаза промелькнул восторг: – Обязательно двор с верандой! Дослушав её рассказ, мужчина сжал тонкую женскую кисть. Мягко улыбнулся собственным мыслям и сплел их пальцы. В этом жесте было что-то человеческое, душевное, трепетное. То, что невозможно передать словами ни одного из языков мира: – А на веранде был бы навес из… – Виноградной лозы. Немного нагло демон её перебил, но в этот раз это не выглядело чем-то хамским. Их глаза встретились. И Одри увидела что-то новое, не похожее на знакомого ей Давида. Она увидела покой. Покой, тепло и уют. Все то, что она так долго искала. То, ради чего она хотела приобрести дом, которого у неё никогда не было. Ей вдруг все стало ясно без слов. Он смотрел на неё так, как не смотрел никто и никогда. Это был не флирт, не похоть, не горячее, иногда обжигающее желание. Это был штиль посреди огромного бескрайнего океана. В его глазах девушка прочла интерес. Интерес к тому, о чем она говорит: – Ты бы хотел… – Абсолютно так же, ведьмочка. Ровно слово в слово - он поднес её руку к своим губам, нежно опаляя её кожу горячим дыханием, оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. Ласковый поцелуй, полный заботы – Скажи мне, Одри, а какого мужчину ты хочешь видеть рядом с собой сейчас? Какой он, твой идеал? – Ты решил выведать все мои тайны? - легко улыбнувшись, девушка освободила свою руку от его мягкого капкана, наконец разорвав зрительный контакт. – Ну что ты! Как я смею? - мужчина театрально возмутился её обвинениям, понимая, что она абсолютно права: – Мы просто сравниваем твои представления о жизни. – Что ж… - девушка расслаблено откинулась назад, поправляя пиджак и допивая сангрию. Когда кубики льда прокатились по пустым стенкам ёмкости, оценщица вольно качнула бокалом в сторону демона. – Для храбости? - с ноткой скептицизма спросил Давид – Для храбости. - с азартом ответила Одри. Мужчина сверлил образ напротив взглядом, мучительно ожидая её ответа. Казалось, что от её слов зависит его жизнь. Он не был тем, кто бы играл роль и подстраивался. Лишь хотел убедиться в собственных ощущениях. Ведь именно она сказала, что адвокату без проигранных дел не может казаться. Не просто же так между ними искрили разряды тока, не просто так она ластилась в его руках, когда он своенравно притягивал хрупкий силуэт к себе. Она бы не одаривала его ответными поцелуями, не позволяла бы врываться в комнату, не смущалась от его ярких комплиментов. Он был почти уверен, что ему не кажется. Но финальный аккорд этой композиции оставлял ей. – Я бы хотела видеть в своем мужчине надежного партнера. Не мальчика, который бежит от проблем в понимании, а именно мужчину, который готов говорить о проблемах, работать над ними. Я не хочу, как в институте, сидеть на эмоциональных качелях. Когда не знаешь, что ждет тебя завтра. Она сделала глоток и наколола оливку на шпажку. Шпажка так и зависла в воздухе, а девушка продолжила: – Мой мужчина должен быть ответственным. Безопасность и комфорт – основа всех основ здоровых крепких отношений. Конечно, все это должно совмещаться с любовью. Огонь горит, пока его поддерживают оба. Мне очень важно чувствовать себя любимой и желанной. Если я – спичка, будь бензином. Она внимательно посмотрела в изучающие её глаза напротив. Лицо мужчины излучало всепоглощающую нежность. Он слушал её так внимательно, как, казалось, никто не слушал. То ли от выпитого алкоголя, то ли от принятия собственных чувств, девушка сняла с себя туфлю и игриво коснулась ноги демона под столом. Осторожно двинувшись выше к колену, она выпалила как на духу: – Мой идеал — ты, Давид. И я не знаю, что мне с этим делать. Ощутив нерешительное прикосновение к своей голени, демон требовательно схватил девушку за щиколотку. Признание Одри обожгло его слух. Последняя нота была сыграна. Он сражен. Наповал. И это самое желанное его поражение. В глазах заиграли огоньки желания, она будила то, что мужчина старательно сдерживал. Она будила его истинную природу. Природу властного горящего существа из недр ада. Сопротивляться её напору не было сил. Мужчина слегла протянул нежную девичью ступню выше, ближе к себе. В глазах оценщицы вспыхнул интерес и неловкость. Она не ожидала, что Давид перехватит инициативу в этой шуточной провокации. Но его учащенное дыхание, слегка расширенные зрачки и заметно потеплевшая, буквально, жаркая ладонь на её ноге твердили, что для шуток тут больше места нет. Он начал говорить, двигая ножку девушки за щиколотку, сокращая расстояние между её ступней и своим центром возбуждения: – О, милая ведьма. Если бы ты только знала, как я хотел это услышать - он шумно втянул воздух через зубы, когда Одри сама коснулась его между ног. Брюки были натянуты. Ноздри мужчины нервно расширялись, от каждого нажатия ноги на выпирающую плоть. Он жадно сжимал её щиколотку, словно боялся, что она сбежит. Но больше бежать было не от кого. Когда он рядом, весь мир уходит на второй план. Девушка провела пальцами ноги по его длине. Они вели немой диалог. Минуту спустя, вторая ступня была освобождена от обуви, обе лодыжки были зажаты сильными мужскими руками. Правой ногой она поднялась к его ремню, а Давид, восторженно закатив глаза, согласился на такую игру. Длинная скатерть закрывала их тела. Стол был отдален от общего зала. Официант подходил по требованию. Их скрывала живая изгородь и ночь. Одри не видела, но все чувствовала. Подушечкой ступни она прижалась к оголенной коже его члена. Он был горячий, большой, крепкий. Не сдержавший, девушка слегка простонала сквозь сомкнутые губы, обхватив ствол ребрами своих ног. Ласковые движения вверх и вниз заставили Давида прикрыть глаза. Оценщица упивалась врученным ей контролем. Она наблюдала, как меняется его лицо, когда она касается пальцами головки, как он вздымается его грудь, как плоть становится тверже. Когда держать себя в руках не было сил, мужчина перехватил щиколотки рукой: – Не пожалешь? – Не с тобой.