Глава 1

      Магловская одежда совершенно не вписывалась в интерьер выделенной ей комнаты, потому домовой эльф услужливо подготовил соответствующий наряд в стиле рококо. Может, это был барокко. Или какие другие викторианские забавы. В общем что-то, что точно могла бы определить Ино, Сакура же на все это смотрела настороженно. Видимо, жизнь в светском обществе Лондона повлияла на братьев Учиха даже больше чем следовало. Куда предпочтительнее было бы даже кимоно, чем эти безвкусные рукава и кружева. Да и комната не уступала: кресло с зелеными пуговицами и резными изогнутыми ножками, винтажные комоды с темно-зелеными ручками, бархатный пуфик с тем же элементом зеленого и огромная кровать с балдахином. Не переизбыток ли зеленого на один квадратный метр? Ещё и эти шторы… Поскольку оставаться надолго Сакура здесь не планировала, чего бы там не надумали себе хозяева поместья, из личных вещей на перекладинку кресла она бросила лишь свою черную кожанку. Сливаться в толпе и не привлекать к себе лишнее внимание – всегда было в приоритете, в каком бы мире она не была. Ино с Темари же обладали до того примечательной внешностью, что куда разумнее было выделяться так сильно, что оно не казалось для других чем-то подозрительным. Как говорится, хочешь спрятать – прячь на видном месте. И Сакура пряталась. За спинами сестёр. На этот раз фокус не удался. С такими-то ресурсами как у Учих, не удивительно, что они нашли её за каких-то три недели. Спустя три стука и просьбу простить её за вторжение приоткрылась дверь и порог переступил домовой эльф. В этом доме с эльфами обходились куда лучше, чем все те аристократы, с которыми пересеклись когда-то её дороги. Все-таки не одни Учихи нуждались в её услугах. Слухи о даре Сакуры появлялись только там, куда ступала нога Смерти. За определенную сумму со Смертью можно было договориться. – Госпожа Сато, вас ожидают, – первым заговорил эльф. Нетронутый наряд он хоть и заметил, спрашивать ничего не стал. Однако об этом он, конечно же, доложит хозяину. В узких кругах Сакура была известна как Госпожа Сато. Никакого значения псевдониму Сакура не придавала, выбрала то, что звучит ёмко и легко запоминалось, но остальные искали в этом всём особый смысл. Ведь не может же ведьма с даром воскрешения быть простушкой. Ха, очень даже может. Впрочем, как и дар её не совсем воскрешение. Лишь отчасти. Следуя этой же логике, Ино продумала образ Госпожи Сато. Загадочная ведьма в тёмных одеяниях и серебряной маске. Однако в чёрный Сакура перекрасилась не по этой причине. А вот Темари предложила замаскировать заодно и голос. Потому многие считали, Госпоже Сато от сорока до пятидесяти лет. Благодаря нехитрому заклинанию костюм эльфа всегда оставался идеальным, даже когда предложенный поднос с десертами полетел в его сторону вчерашней ночью. Точнее летел он в Учиху-младшего. И именно он должен был попробовать заварные пирожные. Быть может, чашкой чая заглаживали свою вину в Лондоне, в современном магическом Токио такого рода издёвка посчиталась бы личным оскорблением. Прошли те времена, когда ведьмы назывались придатком. Министерство запретило проводить ритуал посвящения для новорожденных девочек. Хотя были те, кто обходил закон и удерживал магию своих дочерей. Хинате, например, удалось избавиться от печати сдерживания только к совершеннолетию, но даже сейчас её магия иногда выходила из под контроля. Поразительно, сколько в ней было смелости, чтобы в возрасте десяти лет сбежать от отца тирана. Тсунаде же хватило одного взгляда, чтобы понять: перед ней наследница самого клана Хьюга. И если бы это хоть как-то её напугало. Она позвала к себе Шизуне и попросила отвести девочку в ту самую комнату в конце коридора. Так, у Сакуры появилась соседка. – Идём, – Сакура прикрыла лицо кепкой и последовала за эльфом. Длинные коридоры были увешаны портретами и гобеленами. Некоторые из них здоровались с ней, другие смотрели с любопытством. Судя по их реакции, гости были здесь той еще редкостью. Буркнув ответное приветствие, Сакура ускорилась. Было что-то жуткое в портретах, которым давно перевалило двести, а то и вовсе триста лет. Возможно, все дело было в том, что в пансионате они служили чем-то вроде камер видеонаблюдения. Только в магловском мире камеры говорить не умели, а вот портреты – докладывали без промедления. Сколько раз из-за них доставалось ей и Темари. Ино каким-то образом задобрила их и все её шалости оставались незамеченными. Клиенты Госпожи Сато предпочитали встречаться в отдаленных от Токио местах, в свои личные владения её звали всего каких-то два раза. Как и Сакуре им нужна была анонимность. Тот же Саске прислал ей портключ, который перенёс её в Киото. Там же и был проведен ритуал. Это потом уже учиховские ищейки насильно притащили её сюда. Учиха даже не считал нужным заниматься её поисками самостоятельно! Вот что значит быть бессовестно богатым. – Проходите, – эльф указал на дверь, на ручке которой было выгравировано солнце. Все же некоторые элементы родной культуры были вплетены в интерьер. Поговаривали, богиня Аматерасу когда-то благоволила клану Учиха. Хината как-то рассказывала, что у каждого клана имелось две резиденции: первая следовала всем стандартам викторианской эпохи, другая полностью соответствовала требованиям японской культуры. Видимости ради Священные Семнадцать вторили британскому обществу, но все они по-прежнему почитали ками и относились к ним с куда большим трепетом. Каждый клан заключал соглашение со своим ками и хранил в секрете особенности своей магии. Именно поэтому Хината считала, что в далеком прошлом кто-то из предков Сакуры склонил на свою сторону одного из сильнейших. Ни подтверждать, ни отрицать этого Сакура не стала. Если и подвергать опасности, то только себя. Как только дверь отворилась, приглашая её внутрь, повеяло пронизывающим холодом. Стоило-таки натянуть кожанку поверх водолазки. До чего же, однако, идеальная температура, чтобы хранить трупы. Неужели в свои покои её пригласил сам Учиха-старший? Не отбери они её палочку, она давно бы наложила на себя Согревающие чары. Пусть Саске предельно четко ей и объяснил, что с ней станется, посмей она воспользоваться магией без его на то разрешения, Сакуру так и подмывало использовать Инсендио. Круциатус поднадоел за столько-то лет. Темари обещала подобрать для неё что-то с похожим эффектом, но Сакура верила в то, что дар вернется к ней. – Благодарю, Риоко. Сначала прозвучал бестелесный и невыразительный голос, после – Сакура заметила фигуру у окна. Точнее сказать, этот кто-то сидел спиной к ней. Эльф с хлопком исчез. Вместе с этим закрылась и дверь. Помимо холода здесь был ещё и полумрак. Интересно, какое заклинание было наложено, чтобы он не раздражал глаза? И все же было не так-то просто рассмотреть сидящего у окна. На Учиху Саске похож он не был. Тот обязательно бы возвышался над ней, считая нужным показать свое превосходство. Да и свечей зажег бы штук под пятьдесят, а не всего каких-то три-четыре. Впрочем, в таком большом поместье кроме хозяев и слуг никого не было, потому не нужно быть гением, чтобы понять, что загадочная личность в полумраке и есть Учиха Итачи. – Сегодня без пирожного? – вслух заметила Сакура, устраиваясь поудобнее в обтянутое бархатом кресло. В особом приглашении она не нуждалась. Бесцеремонность была такой же частью её характера как и клептомания Тен-тен. Да и встречу их не назовешь первой. Тогда он был трупом, вот и не получилось поговорить по душам. – Или ваш брат задерживается на кухне с ароматными кексами? Было ещё кое-что важное в образе Госпожи Сато. Её сложно было назвать разговорчивой особой. В отличие от самой Сакуры. – Саске сегодня не будет, – коротко пояснил мужчина, разворачиваясь к ней. Так это у него инвалидное кресло! Значит, ходить он не может. Как они и предполагали, телу нужно время, чтобы восстановиться. Если, конечно, возможно восстановление без последствий. Тен-тен делала ставку на то, что Учиха-старший потеряет зрение, Темари надеялась, проблемы будут с нижней частью, Ино – с его мозгами, а вот Хината скромно предположила, что он мог бы потерять память. Что до Сакуры, она очень надеялась, что будет приглашена на его похороны. Мертвец на то и мертвец, чтобы быть погребенным в семейном склепе древнейшего клана Японии. – Как жаль. Мы с ним теперь лучшие друзья, – она кисло улыбнулась, после оттянула край рукава водолазки, чтобы показать метку. Такого рода тёмная магия восхищала кого-то вроде Тен-тен, Сакуру же эти три запятообразные кляксы оформленные в круг беспокоили куда больше чем исчезновение дара. – Даже обменялись метками. У него не такая красивая как моя, – она намекала на глубокий порез на предплечье Саске, шрам от которого никакая магия не сможет избавить. Всё благодаря подаренному Тен-тен кинжалу. – Хотите такую же? Обещаю, больно не будет. Не считая нужным отвечать, он направил свое кресло в сторону и спустя три-четыре секунды уже восседал за большим дубовым столом, отлично скрывающим его недуг. Странно, что он решил сначала показать то, чего лишился после воскрешения. Саске не выдал бы своей слабости, пытая она его Круциатусом хоть весь день. Как и полагало, Учиха-старший воплощал образ мертвеца. По словам других, он и при жизни был таким. Его не особо волновало общественное мнение. Он вёл затворнический образ жизни и на все светские рауты отправлял вместо себя брата с тех пор, как тот стал совершеннолетним. За прошедшие три недели Сакура прочла такое количество статей с упоминанием Учих, что их лица стали для ней такими же родными, как и свое собственное. Ни один выпуск японской версии Спеллы не обходился без упоминания Саске. Старший брат же появлялся в политических обзорах Пророка и с ним было не так много снимков, но достаточно, чтобы сделать один интересный вывод: он неплохо смотрелся бы в виде портрета на стене. К слову, об этом. Саске должен был успеть заказать для него посмертный портрет и повесить в личном кабинете, хотя в коридоре он привлекал бы к себе куда больше внимания. – Вернемся к цели вашего пребывания здесь. – Да-да, я помню. Вы мне тысячу галлеонов в день, я же здесь, чтобы понять, когда вы станете инферналом. Скажу сразу: не знаю. Быть может, через год. Завтра. Или вовсе через пять минут. Спокойствие Учихи действовало обманчиво усыпляюще. В этом плане с его младшим братом было куда проще. Как минимум можно было украсить его физиономию заварным кремом. Если сильно постараться, то и вовсе полоснуть кинжалом. А с этим индивидом – кто его знает, что учудит. Она не была уверена, как хорошо кепка скрывает половину её лица, но это все равно давало чувство безопасности. Без дара. Без палочки. Она была слаба. И уязвима. Но все так же бесстрашна. Уж этого у неё не отнять. К тому же, братья Учихи по-прежнему считали, что дар при ней. Иначе при захвате ищейки не посматривали бы опасливо на её руки. Рано или поздно правда раскроется, но лучше тянуть с разоблачением столько, сколько получится. Была и другая необходимость в кепке. Если источник Ино не привирал, то выходцы из клана Учиха вполне могли иметь выдающиеся способности как к легилименции, так и к окклюменции. Присказки забылись, а быть может, их намеренно растворили во времени, но Сакура не станет рисковать всем, лишь бы любопытства ради взглянуть в глаза и увидеть там то, что невозможно заметить в жестах. Достаточно было колдографий. И на них нечитаемый взгляд Учихи ничего кроме дискомфорта не вызывал. Самое то для портрета. – Значит, плана действий у вас нет, – сделал он вывод, откинувшись на спинку кресла. Запонки на манжетах его рубашки напоминали ту же запятообразную метку, а накинутый на плечи пиджак – тех самых чистокровных британских аристократов, которые отказывались идти в ногу со временем. Будто они застряли в девятнадцатом веке. Так же как и она, руки он прятал. Его перчатки были сделаны хоть и из качественной, но обычной ткани, Сакуры же – из драконьей кожи. Они пропускали воздух и были практически неощутимы. Поскольку снимать их было категорически запрещено, изобретение Тен-тен было настоящим спасением. Перчатки были жизненной необходимостью, а вот что насчёт Учихи? Что именно он хотел скрыть? – Всё это, – она обвела пальцем несуществующее «это». – затея вашего брата. Не моя. Вы – уже мертвы. Нет смысла разбираться. Просто живите. Наслаждайтесь жизнью. Если и есть то, что так раздражало девочек в Сакуре, так это то, что она старалась не усложнять себе жизнь. Ставить себя на место других она тоже особо не стремилась. Безучастным наблюдателем предпочитала стоять в сторонке, пока её клиенты утешали себя короткой встречей с почившим. Либо подделывали документы по наследству, шантажируя уже мертвого, а то и вовсе мстили за причиненные страдания при жизни. Причин для воскрешения было целое множество. Не все из них были благородными. Тот же Саске действовал не из лучших побуждений. Им двигала месть. Жалко было наблюдать за тем, как он сначала требовал, после умолял брата очнуться, поведать, кто виновен в его смерти. Кто этот человек, которому он причинит такую же боль. В общем, невероятная драма, участницей которой Сакуре быть совсем не прельщало. Когда он понял, что ритуал не сработал как надо и его брат, как и было обещано, не открыл глаза на проплаченные пятнадцать минут, его гнев обрушился на Госпожу Сато. Вот тогда и начались проблемы. За все семь лет существования их бизнеса такого раньше никогда не происходило, но для таких случаев у них был свой план. Госпожа Сато исчезла прежде, чем Учиха Саске успел задушить её собственными руками, даже не прибегая к палочке. – Наслаждаться жизнью, – задумчиво протянул тот самый воскресший по ошибке мертвец. – Что для вас значит «наслаждаться жизнью»? – Делать то, что не разрешали себе раньше. С вашим богатством и влиянием вы можете позволить себе всё. Люди думают, вы мертвы, никто не заподозрит вас. Говорю на случай, если мечтаете поработить мир. Устроить революцию. Или заавадить парочку неугодных. Кроме меня и моих подруг, разумеется. Оно может и шутка, но стоит прощупать почву на то, насколько он поехавший. – Всё это я уже делал при жизни, – с каким-то разочарованием произнес он. Да уж, эти аристократы с их тараканами. Что для них парочка Непростительных? – От вас мне нужны точные сроки. – С этим вам к прорицательницам. Погадайте на кофейной гуще. Понаблюдайте за движением небесных светил. Заведите себе птичку, в конце концов. Говорят, птицегадание сейчас в моде. – За такое мой ворон заклевал бы и мои и ваши глаза. – Передайте ему мои извинения, – поспешно попросила Сакура, вспомнив неприятный инцидент десятилетней давности. С кем не стоит связываться, так это с воронами. – Что насчёт, колдомедиков? Пробовали к ним обращаться? Они разбираются в человеческих телах куда лучше чем я. – По их словам, иду на поправку, – он все больше вовлекался в разговор. Быть может, удастся убедить его снять метку? Или хотя бы выторговать ещё пару сотен галлеонов? – Это же замечательно! Авось и вовсе бессмертным станете. Вам бы меня благодарить, а не держать своей узницей. – Вам не по душе выделенные вам покои? – после вопроса заданного таким тоном только и заверять в каком она восторге. – Предпочитаю магловский минимализм. Будь у меня палочка, первым делом трансфигурировала бы пуфики. – Риоко займется вашей комнатой. – А может, лучше вернете мне палочку? Я не такая опасная, какой кажусь. – Тёмная магия, госпожа Харуно, оставляет следы. Безразлично произнесенное «Харуно» заставило-таки поднять глаза. Подобно дворовой кошке сиротского дома хотелось и зашипеть и опасливо выгнуться. При приближении глубоко царапнуть. В конце концов, заразить своим же бешенством. Но тренировки с Ино не дали защитным стенам рухнуть. Выпотрошенный её стараниями мозг знал, как справляться с подобными нападками. Обуздав вспышку, Сакура только сейчас заметила то, что сначала признала за пелену собственной ярости: на самом деле красными были именно его глаза. Точнее сказать, пугающе кровавыми. Понимание того, как такое могло произойти с ним, бледными пятнами растянулось по её лицу. Удивление перемешанное с испугом скрыть не получилось, разве что удалось подавить поступающую тошноту. Живот предательски скручивало каждый раз, когда она начинала нервничать, потому пришлось выработать свой особый способ: притвориться озорной болтушкой. – До вашего уровня мастерства мне далеко, – нервная улыбка наигранно заиграла на её губах. – В моем случае – один неудачный ритуал. Что до Непростительных, предпочитаю обходиться Круциатусом. – Для такого заклинания необходимо намерение. Вы же, госпожа Харуно, – он явно с какой-то целью подчеркивал её принадлежность к забытому всеми клану Харуно. Сколько же галлеонов Учиха спустили, чтобы найти информацию о ней? Или в ход пошло не только золото? – с самого своего рождения обладаете способностью приносить людям мучения. Говорят, ваши прикосновения в десятки раз хуже искуснейшего Круциатуса. – Преувеличивают, – она скромно отмахнулась и отвела в сторону взгляд. – Что ещё вы знаете интересного обо мне? – Клан Харуно был тайно уничтожен по приказу Министерства еще три века назад. Магия, которую они практиковали, была слишком опасна для общества. На сегодняшний день вы единственная, кому известен ритуал воскрешения. Не на каких-то пятнадцать минут, а на долгие-долгие годы, – вот теперь она чувствовала его взгляд и он ощущался почти так же как и Инкарцеро брошенное в неё палочкой Темари во время совместных тренировок. – Предполагаю, никакого ритуала не существует. Вы и есть ключ. И вы же отмеряете время. Мёртвым даруете бессмертие, живым – мучения. Потому я и спрашиваю, как долго я буду оставаться в этом мире? Интересно, кто же этот источник информации, променявший вторую сотню, а то и третью? Кто этот человек, знающий малейшие крупицы о клане Харуно, по которым Учиха и собрал целый портрет? – А на какой срок надеетесь? Нельзя было поддаваться, не для этого Ино насиловала её мозг. К тому же, лучше сразу уточнить, чтобы примерно прикинуть, когда оседлать дракона и улететь в какой-нибудь остров посреди Индийского океана, прихватив, разумеется, мешки золота и темные артефакты. Повезет, если они сумеют провернуть всё это за месяц. – Сколько не жалко, – вроде как и не вопрос, но и не утверждение. – Если будете платить за каждый день своего существования, скажем, по две тысячи галлеонов, то и сотни лет не жалко. За деньги – любой каприз. Благодаря или все же по вине её прошлого цвет его глаз уже не вызывал таких же бурных эмоций как минутой до, хоть и все ещё связывал по рукам и ногам. В полумраке этот цвет дополнял как выразилась бы Ино, его мрачный образ. Или она сказала бы, оцепеняющий и гнетущий? В общем, что-то в этом роде. Только вот причина такого преображения отталкивала. Кого-то развращает алкоголь, кого-то секс и деньги, а Учиха-старший совратился темной магией. Да и ещё и настолько. Быть может, ноги отказали ему ещё при жизни? Физическая оболочка порой не справлялась как сосуд для темной магии. – Зачем вам столько денег? – Наслаждаться жизнью, разумеется, – ей не стоило улыбаться столь обворожительно, но при мысли о беззаботной жизни нельзя было иначе. Их бизнес приносил свои доходы, и порой цифры поражали своими нулями, но когда делишь полученную сумму на пятерых, оно не кажется таким уж огромным. У каждой из них были свои потребности, свои цели и мечты. К тому же, пансионат нуждался в их поддержке, и больше всего выделяла на помощь Сенджу именно Сакура. Чем больше она заработает, тем лучше будут условия воспитанниц. Тем больше такие как она обретут свой дом. Но знать об этом Учихе не обязательно. – Для поддержания образа расточительной ведьмы вам бы следовало тратить больше, – можно было подумать, он пытался перед ней умничать, но по опыту работы с такими как он Сакура знала, его цель: дать понять, что обмануть его будет непосильной задачкой. – За исключением магловских апартаментов на вашем имени нет ничего ценного. Возможно, в Гринготтс вы представляетесь другим именем. И под этим же именем перечисляете огромные суммы в пансионат госпожи Сенджу. Такими темпами выяснится, что ему известно и то, кого она приводила в свои апартаменты. Но в одном он был не прав. Десятки тысяч галлеонов она перечисляла под разными именами. Тсунаде максимум принимала от воспитанниц две тысячи галлеонов, так что приходилось пудрить головы разным волшебникам. Империус и Обливиэйт отлично с этим справлялись. Денежными вопросами в их команде занималась именно Темари. С её познанием о магловских инвестициях Сакура сумела подзаработать на личный пентхаус со всеми удобствами в довольно-таки престижном магловском районе. Не пришлось даже обменивать галлеоны на йены. Волшебный мир с его загадками и помешательством магией не манил так сильно как спокойствие, которое дарил ей мир маглов. Хината, пожалуй, была единственной, кто понимал её желание смешаться среди маглов, а вот остальные выжимали из магии все на, что та была способна. В разумных пределах, конечно же. Превратиться в нечто с красными глазами не хотелось. – Наслаждаться можно не только материальными благами. Думаю, это вам хорошо знакомо, – она намекала на его развращенную темной магией душу. Осуждала ли она его, имей даже на это право? Вопрос со звездочкой. Собственное-то прошлое праведным не назовешь. Сакура невольно усмехнулась. И это, конечно же, не ускользнуло от Учихи. Во взгляде его промелькнул слабый интерес, но он воздержался от комментариев на этот счёт. – Вернёмся к цели разговора, – он продолжал преследовать свои интересы, Сакура же оттягивала неизбежное как могла. – Предложение следующее: каждая из ваших подруг получит по миллиону, вы – два. Один миллион в начале и второй – в конце пятилетки. В общей сложности, пятнадцать лет в обмен на двадцать один миллион. При каждом упоминании миллионов Сакура менялась в лице. Да за все время работы их бизнеса они выше восьмисот тысяч галлеонов за раз не доходили, а тут разговор идёт о миллионах! Более того, он учел и интересы её подруг. И не просто учел, а начал переговоры в первую очередь с них. Головокружительное предложение, ничего не скажешь. Ей и семисот тысяч хватило бы, чтобы открыть собственный пансионат для девочек и мальчиков! За семь лет она накопила пятьсот тысяч и этой суммы пока что хватало на покупку земли и подкуп чиновника для получения разрешения на открытие. На все остальные нужды еще пахать и пахать. С губ уже готово было сорваться взволнованное «да». Однако столь большая сумма имела за собой определенные риски. В первую очередь риск этот был связан с её даром. Точнее, с его временным отсутствием. И не просто отсутствием. Она понятие не имела, как продлить жизнь мертвеца дольше чем на пятнадцать минут. Так уж получилось, что дар Харуно передался ей лишь отчасти. Матушка природа усилила её Круциатус вместо того, чтобы продлить длительность воскрешения. С какой стороны ни посмотри, эти деньги утащат её в яму похуже долговой. Кто знает, что братья с ней сделают, когда обнаружится отсутствие дара. Иногда лучше отступить, не усложняя себе жизнь, и прислушаться к заповедям Великой Тсунаде Сенджу. Но для отказа нужны веские причины. К счастью, Сакура обладала достаточной смелости, чтобы сказать «нет», и встретиться лицом к лицу с последствиями другого рода. Ведь таким как Учихи не отказывают. Для начала можно обойтись тем, чему учила Темари: – Инфляция и налогообложение превратят мои миллионы в сотни тысяч. За каждое снятие Гринготтс взимает десять процентов, если сумма превышает сто тысяч галлеонов, плюс комиссия с переводов, – сложно было скрыть возмущение в голосе. Чёртовы гоблины-монополисты ни сикля не упускали из своих маленьких ручонок! – Уверена, вы сделаете все легально. Не потому что так хотите, а потому, что так будет легче меня контролировать. После – мною заинтересуется какая-нибудь министерская шавка и мои счета заблокируют. Знаю я все эти схемы. Глазом моргнуть не успею, как миллионы утекут обратно к вам. Мертвецам, господин Учиха, суждено быть под землей. Смерти плевать на деньги, ей нужна жизнь. Своей я платить не собираюсь. Даже предложи вы мне миллиард. Будь перед ней младший из братьев, разговор был бы совсем другим. Учиха Саске – это лишь иллюзия угрозы и смертельной опасности. Потому на контрасте то, что его старший брат так внимательно её слушает, не вызывает доверие. Происходящее, начиная с момента, как она вошла внутрь, напоминает треснувшее стекло, отражающее мир в искаженном виде. Это смердящее фальшью ощущение требовало от Сакуры одного: подняться с мягкого кресла и как можно скорее вернуться в свою временную обитель, где она сможет спокойно подумать, как быть дальше. По-хорошему сбежать отсюда. То, как его пальцы отбивали задумчивый ритм по столу, только усиливало внутреннее беспокойство. – Ваши принципы противоречат тому, чем вы занимаетесь. – Принципы? – она не смогла сдержать смешка. – Не сравнивайте меня с выходцами Священных Семнадцати и прочими благородными лицами только потому, что я из забытого всеми клана Харуно. Смерть всего лишь отрабатывает то, что было мною уплачено. И я выжму до последней капли то, за что заплатила много лет назад. Пусть кто-то другой платит за ваши пятнадцать лет, а я с нетерпением буду ждать приглашение на ваши похороны. – Наступит ли день, когда мне будут рады живым? – больше похоже слова его были направлены самому себе. – С такими-то глазами? Нельзя было не прокомментировать, Ино бы её не простила. Только вот выдержать направленный взгляд этих самых глаз оказалось труднее чем бороться с заклинанием Акселитус за глоток воздуха. – Думал, вы не заметили. Другими словами, он думал, она подожмет хвост подобно напуганной собаке и будет соглашаться на все предложенное. Прошли те времена, когда она была покладистой и послушной девочкой с прелестными бантиками на голове. – Настолько развращенного темной магией человека я ещё не встречала за все семь лет, что правда, то правда, но вы хорошо относитесь к домовым эльфам, а значит, не из тех, кто жесток без особой на то причины. К тому же, я всегда смотрю страху в глаза. Как учила Тсунаде: покажешь, что боишься, и им будет легче тобой управлять. – И это значительно затягивает переговоры, – кажется, его терпение подходит к концу. – Подумайте до завтра, чем я мог бы вам помочь. – Отказ не принимается, я правильно понимаю? – Боюсь, что с отказом, – пауза хоть и говорила сама за себя, он все же произнес это вслух: – исчезнет смысл вашего существования. Вау. Это было так оригинально – угрожать её жизни. Надо было поспорить с девочками на то, что первым делом братья Учиха обесценят её жизнь. Сакура растянула губы в саркастической улыбке. – До завтра тогда, – не переставая улыбаться, она поднялась с кресла. – Советую не тратить энергию на побег. – И в планах не было, – пропела она, скрываясь из виду. Стоило двери закрыться, улыбка сползла с лица и тяжелый взгляд обвел пустой коридор. Темари оказалась права: исчезновение её способности все-таки связано с Учихой Итачи. Есть вероятность, что единственный способ вернуть дар – это каким-то образом убить его. До тех пор пока Ино не найдет настоящую причину его смерти в головах хороших знакомых Учих, Сакура должна тянуть время столько, сколько сможет. Раз получилось убить его один раз, получится и во второй, верно? Технически, это не сделает из неё убийцу. То, что мертво – уже мертво. Кивнув собственным мыслям, Сакура сделала шаг вперед. И совсем не удивилась, когда перед ней материализовался домовой эльф.

***

      Ошибкой было согласиться на заказ. Ино заверила, что проблем быть не должно: заказчик пришел не просто с предоплатой, а с рекомендательным письмом, заверенным печатью главы Гильдии, с которой они сотрудничали последние четыре года. Запрос был таким же как и все предыдущие, ничего необычного: воскресить того, кто был несправедливо убит. Приписка «несправедливо» была не так важна, как обещанная сумма, превышающая премиум-тариф в три раза. Обычной практикой была и анонимность заказчика. Как только Темари уладила все формальности с финансовой точки зрения, Сакура активировала портключ, не подозревая даже, что ночь станет для неё роковой. Обыкновенный хладной труп в темно-зеленой мантии – вот что она видела перед собой. Отчего-то заказчики были уверены, что труп должен предстать перед Госпожой Сато в своем первозданном виде. Приходилось лицезреть тела разной комплекции и свежести. Кто-то уже был забальзамирован, у кого-то была приостановлена стадия разложения не самым простым заклинанием, были и те, кто представлял собой образец особо жестокого убийства. В какой-то момент пора была вписывать наличие мантии обязательным условием контракта. Смотреть на то, что когда-то являлось человеком, не назовешь приятным, хотя куда предпочтительным, чем прикасаться к мертвой коже. К сожалению, без этого воскрешение было невозможно. Как и было сказано Учихой, её прикосновение дарили мертвым жизнь, а живым – невыносимую боль. Сначала это были собаки и кошки, отец приносил их в саквояже. Раскладывал в ряд как мягкие игрушки и подбадривал тем, что Сакура отправляет их души в рай. Кошки ластились, щенки звонко лаяли, вызывая смех и улыбку, а потом засыпали крепким сном, чтобы встретиться со своими мамой и папой. По крайней мере, таким рисовался мир первое время. Четырехлетняя Сакура искренне верила, что именно благодаря ей они наконец обретут покой. Однако в день, когда за окном палило солнце и садовые гномы резвились в кустах, к ним забрел неуклюжий котёнок. Он был до того милым и очаровательным, не таким как все другие котята – у тех не было такой гладкой шерсти и от их запаха приходилось зажимать нос – этот котенок был таким прелестным, что Сакура ни о чем не думая с детским восторгом подхватила его на ручки и прижала к груди. Но вместо того, чтобы замурлыкать, котенок зашипел, захрипел и спустя каких-то три секунды навсегда умолк. В слезах Сакура побежала в кабинет отца, надеясь, что он сможет помочь котенку, но отец лишь холодно посмотрел на прижатое к груди хрупкое существо. Маски тотчас же слетели. Пришло время познакомиться с матушкой. День, который она ждала с таким нетерпением, наступил. Вместе с ним закончилось и детство. Матушка была совсем не такой, какой Сакура её себе представляла. Несмотря на то, что отец за все годы ни разу её не обнял, а нянечка с плохо скрываемой неприязнью присматривала за ней, они все же были тёплыми. Матушка же была другой. Такой же как и Учиха Итачи. Мертвой. Так вот, в тот роковой день Сакура спрятала перчатки в потайной кармашек и перешагнула через нарисованный круг, необходимый лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза. Коллективно было решено, что заказчикам не обязательно знать о бесполезности ритуального круга. Свечи тоже были зажжены для антуража. Надо же хоть как-то веселиться в процессе. То, что почивший был братом заказчика, Сакуре было известно, но она совсем не ожидала того, что они будут одновременно такими похожими, но разными. Дело было не в комплекции тела, росте или длине волос, скорее в том, что в младшем брате была присущая ему природная живость и внутренний огонь, который ощущался даже когда он обездвижено стоял и наблюдал за происходящим. Будь он мертвым, Сакура ощущала бы тоже самое. Ей стоило ещё тогда догадаться, что причина такой разницы – темная магия. Учиха-старший был поглощен ею так же как и отец Сакуры, но в возрасте четырех лет кроме страха ничего другого она не чувствовала. Потому оно всего лишь казалось странным что тогда, что сейчас. Заказчики с отпечатком темной магии попадались и раньше, но этого отпечатка было недостаточно, чтобы перекрыть свет их души. Окинув безразличным взглядом шрамы на коже, оставленные острием кинжала или еще каким темным артефактом, Сакура поправила сползающую мантию мертвеца, оставляя лишь доступ к раскрытой ладони. Эффектного представления ради она опустилась на колени и обеими руками обхватила тяжелую и холодную ладонь, согревая теплом своего дара. Склонив голову, она что-то неразборчиво зашептала, чувствуя, как дар змеей изогнулся вокруг ног и пополз вверх, чтобы после свернуться в клубок в её жадно бьющимся сердце, стук которого как всегда оглушал, напоминая о том, что именно ей жить дальше. Должна была пройти минута, прежде чем широкая мужская ладонь наполнится теплом и она ощутит уже собственной ладонью, как бьётся сердце мертвеца. Но проходила уже четвертая минута, а пальцы его были все такими же холодными, негнущимися и тяжелыми. Встревоженно подняв глаза, Сакура пыталась найти признаки жизни на его лице. Следуя игре свечей, длинные ресницы отбрасывали тень, только и всего. Поддаваться панике в присутствии заказчика ничего хорошего не сулило, так что Сакура спокойно поднялась с колен и позволила его ладони безвольно упасть на поверхность каталки. Слегка дрожащими пальцами она оттянула ворот мантии и положила свою ладонь туда, где должно было забиться сердце мертвеца. Застыв в ожидании того, как дар зашевелится вместе с ним, Сакура задержала дыхание. В лёгких уже заканчивался воздух, а происходило ровным счётом ничего. Волнение скомканным бумажным листом шуршало в груди. Понимание произошедшего или точнее того, что впервые не случилось, пришло только тогда, когда до ушей донёсся полный злости голос, обещающий превратить её жизнь в самый настоящий ад. Погасшие одним разом свечи сигнализировали о том, что надо бежать. Скорее бежать отсюда. И никогда не возвращаться. Бежать как можно скорее. Бежать как можно дальше от преследующего её запаха гари и горящей вместе с ним плоти. То, что было случайностью, стало её спасением. Огонь проглотил бьющейся в конвульсиях тело отца, обглодал кости и ничего не оставил после себя кроме запаха. Жадность стала его гибелью, на душе Сакуры же она оставила несмываемый след, избавиться от которого, пожалуй, можно было лишь встретившись со Смертью лично.

***

      Зеркала были её нелюбимой вещью. Пусть в них и отражались чёрные как смоль волосы и глаза, Сакура видела себя настоящую. Ведьму с магловских сказок. Как они писали в своих книжках? Зелёные глаза – признак связи с потусторонним миром? Что-то ещё про рыжие волосы. Отец был одержим идеей сохранить образ прародительницы Харуно и искал себе жену под стать своим стандартам. Его высокие ожидания привели к тому, что с браком пришлось сильно затянуть. Подходящая жена появилась только спустя восемнадцать лет. Не потому, что он так долго её искал, путешествуя по разным странам, а потому, что ждал, когда она достигнет брачного возраста. Воспитывал для себя идеальную жену. Безропотную, послушную и слабовольную сиротку из детского дома. Без памяти в него влюбленную, разумеется. Для среднестатистической ведьмы здоровье у неё было крепким и будь её мужем кто-то другой, проблем с зачатием не возникло бы, но виноватой отец сделал именно её. Чувство вины настолько пожирало её, что она молча кивнула и позволила темной магии слиться с частичкой её души. И наконец было порождено то, что восемь с половиной месяцев спустя стало называться Харуно Сакурой. Род Харуно должен был оборваться ещё на отце, но эту ношу придется нести Сакуре. Пожалуй, это единственно приятное, что ей досталось от него. Криво улыбнувшись собственному отражению, Сакура повесила махровое полотенце на свое место и вышла из ванны. К слову сказать, в ванной комнате могли бы поместиться пять Сакур без какого-либо стеснения. Материальные блага обеспечивали комфорт, но жизнь не продлевали. Величие клана Учиха явно стоило десятки тысяч погребенных костей. И куда это их привело? Одна с половиной наследника. Толком и передавать некому. Стоило двери ванной закрыться, на письменном столе материализовался роскошный завтрак. Помимо традиционной японской кухни здесь была и выпечка, так похожая на то, что подают в магловских заведениях. Круассан с сёмгой и творожным сыром был как раз тем самым блюдом, которое она заказывала каждый раз, когда наведывалась в магловский центр Токио. А не были ли ищейки Учих связаны с той же Гильдией, с которой у них было партнерство? Это объясняло бы многое. Если это подтвердится, Ино первым же делом выжжет мозг несчастного главы, а потом подпортит ему репутацию вместе со смазливым личиком. Одно удовольствие представлять сцену возмездия и надкусывать хрустящую корочку круассана. Какой бы ни была ситуация, еда – прежде всего. На пустой желудок дела не делаются. Аппетит у Сакуры всегда был хороший. Держи они её в клетке зверушкой, даже тогда она не стала бы воротить нос и от самой отвратной каши. Моря себя голодом, ничего не докажешь. Как и переживаниями ничего не решишь. Не усложнять себе жизнь – прекрасное жизненное кредо. Правда, сон все так же плохо шёл. Выспаться не удалось. А когда-то сном она решала множество проблем: погрузишься в крепкий сон – и чувство голода не сжимает внутренности. Наберешься немного сил и отправишься дальше просить милостыню. Очаровательные детки с яркой внешностью как у неё вызывали жалость. Привлекали внимание всех без исключений. Одним таким днём её и нашла Тсунаде. Предложение отправиться с ней в пансионат было заманчивым, но согласилась Сакура не сразу. Сенджу пришлось хорошо постараться, чтобы заслужить доверие. – Госпожа Сато, – голос эльфа по ту сторону двери, казалось, заполнил всю комнату. Магия эльфов восхищала Тен-тен почти так же как восхищала Сакуру их безграничная преданность хозяевам. Прикажи Учиха убить её, эльф не раздумывая принялся бы точить ножи с небывалым усердием. Темари подумывала приобрести эльфа на каком-нибудь черном рынке, но Хината категорически запретила это делать. Такой сердитой Хинату они никогда ещё не видели. – Будет ли достаточно часа для ваших сборов? Чтобы натянуть чистую водолазку и кожанку вместе с джинсами хватило бы и минуты, а вот определиться с тем, какой темный артефакт прихватить с собой – задача посложнее. Без кинжала, понятное дело, никуда. Гениальность Тен-тен не знала границ: в правой перчатке можно было спрятать кинжал благодаря разработанной руне, а в левой – взрывающие печати, либо Свечу Угасших Дорог и Часы Пролитой Крови. Отличный набор, чтобы вовремя улизнуть, пусть и со своими побочными эффектами, куда ж без этого. Физическая подготовка у Сакуры была на ряду с Темари, что не скажешь, к сожалению, о магическом потенциале. Всё, что касалось тёмной магии, поддавалось намного легче, чем заклинания по типу Патронуса. Простенькое Протего бывало подводило без должной концентрации. Причинять боль живым – вот её удел. – Если принесешь ещё один круассан, соберусь за тридцать минут. Судя по затянувшемуся молчанию, условие Сакуры привело эльфа в замешательство. – Боюсь, что он был последним, госпожа, но если вы не против круассана из соседней от вашей любимой пекарни, то в течение пяти минут он будет доставлен, – волнение в голосе все же просочилось. – Ты про Maison… Maison Landemaine? – кажется, именно так называлась соседняя пекарня. – Круассаны с сёмгой там не очень, возьми лучше с фисташковой начинкой. Если не будет с фисташковой, то с шоколадной. – Да, госпожа. А вот и подтвердилась теория о том, что Учихи знают о неё всё. Кружевное черное платье, скорее всего, было сшито под её размеры. Сакура перевела взгляд на скомканное тряпье. Пусть она не разбиралась в фасонах, предложенное платье смотрелось бы отлично на Хинате. И разве что совсем немного на самой Сакуре. За исключением рукавов. Потому как закрытую одежду она носила не из прихоти, а по необходимости. Будь её воля, она выбрала бы себе кружевное платье на бретельках, но не с рукавами. Те лишь прикрывали шрамы. Неровные и наспех зашитые нянечкой. С годами растянувшиеся на коже и ставшие еще более уродливыми. Маскировать их магией было отличным, но временным решением. Потому как не отменяло факта их нанесения. Обещанный круассан появился аккурат через пять минут. Фисташковая начинка была просто бесподобной! И чашечка кофе была очень кстати. Вот теперь можно отправляться на поле боя.

***

      На этот раз они проходили мимо других портретов. Те не сводили с неё пристального взгляда. Особенно черный кот в ядовито-зеленой мантии и шляпке с воткнутым пером. Пока что она не видела ни одной картины с ангелочками. Видимо, есть определенные критерии для того, чтобы попасть сюда. Портреты эти отличались от вчерашних, а значит, вполне вероятно, что они направлялись в противоположную сторону от кабинета Учихи. – Госпожа, – эльф поклонился, указав при этом на высокие двустворчатые двери с узнаваемыми узорами солнца. Можно было заметить встревоженность в его больших карих глазах. Все-таки скрывать эмоции у эльфов получилась не так хорошо, как творить невероятного рода магию. – Надеюсь, там не пирожные, – это было попыткой разговорить его. – Нет, госпожа. – Но что-то, что мне не понравится, верно? – Простите, госпожа, – очередным поклоном он лишь подтвердил опасения. Мысленно проверив все ли артефакты на месте, Сакура размяла шею и плечи, после чего распахнула двери. К полумраку она была готова, но не к тому, что пустующее помещение будет в три или даже четыре раза больше чем кабинет Учихи. Да здесь можно было бы устраивать вечеринки! Или дуэли со зрителями. Левитирующих свечей на такое пространство было всего одиннадцать, по две в каждом углу и три последние посередине. Потолок поддерживали массивные колонны, а из готических окон, узкие проёмы которых напоминали заостренный кинжал, лился совсем слабый свет. Возможно, по ту сторону был сад с высокими деревьями, скрывающий эту часть поместья от солнца. Каждый её шаг отражался эхом, да и собственное дыхание казалось громче обычного. В отличие от неё, Учихи могли трансгрессировать в любую секунду. Когда счёт её шагов перешел на восемь, так и произошло: в середине зала кто-то появился. Сакура прищурилась, по привычке сжав руку будто в ней была палочка, и удивленно вскинула брови, поняв, что никакие это не Учихи. Ровным рядом стояли три стула, на каждом из которых восседали мужчины разной комплекции. Руки и ноги привязаны к стульям, на головах – холщовые мешки. Мало того, что обездвижены, да еще и без сознания. Почувствовала она и едкий запах пота, исходящий от трёх мужчин. И как тут не сморщиться. То, что они были мужчинами, успокаивало. Будь кто-то из предполагаемых заложников женщиной, Сакура подумала бы, что это кто-то из девочек. – И вам доброе утро, – приветствие Сакуры прошлось эхом по комнате, когда она заметила сияние красного вдалеке. Вместе с приближающимся красными огоньками что-то отстукивало по мраморному полу. Что странно, при приближении эти поглощенные темной магией огоньки не были на том же уровни, что и привязанные к стульям мужчины. Скорее, выше. Блеснуло что-то серебром, и несколькими секундами спустя Сакура поняла, что это была отлитая из серебра голова ворона, продолжением которого была трость из черного дерева. В какой-то момент показалось, что ворон поменял положение головы и приоткрыл свой клюв. Неизменным были только его холодные и безжизненные глаза из чёрного оникса. Или обсидиана. – Ваши колдомедики не врали. Не удивлюсь, если завтра вы пробежите марафон, – внимательнее изучив узнаваемый силуэт, она сделал вывод, что необходимость в коляске уже не такая критическая. Чёрт, а она ведь так надеялась, что Учиха разлагается, вместо того чтобы идти на поправку. – Я не любитель подобных мероприятий, – даже его голос шёл на поправку. Сегодня он был ниже чем вчера. Или так казалось из-за эха? Судя по тому, как он опирался на трость, передвигаться ему было все-таки сложно, но превозмогая себя, он продолжал идти. Быть может, он просто-напросто игнорировал боль, потому она не отразилась вспышкой на его лице. Опершись обеими руками на трость, он остановился рядом с первой бессознательной жертвой своих замыслов. То, что он был с тростью, совсем не означало, что не мог трансгрессировать. Слабость, которую он показал ей вчера, усыпляла бдительность, вселяя в нее уверенность, сегодня же от него совсем не исходило миролюбивое настроение. Больше похоже, что сейчас Сакура была таким же загнанным животным, как эти трое мужчин довольно-таки крупных габаритов. – Мне нужно угадать, под каким из мешков прячется ваш брат? Ставлю на того, что справа, – она неопределенно кивнула в сторону. – Саске не сможет поучаствовать в нашей с вами игре. Стоило слову «игре» напряженно повиснуть в воздухе, в голове прозвучал предостерегающий и тяжелый голос Сенджу: «Сейчас не тот случай, когда можно пустить всё на самотёк, Сакура». Без палочки и без дара она всего лишь ведьма с темными артефактами и магическими выбросами. Сакура принялась задумчиво расхаживать по комнате, якобы изучая узоры на окнах и колоннах, хотя на самом деле перебирала в голове темы для разговора. Оттянуть бы время до начало его так называемой игры. Быть может, у неё появятся парочка идей, зачем он захватил с собой эти три мешка с костями и кровью. Что, если они окажутся такими же мертвецами как и Учиха? Или вовсе инферналами? Но почему именно трое? Или они здесь для антуража и создания особой атмосферы? Неужели Учиха надеется, что так она охотнее согласится на его условия? – Говорят, вы закончили британскую школу, а там темную магию не признают с тех пор, как пал режим Тёмного… как его там, ну вы поняли. Вы поэтому вернулись в Токио? Вопрос пришел ей в голову, когда она заметила парочку деталей: в его строгом приталенном костюме с незаметным широким поясом чувствовалась дисциплина. Прямые линии и уверенная стойка, несмотря на трость, создавали дополнительное ощущение силы. Будто он был выпускником Дурмстранга, а не Хогвартса как все другие отпрыски Священных Семнадцати. Некоторых из них ей как-то приходилось воскрешать. Впечатление они производили совершенно иное. Тот же Учиха-младший был скроен не такими прямыми стежками. – Хогвартс действительно стал моим вторым домом, но после выпуска я был вынужден оставаться в британском обществе до самого совершеннолетия брата, – он рассказал то, что уже было известно из газет. – Что насчёт вашего образования? – будто он не знал о годах проведенных в пансионате Сенджу. Разработанная Тсунаде программа была сильной по сравнению с другими сиротскими домами. В Японии в принципе отдавали предпочтение частному образованию: нанимали репетиторов на дом или посылали учиться за границу. Государственная же школа была переполнена детьми из обычных семей и уровень знаний там был посредственный. – ‭«До» или ‭«после» пансионата? – То, что «после» я могу видеть перед собой. Если он задался целью оскорбить её, а не подчеркнуть очевидное, то идея была с самого начала провальной. – «До» пансионата мы с матушкой проводили чаепития, а отец каждый день дарил мне щенят и котят. В образовательных целях, разумеется. Чтобы я уж наверняка знала разницу между инферналами и воскресшим мертвецом, – она находила забавным то, что скажет дальше. – Вы, господин Учиха, определенно не инфернал. – И в чем же заключается разница между столь похожими понятиями? – он звучал как какой-нибудь профессор из того же Хогвартса. По крайней мере, такими ей представлялись профессора мужчины: сдержанно ироничные или безразлично высокомерные. Заучкой Сакуру можно было считать ровно до девяти лет, после смерти отца необходимость в признании отпало. Доказывать что-то было уже некому. Потому и плевать она хотела, что о ней подумают сильнейшие мира сего. – Инферналы подчиняются воле сотворившего его волшебника. Сомневаюсь, что за вашей спиной стоит кукловод. Хотя на это было бы интересно посмотреть, – она остановилась в двух шагах от третьего мужчины в мешке. Таким образом расстояние между ней и Учихой давало ей преимущество во времени: она успеет полоснуть его лицо лезвием кинжала. Жалко, конечно, портить такое личико, но что поделаешь. – Разве не вы – мой кукловод? – взгляд его однако не засверкал опасным блеском, несмотря на ожидания Сакуры. Кто вообще будет рад тому, что стал чьей-то безвольной куклой? Учиху-младшего это привело бы в бешенство. Его в принципе было куда проще довести. – Я не страдаю манией величия. От вас проку не больше чем от садового гнома. С удивлением она заметила, как красный цвет его глаз стал насыщенным благодаря добавлению темного подтона. Темари считала странным то, сколько внимания Сакура уделяла подобным мелочам, Хината же прекрасно её понимала, потому как сама ловила малейшие изменения на лице собственного отца. Однако Сакуру такие перемены в поведении больше забавляли, чем пугали. Это так бодрило её бунтарский дух. Покорность матери явно обошла её стороной. – «Не больше чем от садового гнома», – повторил он, протягивая с опасной задумчивостью последние два слова. Будто смаковал то, чего никогда в жизни ранее не слышал в свой адрес. – Потому что... – он многозначительно замолчал, перенося вес с одной ноги на другую, но продолжая двумя руками опираться на трость. Перчатки его не многим отличались от вчерашних, хоть и куда больше подходили под осеннюю погоду. А это в свою очередь могло значить, что он, возможно, покидал поместье. – Потому что сколько бы я не задавалась вопросом, чем вы могли бы мне помочь, ничего толкового в голову так и не пришло. Кроме денег предлагать вам нечего. Пользы от вас тоже особо никакой. Вот и получается, что вы – садовый гном. С какой стороны ни посмотри – вредитель. Она все никак не могла уловить хоть какие-то признаки жизни заложников Учихи. Сложно было и понять, когда примерно они очнутся, если очнутся, конечно. – Похоже, мои опасения касательно внешней схожести с садовым гномом были напрасны, – произнеси он это сквозь зубы, можно было подумать, что замечание Сакуры его задело, но по равнодушному тону невозможно было определить, какую именно эмоцию оно вызвало. – Для мертвеца вы выглядите неплохо. – Насколько неплохо? – Поверьте, прикасаться к вам было куда приятнее, чем это обычно бывает, – она и не пыталась сдержать саркастическую улыбку. С таким даром как у неё без черного юмора никуда. – Благодарите за это вашего убийцу. Будь он тем еще живодером, я отказалась бы от щедрого предложения вашего брата. Как вы, кстати, умерли? – Хотелось бы сначала услышать ваши предположения. Странно, что он не особо спешил начать свою игру. Неужели так же как и она пытался выпытать информацию? Или прощупать слабость? Выявить то, что поможет перетянуть на свою сторону? Он не производил впечатление разговорчивого человека, скорее взвешивающего каждое слово. – Шрамы на вашем теле были нанесены уж точно не менее двух-трех лет назад, – стоило ей это произнести, он выпрямился, хотя казалось куда уж прямее, и сильнее сжал трость в руках. Это что, получается, Саске не рассказал ему, в каком виде он преподнес ей своего старшего брата? Она и подумать не могла, какие веселые ребята эти Учихи. – Не переживайте, ниже пояса мой взгляд не опускался, – челюсть его сжалась, но он ничего не сказал. Достойно выдержал насмешку. – Насильственной смерть тоже не была. Будь это самоубийством, от вас исходила бы совершенно другая аура. Возможно, вас просто-напросто сожрала ваша же темная магия. Но обычно от тела ничего не остается. Только запах. И то, каких-то десять-пятнадцать секунд. Да и ваш брат выглядел слишком пораженным вашей скоропостижной кончиной. – Не слишком ли вас забавляет происходящее? – вот теперь градус его терпения дал о себе знать. Все-таки колдографии не до конца передавали это ощущение будто он смотрит и взвешивает: стоит ли сегодня быть чудовищем. Сакура заинтересовано посмотрела на холщовый мешок, всем своим видом показывая, что пора бы, как он выразился бы, вернуться к цели их встречи. – Хотите начать с него? – Можно и с него, – безразлично пожала она плечами, морально готовясь ко всему. – Что там с правилами игры? – За воскрешение каждого из них вы получите по сто тысяч галлеонов. Сбылись самые её ужаснейшие опасения. Сглотнув комок в горле, Сакура как можно спокойнее произнесла: – Я не принимаю такие заказы. Что бы она там не наплела Учихе вчера, у Сакуры всё ещё были принципы, которым она следовала. Во-первых, она не собиралась становиться чьим-то экспериментом. Во-вторых, на одного заказчика приходился один мертвец. В-третьих, воскрешала она лишь тех, кто не представлял большой угрозы. Не хотелось впоследствии возиться с каким-нибудь обезумевшим. Обычно они вместе с Ино собирали информацию, а потом коллективно решали, стоит ли риск своих денег. Просчитались они именно на Учихе. Если бы не чертова печать главы Гильдии, убедившая их согласиться! – Перед вами сбежавшие из Азкабана преступники, – он стукнул тростью о мраморный пол и перед глазами Сакуры залевитировали три холщовых мешка, открывая её взору застывшие в ужасе гримасы. Следом за этим подлетел свежий выпуск Пророка, датированный сегодняшним днём. Заголовок приковывал к себе внимание. «Азкабан не удержал: Кукольник и оборотни готовят новое кровавое шоу». Под заголовком пестрили колдографии трёх упомянутых. – Чем-то похожи на наших гостей, не правда ли? Сакура невольно вздрогнула, едва удерживая себя на месте, ноги так и подрывало рвануть отсюда. От кого нужно держаться как можно дальше, так это от оборотней. Но взглянув на отпечатавшийся испуг в их глазах, куда более опасным сейчас были вовсе не они, а мертвец с тростью. Особенно, если учесть то, что она не сможет выполнить его требование. – Ваши хорошие знакомые? Она не собиралась показывать то, как на нее подействовало его представление. Только вот, когда он сделал к ней шаг, лезвие кинжала инстинктивно блеснуло в правой руке. Благо, она стояла к нему другим боком, и он не мог заметить этого. По крайней мере, она на это надеялась. – Когда-то были. Лишь силой воли она не отшатнулась, когда расстояние между ними уже можно было преодолеть одним широким шагом. Для человека с тростью движения его были плавными и уверенными, хотя не сказать, что двигался он быстро. – Воскрешу я их, а дальше-то что? – процедила Сакура, начиная по-настоящему нервничать. Дело набирало обороты. – Будем наблюдать. – С такими слабыми узлами наблюдать придется мое превращение в оборотня, – она уже представила, как один из них вцепится зубами в её шею еще до того, как она успеет воткнуть кинжал в его сердце. Оборотни были опасны даже в человеческой форме. Тем более сбежавшие из Азкабана. – Не в моем присутствии, – оно не звучало самодовольно или высокомерно, скорее было простой констатацией факта. И это возмущало даже куда больше. Наплевав на все предостережения насчет легилименции, Сакура взглянула в его глаза с обжигающим недовольством. – Я весьма способный волшебник, от которого не так-то просто избавиться. То, что меня убило, было подобием родового проклятья, наложенным много лет назад, еще когда я был на Шестом курсе. В возрасте шестнадцати лет я не был способен на то, что умею сейчас. Потому отбросьте свои переживания. И я надеюсь, причина моей скоропостижной кончины останется строго между нами. Значит, половину своей жизни он прожил с проклятьем, избавиться от которого так и не получилось, сколько бы методов он не перепробовал? Насколько могущественным должен быть человек наложившим его? И насколько же тёмным должно было быть это проклятье? Не похоже, что оно оставляло следы на теле, разве что отпечаталось на глазах. Вероятно, доставляло большие неудобства, но не влияло на магию так, как это было с Сакурой. В её случае, она была рождена такой, а он – приобрел темный след. А вот просьба сохранить всё в тайне означала то, что Саске все это время оставался в неведении. – Что я получу взамен? – не просто так же он сделал её частью своей тайны. – Мои уважение и признательность. – От вас и правда никакой пользы, – нервно буркнула она, переключая внимание на преступников. Может, частички дара вернулись к ней за это время? Не то, чтобы ей нужны были триста тысяч галлеонов, она еще вчера отказала ему, скорее хотелось удостовериться, а не ошиблись ли они. Всю ту неделю после провального воскрешения Учихи, оказавшимся в итоге успешным, вместе с Темари и Тен-тен она проверяла дар на бездомных маглах и свежевыкопанных трупах. Может, проблема была именно в этом? Ино, конечно, предлагала себя в качестве подопытной, но Сакура так и не смогла перебороть себя. Куда невыносимее было бы видеть перекошенное от боли лицо близкой подруги, чем признать, что дара с ней больше нет. Что она больше ни на что не годится. – Что вам от них надо? Вряд ли уважение и признательность. – С моей стороны было бы неправильно убивать ни в чем неповинных существ ради нашей с вами игры. Этих господ в любом случае ожидала смертная казнь, – всё, что срывалось с его уст, невозможно было предугадать. Сакура сильнее сжала кинжал в руке. Ну да, какая разница, кто будет палачом. – Если для вас важно время смерти, то произошло это за пять минут до вашего появления. Так и представилось, как он скучающе отсчитывал время на старинных фамильных часах, а когда стрелка дошла до тридцати, поднялся со своего кресла и одним взмахом руки лишил пленных жизни. Вряд ли дело дошло до пыток, не было никакого смысла тратить на них свою силы и энергию. После чего он застегнул пояс идеально выглаженного костюма и призвал к себе трость. Пройдясь с ней по кабинету – или еще какой комнате – он удостоверился в её удобстве и трансгрессировал вслед за гостями. Живописная картина, ничего не скажешь. Достойна того, чтобы украшать стены поместья. – Какой вы… предусмотрительный, – Сакура старалась сохранять спокойствие, но получалось из рук вон плохо. – Только вот вопрос все тот же: дальше-то что? Своим многозначительным молчанием он будто задался целью медленно но верно сдирать с неё кожу. Именно так ощущались его старания подтолкнуть её ближе к догадке. Заставить играть по своим правилам. Безоговорочно согласиться сыграть в так называемую игру. Или все дело было в том, что воздух уже не казалось, что проникал с той же легкостью, как до этого. Или в том, что его бездействие в контрасте с вспыльчивостью и резкостью младшего брата производило куда больший эффект. Или… Сакура стиснула зубы, не в силах больше выдержать гробовое молчание. Раз он намеренно не отвечает на её вопросы, она ответит на них сама. – Очнувшись, они будут думать, что прошла всего секунда с момента их смерти. Возможно, они даже не поймут, что были мертвы. Подумают, что потеряли сознание или крепко заснули. В их головах будут строиться хитроумный план, как бы обмануть вас, сбежать или умолять отпустить их. Но время будет неумолимо бежать. Спустя каких-то пятнадцать минут они умрут. Такой же смертью, как и в первый раз. Какое заклинание вы для них выбрали? – С намерением казнить. Первой мыслью было бежать. Пока она не допустила ошибку. План действий вырисовывался на ходу: активировать взрывные печати, скрыться в дымке и наконец трансгрессировать. В процессе её могло бы разорвать на кусочки из-за метки Учих, блокирующей магию при её использовании, а могло и не разорвать. Удача вполне могла бы быть на её стороне. Да, Учиха бы вычислил её местонахождении благодаря той же метке, но это уже будет её территория. Один против пяти. Темари наложит Антитрансгрессионные чары и он будет вынужден вступить в дуэль со всеми ними одновременно. Патронус Хинаты отправился бы за подмогой. И вот уже Тсунаде с Шизуне активируют свои портключи, вступая в схватку. Они действовали бы отлажено. Без промедлений. Как и повторяли множество раз на тренировках и на уроках ЗОТИ. Всё должно было получиться. Но когда Сакура взглянула на перекошенное от боли лицо оборотня, весь её запал схлопнулся одним щелчком. Что, если Учиха Итачи не просто способный волшебник, каким он себя назвал? Что, если цвет его глаз изменился из-за темной магии, которую он сделал себе подвластной, а не из-за родового проклятья? Что, если он убьет их всех? Всех кроме Сакуры. В качестве наказания за побег. И это будет гораздо хуже направленной в её сердце Авады. Потому что он лишит её дома. – Казните и меня, если я откажусь? – в итоге она решила отложить побег еще на какое-то время. Возведя стену в своем сознании, она бесстрашно, даже с вызовом, посмотрела прямо ему в глаза. Это было похоже на физическую тренировку только-только начавшего. Слабые мышцы не выдерживали нагрузки. Дрожали. Стонали от боли. Еще немного и порвутся подобно самодельный веревке. Но взгляд она не отводила из упрямства. – Предпочитаю не использовать страх в качестве инструмента давления. Выдохнула ли она с облегчением, услышав это? Ха… – Еще скажите, что вы чисты помыслами. Он задумчиво постучал указательным пальцем по голове серебряного ворона, взглядом отмерил расстояние между ними и сделал один шаг назад. Сакура нахмурилась, непонимающе моргнув. Что это только что было? – Разве что в отношении вас. К чему были все эти загадки, Сакура так и не поняла. Почему он не может просто приказать ей продемонстрировать свои способности без всяких прелюдий? Сменил стратегию из-за вчерашнего отказа? Или у него были какие-то подозрения на её счёт? С его ресурсами он вполне мог бы изучить подробнее её родословную и истоки её дара. В конце концов, у него на это были целые три недели, в то время как она так ни к чему и не пришла кроме очевидного вывода: исчезновение дара связано с Учихой. – Придется повториться: я понятия не имею, какого черта вы ещё живы. Не буду даже обнадеживать. Как и брать ответственность. Лично для вас демонстрация моих способностей, – то, что вы называете игрой, – будет оцениваться не галлеонами, а моим доверием, которое не так-то просто заслужить. Я управляю даром, а не он – мною, – уверенность, с которой она это произнесла, поразила даже её. Какие только гениальные идеи не приходят перед лицом опасности. – Потому шантаж, насилие и угрозы – на мне не сработают. Толку от меня будет как от вашего богатства. Ни одно мертвое существо не будет воскрешено, пока вы не заслужите мое полное доверие. Изучая её внимательным взглядом, он будто смотрел на неё по-новому. Её речь произвела на него должное впечатление. Признаться, и на саму Сакуру произвела. Она уж думала, придется раскрыть все карты. Пройти через унижение и в конце концов склонить голову, честно признав, что дар её покинул, и на самом деле она так и не смогла должным образом управлять им, как того хотел отец. В юном возрасте Сакура старалась впечатлить отца, заслужить признание и делала все возможное, чтобы оправдать возложенные надежды, сейчас же – в этом всем не было необходимости, её устраивал лимит, которого она достигла. Пятнадцати минут вполне достаточно, чтобы подзаработать денег, и не угодить в лапы жадных до бессмертия. Так было до сегодняшнего дня. Не стоило пренебрегать тренировками. Если бы она чуть лучше разбиралась в природе своего дара, то проблем не возникло бы. Но детские травмы, они ведь такие. Из упрямства, вредности и глубокого чувства ненависти к отцу Сакура ни минуты не желала тратить на совершенствование наследия Харуно. И она готова за это поплатиться. Лучше уж так, чем претворить мечты отца в жизнь. – Что в вашем понимании «доверие»? Кое-что она все же начала понимать: склад его ума. Для всего должно быть свое определение и свое понимании общеизвестных определений. – Для начала «это», – она подняла левую руку, на запястье которой красовалась проклятая метка. – Избавьте меня от этого. Ограничили меня магией и при этом надеялись, что я вам фокусы буду показывать? На самом деле дар её хоть и был связан с родовой магией, действовал он совсем не так, как если бы она наложила какое-нибудь заклинание или попробовала бы трансгрессировать. Дело все было в способе проявлении магии. Для первого было достаточно прикосновения, для второго необходима была палочка. Похоже, Учихе и это было известно. – Ваши попытки скрыться подорвали доверие моего брата, а значит, и моё. Сбежать получится только на четвереньках, но даже так, я буду где-то позади вас. Следовать туда, где есть вы, госпожа Харуно. Если это и была провокация, то весьма и весьма успешная. Сакура едва сдержала покалывающую под кожей магию. Утробно рычащую. И обжигающую нутро. Припугнуть её вздумал? – Как у вас там в Хогвартсе говорят? Минус пятьдесят баллов Слизерину? – она припомнила одну из шуток Тен-тен. В свое время подруга не просто зачитывалась Всемирной Истории Магии, а цитировала им оттуда целые абзацы. Так что у Сакуры было примерное представление о разделении на факультеты, особенности каждого из них, знала она и парочку фактов о начисление баллов и о том, насколько огромным был замок. – Распределительная шляпа направила меня на другой факультет. – Хаффлпафф? – не без иронии предположила она. – Такая вероятность была, но в итоге я выбрал Когтевран. – Вы это сейчас серьезно? – насколько она помнит, основные черты хаффлпаффцев были далеки от того, кого она видела перед собой. Скорее, шляпа разрывалась между Слизерин и Когтевран, а не Хаффлпафф и Когтевран. Или даже Слизерин и Слизерин. – Если начислите мне десять баллов за доверие, то получите свой ответ. – Хорошая попытка, – она криво улыбнулась. Что они, черт возьми, обсуждают, стоя рядом с тремя трупами? И не просто трупами, а некогда самыми опасными преступниками Токио. До чего абсурдная ситуация! Но это куда лучше, чем в напряжении отсчитывать расстояние между ними, а потом и секунды до того, как какое-нибудь Непростительное угодит прямо в неё. – За каждую тайну о вас, – Сакуре понадобилась еще пять секунд, чтобы докрутить задуманное сначала в голове, а потом уже произносить вслух: – я буду начислять по двадцать баллов. В общей сложности, пять самых грязных и тёмных тайн вашей загадочной личности. К тому времени, как они дойдут до тайны номер три, он вполне может считаться разложившимся трупом. Если, конечно, он не вывалит на неё все пять тайн за один раз. Тогда трупом уже будет она. В том, что тайн у него по меньшей мере тридцатка, она была уверена, но даже одной тайны хватит, чтобы шантажировать на случае, если что-то пойдет не так. А что-то обязательно пойдет не так. – Чем же тогда вы будете платить за мое доверие? Большая часть ваших тайн мне уже известна, госпожа Харуно, – он ослабил хватку на трости, чтобы дать мышцам ног расслабиться, после чего снова оперся на трость, перенеся вес на другую сторону. Было ли у неё хоть что-то ценное? Что-то, что могло бы заинтересовать кого-то вроде Учиха? Сакура сложила руки на груди, преждевременно спрятав кинжал обратно. Взгляд её был рассеянным, но направленным на то, что когда-то называлось Кукольником. Азкабан знатно потрепал его за два года. Черты его лица огрубели, из похитителя сердец в прямом и переносном смыслах он превратился в иссохшее и одеревеневшее подобие того, чем так был увлечен всю свою жизнь. Если статьи в Пророке не врали, то он первое время создавал прекраснейших кукол и даже продавал их Священным Семнадцати, а потом с дерева, бархата и меха он перешел на более расходный материал: человеческие тела. С точки зрения сложности работы и того, какой талант нужно иметь, его куклы можно было считать искусством. К сожалению, такого рода искусство Сакура лицезрела почти каждый день. И не просто лицезрела, а даже прикасалась. Неприятные мысли и такие же тошнотворно неприятные картинки перед глазами было не так-то просто отогнать. Однако они натолкнули её на то самое, что она считала своей слабостью. Оно было сродни тому, когда обнажают душу перед другими. Похоже, Сакуре придется обнажить её перед ним. – То, что я вам покажу, будет стоит пяти ваших тайн. Это то, что я скрываю даже от своих подруг. Увидев это, вы можете посчитать меня обманщицей, прямо как ваш брат, но для меня – это хуже любой физической пытки, того же поцелуя дементора или… , – она все же не смогла договорить. Поверит он ей или нет, посчитает ли это ничтожно малой платой, ей было все равно. Она назначала цену. Его удел: согласиться или остаться ни с чем. – Ну как? По рукам? Его взгляд был направлен туда же, куда смотрела она. Вряд ли вид Кукольника вдохновил его на те же сумасбродные мысли, хотя из всех троих он выглядел более презентабельно. Оборотни отталкивали в том числе и исходящим от них запахом, который однако не смущал ни Сакуру ни Учиху. Слишком уж привычное было явление видеть и слышать чужие трупы. – Меня все устраивает, – наконец решил он. Предназначенные для её ушей тайны явно были так себе, но цель Сакуры была лишь в том, чтобы потянуть время. – За исключением одного: Непреложный обет мы заключать не будем. Какое хитрое условие! Оно означало, что один из них определенно соврет. И это было Сакуре даже на руку. К тому же, неизвестно, как Непреложный Обет сработает. Все-таки один из них технически уже мертв. – Свидетелей для Непреложного обета вы и вправду подобрали так себе. От них и простейшего заклинания не дождешься. Чем быстрее совсем разберемся, тем лучше. Так что я согласна. – Госпожа Харуно, – доверительных ноток было вложено столько, что Сакура невольно взглянула в красные глаза. Трость его ударила о мраморный пол. Не успел звук завибрировать в ушах, как боковым зрением она заметила яркие вспышки. Встревоженно переведя взгляд, она застыла с приоткрытым ртом. Взор ослепляли язычки черного огня, жар от которого подобрался так близко, что казалось огонь поглотит и её. Вслед за Кукольником. Вслед за оборотнями. И стульями с веревками. Глотнув воздух, перемешанный с запахом сгоревшей человеческой плоти, Сакура почувствовала, как страх оседает где-то внизу живота. – Рассчитываю на вас. С этими словами он слегка поклонился, воплощая показательный образ одновременно британских и японских манер, и спустя еще один удар трости о мраморный пол исчез. Будто всё это было миражом, хотя оглушающий хлопок трансгрессии свидетельствовал об обратном. Пожалуй, только он и доказывал, что сделка состоялась, потому как от сбежавших из Азкабана преступников ничего не осталось. Запах рассеялся, не успев впитаться в одежду. Сморгнув, Сакура бездумно направилась к двустворчатым дверям. Позволила эльфу провести её до своей комнаты, кивнула на его обещание приготовить для неё обед, после чего вошла в свои покои и наконец дала волю эмоциям. Как Учиха и предсказывал, не иначе чем на четвереньках сбежать не удастся. Именно в такой позе она оказалась, не выдержав тяжести переходящего в обед утра.