Глава 2

      Эльф дипломатично промолчал, когда она отказалась от обеда, сославшись на то, что завтрака было более чем достаточно. Однако с большой тоской в глазах он вносил изменения в интерьер комнаты. То, что комната была смутно похожа на её собственную в магловском районе, Сакура заметила только, когда пришла в себя. Разумеется, ищейки Учихи вломились в её дом и обыскали каждый угол, а эльф заботливо расставил все по местам и использовал эти знания во благо. Использовал он в свою пользу и сведения касательно её вкусовых предпочтений. К ужину расширенный столик был заставлен восхитительно аппетитными блюдами как японской так и западной кухонь. Оформлены они были так словно она была самым что ни на есть почетным гостем, рассердить которого было сравни смерти. Подобного рода странная забота постепенно входила в привычку. Зато неожиданным стало приглашение на поздний ужин, начиная от карточки вороньего цвета с выведенными золотом радикалами и заканчивая собственно её содержанием. «Позвольте выразить свое доверие в качестве позднего ужина. Надеюсь, моя тайна не оставит вас равнодушной, как и эльфийское вино.» В подписи приглашение не нуждалось. В такой манере мог изъясняться только Учиха-старший. И от витиеватости его фраз становилось кисло во рту. Раздраженно вздохнув, Сакура схватила мантию и не дожидаясь эльфа, направилась в кабинет Учихи. Нет ничего лучше чем ворваться к нему так же бесцеремонно, как это было сделано с её жизнью.

***

      Мантия Госпожи Сато регулировала температуру тела, делая её идеальной в любой сезон. Прямо сейчас она охлаждала и дарила так необходимое ощущение легкости. В карманах широких рукавов можно было припрятать целую дюжину разных вещиц, к которым относилась и запасная палочка. Конечно, ничто не сравнится с родной. «Глубокие эмоциональные раны, замаскированные дерзостью; смелость на грани безрассудства и такой же стремительный уход в тень», – скорее всего, именно это Учиха прочел между строк, изучая отобранную палочку из терновника с жилой дракона. Запасная палочка была сделана из черного дерева и прядка вейлы, но она так и не смогла приноровиться с запятнанной магией Сакуры, потому заклинания были лишь тусклым подобием. Однако сам факт её существования успокаивал. Каким бы плохим ни был план Б, всяко лучше, чем не иметь его вовсе. Ворваться штормом не получилось. Когда Сакура резко распахнула дверь, Учиха выглядел так будто ждал её уже по меньшей мере десяток лет. И эти десять лет он провел за игрой в шахматы. Нависнув над шахматной доской и при этом опираясь на свою трость, Учиха с неподдельным интересом смотрел на то, как всадник на коне всаживает свое копье в ладью, рыцаря с доспехами. Дополнялось всё звуковым сопровождением: лязг металла будто железо прорвалось сквозь плоть, сдавленный хрип рыцаря и следующий за этим всем глухой грохот. М-да, очаровательней картины и не сыщешь. На этот раз на Учихе был темный жилет поверх светлой рубашки. То самое сочетание придающее одновременно странную строгость и неожиданную расслабленность. Нашитые на лацкане жилета амулеты с выгравированными рунами были ей неизвестны. Возможно, даже Тен-тен понадобилась бы неделя другая в библиотеке Священных Семнадцати, чтобы расшифровать их. Значит, не одна Сакура полагалась на артефакты. А быть может, амулеты защищали вовсе не его, а других – от него? Было бы просто прекрасно, если бы артефакты замедляли разложение тела. Но проверять эту теорию означало: подойти ближе и сорвать вместе с амулетами и жилет на пару с рубашкой. Ха, будто он ей это позволит. – Я ещё успеваю поставить тысячу галлеонов на ваш проигрыш? – она плюхнулась в кресло и скучающе подперла щеку ладонью. До чего же удобные были подлокотники! – Не отличаюсь пристрастием к азартным играм. – Многое теряете. – Предложи вы мне что-то поинтереснее тысячи галлеонов, я мог бы обдумать предложение, – он щелкнул пальцами и материализовавшиеся кувшин с тарелкой полной легких закусок залевитировал в сторону Сакуры. Тем временем павшая ладья воскресла, стоило пешке дойти до конца поля противника. – Можете быть уверены, ни грамма яда. Но если все ещё сомневаетесь, безоар рядом с козьим сыром. Не особо горя желанием припираться и язвить, да и в целом вести с ним светскую беседу, Сакура поймала подлетевший к ней бокал и сделала первый глоток. Хината снабдила её всеми необходимыми противоядиями, так что последнее о чем она переживала – это яды. Не все эльфы были талантливы в виноделии, но эти эльфы сделали бесподобный напиток. Оно не обжигало, а согревало, медленно распускаясь внутри, и чем больше пробуешь его, тем больше слоёв раскрывается. Стоимость вина, вероятно, доходила до ста тысяч галлеонов. Надо бы не забыть выкрасть его отсюда. Припрятать в рукав мантии, например. – Что вы знаете о Пожирателях Смерти? – вопрос он задал без всякой прелюдии. Сакура не успела толком распробовать козий сыр, а он уже разогнался. – То, что вы не один из них, – она в этом даже не сомневалась, зато это заинтересовало Учиху. Он оторвался от своих шахмат и повернулся к ней, окинув при этом пронизывающим взглядом её мантию. Да, Сакура сейчас напоминала укутанное нечто. Волосы она так же скрыла под капюшоном. – Говорят, у Пожирателей есть метка со змеей. Такую я бы заметила. Вместе с Ино она была вынуждена прокручивать по тысячу раз события того рокового дня, а значит и видеть перед глазами полуобнаженный труп Учихи. Метки на нём не было. А прокрутка воспоминаний не особо помогла. Они так и не поняли, что именно пошло не так. Возможно, всё было не так именно с Учихой, а не с её даром. – Вы всегда так внимательны к телам своих клиентов? Она неопределенно промычала в ответ. Пусть понимает, как хочет. И какой же все-таки вкусный сыр! Внятного ответа он так и не дождался, потому вернулся к шахматам. Заговорил снова только, когда доиграл партию с самим собой, а Сакура уже дегустировала третий бокал. Распробовала она и все предложенные закуски. Брускетта с лососем и творожным сыром заняла второе место в личном рейтинге Сакуры. Сразу после козьего сыра. Безоар пока лежал нетронутым. – Судя по вашему выражению лица, к Пожирателям Смерти вы абсолютно безразличны, – он то ли зеркалил её саркастично-ироничными замечанием, то ли это была та самая неожиданная часть его характера. Хотя назовешь ли это таким уж неожиданным? – Абсолютно, – пропела она, отгоняя из памяти печальную концовку Кукольника и оборотней. По наблюдениям Ино, в стрессовых ситуациях Сакура вела себя не так как все обычные люди. – Так что там с Пожирателями? Ваш отец им был? Или дядя? Сомневаюсь, что ваша тетушка. Количество женщин в рядах Пожирательниц такой же как и в Министерстве Японии. Всего пять процентов. Эльфа охотнее поставят на пост министра, чем женщину. Она подозрительно прищурилась, заметив, что бокал его наполнился отнюдь не эльфийским вином. Жидкость напоминала что-то между виски и коньяком. Сделав один глоток, он направился с бокалом к дубовому столу. На этот раз без трости. Чёрт, а что, если его тело полностью восстановится? Слишком он быстро идет на поправку! – Кандидатура Сенджу обсуждалась в Министерстве, – казалось, бокал охлаждался прикосновением его пальцев даже через перчатку. – Было бы просто закрыть глаза на её прошлое, сославшись на ошибки молодости. При правильном подходе в долгосрочной перспективе и вас можно сделать Министром. Вслед за Британией. Госпоже Грейнджер, скорее всего, уже через два года достанется пост премьер-министра, – он поднял на неё глаза и после того, как сделал один уверенный глоток, при этом продолжая изучать её лицо будто к щеке Сакуры прилипла грязь, многообещающе произнес: – Пятнадцать лет и вы станете следующим Министром, госпожа Харуно. Не без моей помощи, разумеется. – Правда? – с наигранным энтузиазмом удивилась она. Не удержавшись, она все же закатила глаза. Похоже, алкоголь медленно но верно расслаблял. Будто этим поздним ужином можно было затмить то, что было утром. – Для таких как я, – она подняла в воздух свой бокал, как бы намекая, что этот тост она посвящает себе. – разве что через постель. Точнее, брак. Без нужной фамилии я – никто, и звать меня никак. – Ваш вариант отличается от моего как минимум потраченными на него годами. Гораздо больше времени уйдет на то, чтобы совладать с амбициям вашего почившего мужа, чем борьба с политическими оппонентами. – В мои планы не входит ни пост Министра, ни уж тем более замужество, – последнее она произнесла с отвращением. – Так что там с Пожирателями? – Это и есть первая тайна, в которую я вас посвящаю. И мой отец, и мой дядя – все они носили метку Пожирателей. Как бы спокойно не было произнесено признание, факт принадлежности его семьи к Темному Лорду вполне можно было использовать в качестве того же шантажа. Только вот кроме его слов других доказательств не было. Раз в прессе нет ни единого упоминания Учих рядом с именами Пожирателей, напрашивается один вывод: Учихи вовремя замели за собой следы. Рассматривая игру свечей на поверхности красного вина, Сакура невольно задумалась, что было бы, будь её отец Пожирателем. От одной этой мысли всё внутри похолодело. Дорога в Азкабан была бы заказана. – Боюсь представить, какой будет следующая тайна, – с меньшим воодушевлением произнесла Сакура. Тяжесть чужой тайны ощущалась на плечах. Утром идея казалась ей чуть ли не гениальным ходом, чтобы потянуть время, сейчас же пришло понимание, что безопаснее будет знать об Учихах как можно меньше. Почувствовав, что одним этим фактом протрезвела, Сакура поставила бокал на поднос аккурат рядом с безоаром. – Двадцать баллов заслуженно ваши, – поколебавшись, она застыла с поднесенной к капюшону рукой. Не потребует ли он куда большей платы? Если так посмотреть, доживи он до четвертой тайны, ей нечего будет показывать. С другой стороны это неплохая мотивация для побега. Мозг будет работать на полную мощность и придумает то, что действительно сработает. – Не буду вдаваться в подробности, – наконец решительно начала она. – Верить мне – не моя проблема. То, что вы увидите, имеет значение для меня. Но что-то подсказывает, вы меня поймёте, – дав себе ещё пару десятков секунд, Сакура подавила волнение и стиснув зубы приказала себе сделать обещанное. Несмотря на внутренний протест Сакуры, капюшон поддался без всяких сопротивлений. Вместе с тем волна дрожи прошлась по телу от осознания того, как именно она сейчас выглядит. За такое поведение в пансионате её бы засмеяли, если бы не боялись как чумы. Круциатус был отличным воспитательным методом для особо отличившихся, но первое время Сакура пряталась в комнате и выходила только, чтобы поесть. Направленные на неё любопытные взгляды она воспринимала враждебно. Казалось, все они знали, как она здесь очутилась. Знали на что она способна и скольких существ, как животных, так и людей, воскресила за все то время, что жила в особняке отца. Известно им это было не потому что об этом писали в Пророке, о загадочном происшествии было написано максимум три строчки, а потому как на фоне незврачности остальных обитателей пансионата у неё одной были розовые волосы, торчащие в разные стороны. Она была тем самым акварельным мазком на черно-белой фотографии, от которого хотелось скорее избавиться, слишком он выбивался из общей картины. Мимо Тсунаде не прошло подавленное настроение Сакуры. Одним весенним днём она пригласила в свой кабинет и предложила скрыть настоящий облик. Сначала это были простые руны. Достаточно было произнести кодовое слово – и перед вами девочка с короткими черными волосами, такая же как и все другие в пансионате. Поскольку магия Сакуры все время выходила из-под контроля, руны действовали сами по себе, в них была уже заложена магия того, кто их нанес. Сейчас же – более сложные руны в виде татуировок хоть и скрывались за ухом, работали по такому же принципу. Кодовое слово она произнесла шепотом, минуя повороты в коридоре, ведущим в кабинет Учихи. Ни эльф, ни портреты не могли доложить хозяину, что это было за слово. Реакция Учихи была не совсем той, которую она прогнозировала. Да, в его глазах промелькнуло удивление, но чем дольше он смотрел на неё, тем напряженным он казался. Будто что-то сильно его беспокоило в её ярком образе. В конце концов, он резко поднялся с места и вместо того, чтобы призвать магией, зашагал к стеллажу с книгами. Для этого ему пришлось обойти столик с шахматной доской. Трость все так же покорно левитировала, дожидаясь призыва. На поиск необходимой книги у него ушло всего две попытки. Первая книга в четвертом ряду была стремительно пролистана и возвращена обратно. Вторая оказалось той самой. И она же подпрыгнула перед лицом Учихи и резво подплыла к Сакуре, сияя светом так будто в последний раз за её помощью обращались два века назад. Впрочем, её содержание было таким же древним. Будь это латинским Сакура еще могла бы разобраться, но с этими письменами она была не знакома. Даже шапочно. И откуда только в Учихе столько уверенности, что она та еще всезнайка, поглощающая информацию на всех языках мира? – А у вас там словарик не затесался между древнегреческой Антологией и Истории Магии за десятый век? Очень бы пригодился. – Прошу прощения? – Учиха настолько растерялся, что не смог даже этого скрыть, как подобает главе клана. Кто бы мог подумать, что нечто столь нелепое выбьет его из колеи. – С латынью я бы может и справилась, но с этим чудом, – она покачала головой. Признание расстроило книгу до глубины души. Обидевшись, она упорхнула обратно к хозяину в надежде, что тот её утешит. Чем в общем-то он и занялся, успокаивающе погладив корешок так словно делал это десятки раз. И не с ней одной. Счёт явно пошел на тысячу прочитанных книг. – Вы не изучали санскрит? – в этом вопросе было столько снобизма, что нельзя была не поджать в недовольстве губы. По-хорошему, запустить бы в него тарелку вместе с его эльфийским вином, но Сакура удержалась от внезапного порыва. – Прошу прощения, мне казалось, ваш отец или мать могли бы обучать вас санскриту, – не было похоже, что он пытался загладить свою вину. Однако это дало понять, что о её семье ему было известно далеко не всё. Лишь какие-то сведения о клане Харуно из древних источников как эта книга. Быть может, её отец и вовсе не был официально женат на матери, как утверждал. Иначе Учиха, впрочем, как и Сакура, смог бы найти о ней больше информации. Матушка не имела даже имени. Так и была похоронена где-то в саду особняка. После многочисленных провальных попыток Сакуры матушку наконец оставили в покое. Отец никогда ещё не был так зол. Потому место её захоронения осталось такой же тайной, как и её имя. Срывать злобу на ком-то вроде Учихи не самая лучшая идея, Сакура прекрасно это понимала, но ничего с собой поделать не могла. Окинув его презрительным взглядом, она процедила: – Как-то руки до этого не дошли. Выбились из графика, когда отец отправился туда же, где вы были три недели назад. Когда вернетесь на тот свет, передайте ему мои лучшие пожелания. В ответ лишь кивнув, Учиха сделал две копии страницы и поставил книгу обратно, при этом поблагодарив книгу за оказанную помощь. Столь бережное отношение к книгам напоминало то, с каким трепетом носилась с ними Тен-тен. Когда-то и Сакура была любознательна, не было ни одной книги, которую она бы не прочла в библиотеке отца. Тягу к знанием отец поощрял, лень – порицал. В особо солнечные дни бывало наказывал. Так что чтение больше не ассоциировалось с чем-то приятным. Это было способом получить одобрение. По сей день таким и оставалось. – Перевод будет готов к завтрашнему дню. Внимательно ознакомьтесь с содержанием, – все с тем же профессорским тоном произнес Учиха. Вместо того, чтобы вернуться на свое место, он изучал корешки книг будто искал еще какой относящийся к их делу томик. Не будь он так спокоен, Сакура вполне могла бы догореть до конца, но огонь потух так же быстро, как и вспыхнул. Все же долго сердиться на кого-то не в её характере. Исключения, конечно, были, но в случае с отцом невозможно было испытывать что-то кроме ненависти. Признаться, ей не терпелось узнать, что же там такое было написано в книге. Что-то, что имело непосредственную связь с цветом её волос. Кстати о волосах. Сакура нетерпеливо накинула капюшон и только тогда происходящее перестало приносить невыносимый дискомфорт. – А аналитическое эссе к какому числу подготовить? – В этом нет необходимости. Как и не было такой уж нужды наблюдать за тем, как Учиха перелистывал какую-то из книг, пока прытко-пишущее перо записывало его мысли. Причем на незнакомом Сакуре языке. И как тут не почувствуешь себя выкинутым за борт грузом? Получив то, что надо, Учиха будто терял в этом интерес и более к теме не возвращался. Вся радость от вкуснейших закусок и не менее прекрасного вина канула в небытие. Раздраженно вздохнув, Сакура отодвинула от себя поднос и поднялась, чувствуя, как мышцы от долгого сидения затекли. – Я ведь могу не напоминать о том, что побег – не лучшая идея? – Учиха прервал свое молчание, когда Сакура потянулась к ручке двери. – Ваши попытки выброситься из окна впечатлили эльфов до глубины души. Пощадите этой ночью их хрупкие сердца. И как тут не застыть невинным с виду тануки? – Мне нельзя подышать свежим воздухом? – она скрестила руки на груди, прекрасно понимая, что это больше похоже на жест защититься от обвинения. – Утром Риоко покажет вам сад, откуда так же будет не просто сбежать. – Какие курортные здесь условия. – Риоко прикладывает все усилия, чтобы вы не чувствовали себя узницей. Не забудьте его поблагодарить за старания. Не каждый день ему приходится наведываться в магловский район ради парочки круассанов. Если ответить, то она задержится здесь ещё на полчаса. Будет спорить до посинения. Но кому это надо? Лишняя трата нервов и времени. Сакура решила обойтись красноречивым фырканьем. Правда, при виде эльфа в коридоре почувствовала себя виноватой за ночную вылазку. «Сладких снов» же Учихе желать она не стала, потому как вместо этого вполне случайно могло бы вырваться пожелание ему скорее, как выразилась бы Темари, сдохнуть и оставить их наконец в покое.

***

      Сад впечатлял не только своими размахами, но и завораживающей красотой цветов. Аромат не сводил с ума, но слегка пьянил. Сейчас бы сюда Ино с Хинатой. Они куда лучше разбирались в цветах и могли наизусть назвать с десятки редчайших растений, Сакура же на их фоне блекла в своих познаниях. Факультатив по икебане прошел мимо неё: она предпочла вместе с Тен-тен просиживать штаны на Истории Магии. Там прекрасно спалось под убаюкивающий голос Куренай-сенсей. Как раз то, что надо перед садистскими тренировками с Анко. Даже Темари жаловалась на нагрузку, не говоря уже об остальных. Вот так и вышло, что Сакура смогла определить только примулы, камелии, нарциссы и розы. Все это росло в особняке отца. Не благоухало и не ослепляло своей красотой, оно просто росло и умирало, чтобы после возродиться с новой силой, хотя казалось бы не могло быть на это больше способно. – Госпожа Сато, – эльф указал ей на беседку. Та сочетала минимализм японской архитектуры и уют загородного европейского сада: витиеватые кованые вставки французских балконов, кружевные занавески, тут и чайный столик с изогнутыми ножками, а потом вдруг карахафу, так напоминающий своей волнообразной линией то, что обычно украшало крыши храмов. Не забудем и фонарики в форме каменных ламп. И все же западного было больше, иначе слишком бы оно выбивалось из общей картины. – Не желаете позже пообедать в саду? – В саду так в саду, – ей было все же неловко от столь вежливого обращения. – Я могу побыть одна? – Хозяин не против, – Риоко поклонился и трансгрессировал. Туда, откуда мог её видеть, не иначе. Бросив кожанку на спинку стула, Сакура поспешила сесть. Пока весь Токио утопал в дожде, сад Учих наслаждался летней прохладой. Пот выступил на лбу, а водолазка неприятно липла к спине. Теперь-то она поняла, почему эльф оставил вместе с завтраком летнее шифоновое платье с цветочным принтом. В тот момент она посчитала это своего рода издевательством. Ведь благие намерения эльфа не означали, что таковы намерения его хозяина. Обещанный конверт с переводом лежал на чайном столике. Чернила на плотную бумагу легли без нареканий, да и читать было просто. Не то, что почерк Тен-тен, поди разбери, что ей надо. Пробежавшись по строчкам так будто васи вот-вот отберут, чтобы перепродать за сотню галлеонов, Сакура поняла для себя одно: с каждым новым словом ей все меньше нравилось содержание. Прародительница, о которой бредил отец, как оказалось, оставила свой след не только на его душе, но и на страницах философско-практического трактата о природе души, антимагии и защите от посмертных чар «Невидимая нить: Душа, тело и запретные чары» за авторством некоего Джирайи. Как пишет автор, «Прародительница появилась из цветущего дерева, расцветшего в день, когда звезды стояли не так, как всегда (что, в общем-то неудивительно, так оно всегда и происходит, не в тот день и не в тот час). То дерево – сакура, выросшая на месте, где когда-то было пролито немало крови, где не были оплаканы души несчастных. Были и те, кто считал, что это был гибрид акации и сливы, но факт оставался фактом: она появилась из цветущего дерева. Прародительница была красива так, как бывают красивы вещи, за которые потом платишь. Только не золотом, а собственным благоразумием. Она умела воскрешать мертвых, если их души не забывали свои имена. Те, кого она возвращала, жили еще долгие годы, будто и жизнь и смерть были подвластны ей. Её потомки, особенно девочки, рождались с волосами цвета вечерней сакуры и глазами, как у мокрого лягушонка, только ярче. Их сила была иной, более глубокой и страшной, чем сила мужской линии. Они не только обладали даром, но и умели чувствовать смерть: её границы, дыхание, паузы. Мужчины этого рода были немы для дара, но в их генах был ключ, как старый клинок, спрятанный в ножнах и передаваемый по наследству. Где она теперь, эта Прародительница? Кто знает. Может, спит под корнями того самого дерева, что цветёт только раз в девяносто девять лет и только если на него никто не смотрит. А может, ходит по миру под видом странной женщины в серой мантии? Другие говорят, она больше не где-то, а в ком-то. В потомках, что рождаются с волосами цвета закатного неба и глазами, как трава на склоне горы, где никто не ходит. Рассыпалась золотой пылью по потомкам». Да уж… такое себе чтиво этот философский трактат. Особенно сравнение глаз с мокрым лягушонком и двойный смысл, скрывающийся за старым клинком в ножнах. Не говоря уже о том, насколько была красива Прародительница. При всем при этом в мастерстве перевода можно не сомневаться, Учиха передал слог автора настолько живо, что и не сразу признаешь за перевод. Об этом свидетельствовал разве что почерк. Уж очень он отличался от того стремительного, озорного и небрежного в оригинале. Перечитывать однако не было никакого желания. Заботило другое: должна она подтвердить или опровергнуть прочитанное? Более того, Учиха вполне мог бы перевести то, что посчитал нужным, а по настоящему ценные сведения оставил при себе. Сакура откинулась на стул и усмехнулась собственным мыслям. Доверие. О каком доверии может идти речь? Пожалуй и пяти тайн будет недостаточно, чтобы она поверила в его искренность. Думала она так именно по той причине, что и сама не собиралась быть искренней.

***

      Раз не сработали деньги, в ход пошла более тяжёлая артиллерия. По-другому и не объяснишь, почему эльф с каждым новым днём подавал все более сочные и вкусные блюда. Вместо того, чтобы истончиться, Сакура скорее наберёт два-три килограмма. Такого рода издевательства она не ожидала. – Десерт, госпожа. Сначала появилась тарелка с фисташковым чизкейком и сразу после этого айс-американо из магловской популярной кофейни. Как же тщательно эльф изучил лучшие заведения магловской части Токио, которые и в сравнении не годятся с тем, что подают волшебникам. В чем маглы преуспели, так это в кулинарии. По-настоящему талантливых поваров-волшебников можно было посчитать по пальцам. Магия, по мнению, Сакуры не могла придать определенным блюдам того самого вкуса. А ещё волшебники были ужасно старомодны, их закостенелые мозги отказывались признавать шедевры магловской кулинарии. Для них готовка была сравни зельеварению, а такой подход был только в минус. Еще одним преимуществом разработанных Тен-тен перчаток было то, что они были как водоотталкивающими, так и противобактериальными. Как же это облегчало жизнь! Сакура больше не испытывала панического стресса во время совместной трапезы с девочками. С ними обеды и ужины проходили так словно под ухом взрывали фейерверки, а до чего тактильной была Ино. Её совершенно не волновало, как сильно её шибанет Круциатусом, они должны подержаться за ручки, раз потереть друг другу спинки Сакура категорически отказывалась. Наблюдая за всем этим, Тен-тен со вздохом признала, что пора усовершенствовать свое изобретение. Однако несмотря на то, что Сакура могла без препятствий есть любую выпечку или фрукты в перчатках, она предпочитала по-прежнему нарезать яблоки ломтиками, а круассаны держать в завернутом в салфетку виде. Удивительно, что эльф учитывал эти мелочи с самого первого дня. – Риоко, – неловко начала она. Признавать свои ошибки она умела, но делала это с большим усилием над собой. Эльф встрепенулся, смотря с такой преданностью, что фисташковый чизкейк мог бы легко застрять в горле. – Прости, что так вышло с пирожными. Меня просто немного… взбесил Саске. Первый день и все такое. – Госпожа, вы не должны извиняться, – эльф принялся сердечно кланяться. – Может, вам что-нибудь еще принести? Чего бы вам хотелось? Хозяин не привередлив в еде. Эльфы на кухне совсем тоскуют без дела теперь, когда… – он осёкся и испуганно застыл будто отчитывал себя за то, что чуть не проговорился. – Что-то я не вижу твоего второго хозяина. Никак не может оправиться от заварного крема? – как можно беспечнее перевела тему Сакура, десертной вилкой разделяя чизкейк на маленькие кусочки. – Господин занят, – Риоко взял себе в руки, возвращая былую строгость дворецкого. – Так мы с тобой тут одни. Не считая Учиху. И эльфов на кухне, – Сакура продолжала прощупывать почву, несмотря на бдительность эльфа. – Можно сказать и так, госпожа. Если вам ничего не нужно, я оставлю вас. Сакура в ответ только кивнула, задумавшись, что же может скрываться за недосказанным «теперь, когда…». Слишком сосредоточившись на собственных теориях, она не сразу почувствовала чужое присутствие. Только тогда, когда ветер закружил в танце лепестки камелий. Сакура проследила за тем, как ветер, подхватив их, уносит дальше от беседки, и едва не подпрыгнула, встретившись взглядом с тем, кого не ожидала увидеть в саду полном цветов. Она и сама не подходила этому месту, но Учиха была куда более темным пятном в цветастом раю, чем она в любимой водолазке и джинсах. – Как в Токио? Сыро и дождливо? – она намекала на его кашемировое пальто с очередным набором амулетов как на лацканах воротника, так и на шее поверх тонкой водолазки. – Терпимо, – Учиха призвал для себя стул и с присущей аристократам плавностью сел, трость он по-прежнему держал при себе. Это не могло не радовать. – Для чего именно вы хотите встретиться с Саске? Сакура глотнула охлаждающий айс американо, надеясь, что это поможет не чувствовать себя так словно она находилась у жерла извергающего лаву вулкана. Похоже, эльф доложил о её провальном допросе. Заложил её, и секунду не колеблясь. – Да так. Поболтать о том о сем, – не было никакого желания объяснять, что с его младшим братом было куда проще. К тому же, от его магии не тянуло мёрзлой сыростью и трупным холодом. Хоть немного, но было тепло как от тлеющих угольев в ладонях. – Вы немного… жуткий. – Жуткий садовый гном, вы хотели сказать? – оно было произнесено с таким равнодушием, что не скажешь точно: был это сарказм, издёвка или остроумная шутка. Именно поэтому с его братом было просто. Если он хотел тебя убить, то это сразу было заметно. Не было надобности в театральных представлениях и странных играх. – Учитывая обстановку, – продолжать она не стала, вместо этого обвела взглядом летний сад. – Мы вроде не договаривались о встрече, – это было завуалированным «Никто вас здесь не ждал». – Я буду вынужден отсутствовать в течение недели. Не больше восьми-десяти дней, – какой бы ни была расслабленной его поза, глаза его подмечали каждую деталь и на фоне примул их цвет казался еще насыщеннее, будто до того, как появиться перед ней, он испил крови парочки неуловимых преступников. Или девственниц. – Ладно вам, я никуда не убегу. Скучать тоже не буду, – она подмигнула, прекрасно зная, что подобное Учиху не смутит, но может вызвать и другую реакцию. Надо же как-то прощупать грань, через которую не стоит переступать. Пока что до этой самой грани было очень далеко, судя по тому, как сухо он ответил: – Библиотека будет в вашем распоряжении. Другие развлечения предложить не могу. – Я предпочту книгу за чашечкой кофе, чем то, что было вчера, – её все еще передергивало от вида плоти, пожираемой чёрным огнём. – Что именно вам не понравилось? Наши гости из Азкабана, эльфийское вино или правдивость сведений о Прародительнице? – казалось, это не она, а он прощупывал грани, переступить которые ему удавалось проще простого. И не только из-за того, с какой тонко ощутимой угрозой это было произнесено. Сакура сделала вид, что восхищается красотой сада, потому так и тянула с ответом, хотя на самом деле не знала, что сказать. Ей ничего не нравилось. Всё, что имело отношение к Учихам, было не по душе. Чем дольше она здесь находилась, тем больше ощущала себя как в западне, так и в тупике. Это начинало выматывать, а ведь прошло только три дня. – Я устала повторять, но повторю: дольше пятнадцати минут я не могу воскрешать мертвых. Через восемь дней ваш брат, возможно, устроит повторные похороны. Думаю, мы можем попрощаться на этой хорошей ноте, господин Учиха. Так, в полном молчании, ощутимым каждой клеточкой тела, до того это раздражало, прошло порядком семи-восьми минут. Эти долгоиграющие антракты действовали на нервы, не спасал даже чизкейк на тарелке. Сакура держалась из последних сил, чтобы не прошипеть хоть что-то. А его, похоже, ни в коем роде это не беспокоило. Он мог часами нависать гильотиной над её шеей. Прочистив горло на пару децибел выше, Сакура все-таки перевела на него взгляд и злобно прищурилась. Не может ли быть такого, что Учиха глубоко задумался? Ну да, чего ему бояться в её присутствии? Смерти? Он уже мертв. Сакура моргнула. А что, если…? Нет, тогда бы тело упало навзничь. Или все дело в амулетах? Они не дают телу начать процесс разложения? Что-то вроде заклинания для охлаждения тела? Или… Чёрт возьми, да она поседеет раньше, чем Учиха отправится на тот свет! – Вы не могли бы перестать смотреть на меня столь пристально? – это было до того неожиданно, что могло бы сойти за слуховые галлюцинации. Собственно поэтому Сакура наклонила голову так, чтобы лучше его слышать, и грубо переспросила: – Чего? – Хорошо вам провести время до моего возвращения, – Учиха ограничился лишь этим. Трость дрогнула в его руке, сверкая ониксами ворона в сторону Сакуры. Амулеты встрепенулись, откликаясь на зов тихой мелодией. И один кивок спустя – Учиха исчез, превращая тем самым летний пейзаж броских примул в искаженное зеркальное безумие. Вот и поговорили. Целая неделя без главной звезды ничего кроме скуки не принесет. Отсутствие Учихи только затягивало дело. Искать способы побега, конечно, она не забросит, но что-то подсказывало: всё это бесполезно. Прошло уже три дня, а двустороннее зеркало Хинаты до сих пор не подавало сигналы. Патронусы девочек тоже не доходили до неё. Все способы связи, которые они обговаривали до её появления в поместье Учих, по плану должны были быть уже опробованы. Оставалось только ждать. А что она ненавидела больше чем бездействие – ожидание.

***

      Доступ был открыт не ко всем секциям библиотеки, а даже если и был, Сакура либо не поняла и половины, либо уснула прямо на открытом томике по темнейшим заклятием мира сего. Такое себе зрелище. Приведет в ужас любого книжного червя. Чтение наскучило ей на второй день. Она нашла парочку неплохих приключенческих романов, но они не увлекали так же сильно, как приключения собственной жизни. На третий день без Учихи Сакура поняла, что с неё хватит заумных текстов, и предложила Риоко сыграть в карты. Сначала эльф отказывался, но когда Сакура буквально умоляла его познакомить с другими эльфами, он согласился. До того его тронуло искреннее желание Госпожи Сато поблагодарить каждого эльфа за заботу о ней. Отчасти это было откровенной манипуляции, отчасти – всему виной скука. Так вот и получилось, что на шестой день, с эльфами и в карты можно было поиграть, и в боулинг, и в бильярд. Ничего того, что навредит их здоровью, иначе Риоко не дал бы своего согласия. Что удивительно, хозяина в известность он решил не ставить. Потому как побеги госпожа не устраивала и вела себя исключительно послушно. Она даже выучила имена каждого эльфа в поместье. Понятное дело, выучила Сакура имена с одной целью: то тут, то там порасспрашивать об Учихах и тайных подземельях. Первым делом она заприметила горничную Мико. Уши её трепетали, как у кролика, а голос звучал тоненько и испуганно. Постепенно она привыкала к Сакуре и уже отвечала бодро. Она не так много знала, только то, что хозяин редко покидает поместье, а их всех перевели сюда за неделю до того, как появилась сама Сакура, раньше они прислуживали другой резиденции. Похоже, Учиха позаботился о том, чтобы информация не просочилась за пределы особняка, сменил всю прислугу и оставил Сакуру с носом, так сказать. Самый ценный информатор был Риоко, задобрить которого было сложнее, чем оседлать дракона. Знакомство с Кику, долговязым эльфом-садовником, оказалось более продуктивным. Сад, за которым он ухаживал на протяжении вот уже тридцати лет, с того самого момента, как родился хозяин, не всегда был таким благоухающим и прекрасным. Он не мог рассказать, что именно изменило мнение хозяина и почему десять эльфов были направлены Кику в помощники, хотя ему очень хотелось поделиться своими мыслями на этот счет. Выслушав длиннющую лекцию о полезности корней мандрагоры, а после – душераздирающую арию этих самых мандрагор, Сакура поняла, что ловить ей тут нечего. Еще один день в компании Кику и она окончательно оглохнет. Когда она уже сдалась, настало утро седьмого дня. Плотно позавтракав, Сакура спустилась в библиотеку. В сопровождении Риоко она не нуждалась, эльф решил довериться ей и больше не преследовал по пятам. Хотя бы до приезда хозяина. Точнее сказать, Риоко просто-напросто проиграл ей в карты. Повесть о мальчике по имени Наруто читалась по диагонали. Интересной она стала ближе ко второму тому. Повзрослевшие герои импонировали куда больше и концовку второго тома Сакура дочитывала, сидя на лестнице, ведущей на второй этаж библиотеки. За окном уже была ночь, а она все никак не могла успокоиться, пока не найдет третью часть. Судьба мальчика волновала её постольку-поскольку, зато трагическая история его наставника! Должна же она узнать, как именно он лишился своего глаза! Только вот третий том все никак не хотел находиться. Час спустя Сакура выдохлась. На третьем этаже она наткнулась на письменный столик с мягким креслом и рухнула в объятия кресла, не задумываясь. Признаться, тайны Учихи ушли на второй план, ей кровь из носа нужен третий том. Бурча себе под нос что-то о несправедливости, она смотрела в потолок, напоминавший полотно созвездий. В последний раз она смотрела на звезды так внимательно в день смерти отца. Она чувствовала себя такой же свободной, как и звездное небо. Особняк отца и все те ужасы были так же далеки, как и звезды. Хоть и ощутимы, они все еще были недосягаемы. – Другого места не нашлось? – прогремел звучный бас. Сакура резко поднялась и вооружившись книгой принялась оглядываться в поисках источника звука. – Будь я мухой, книжонка тебе еще помогла бы, – не без тени насмешки прошлось раскатом грома по длинному коридору библиотеки. Планировка третьего этажа больше напоминала лабиринт, чем привычное понимание книжных стеллажей. – За неимением чего другого, – раздраженно буркнула Сакура, и не собираясь разжимать пальцы. Всяко лучше быть хоть с каким-то оружием. Как говорится, покалечить можно и вилкой в глаз, при всем желании. – Палочка тебе на что? – в этом высокомерном тоне проскальзывало что-то знакомое. – Для боггарта голос у вас староват, – она обвела взглядом ряд стеллажей, гадая в каком из них прячется непонятное существо. Боггарт Сакуры звучал совсем иначе. – Боггарт, – такого количество презрения не было даже у некоторых министерских. – В поместье Учих боггарты не водятся. Ага, звук исходит с левой стороны. Третий ряд с конца. Сакура как можно бесшумно подбиралась ближе. Сияние звезд над головой избавляло от нужды брать с собой фонарь. В любой другой ситуации она, конечно же, полагалась на Люмус. Но, как говорится, за неимением другого… – То, что вы не встречали боггартов, еще не значит, что их нет, – она старалась говорить так, чтобы не было ощущения, что она все ближе. – Не прошло и пяти минут, а я уже раздражен. – Это я умею, – весело заметила Сакура и наконец дошла до необходимого стеллажа. Полки были заставлены книгами. В общем-то ничем этот ряд не отличался от других. За исключение того, что в самом конце одна из полок оказалось пустой. Подойдя ближе, она удивленно подняла брови и с недоумением воскликнула: – Портрет? Никто не отозвался. Похоже, она задела чьи-то чувства. Портрет не назовешь внушительных размеров. Пылью он покрыт не был, лежал себе на полке и смотрел на поверхность той что выше. И как он не сошел здесь с ума от скуки? Судя по отсутствию пыли на рамке, изгнан он был не так давно. Не колеблясь, Сакура подняла его с полки и до того, как тот начнет ругаться, поставила у стены так, чтобы можно было нормально рассмотреть того, кто был на нем изображен по самый пояс. – Насмотрелась? А теперь отнеси меня туда, где я должен быть: в Зале Трофеев, – приказной тон мог бы напугать эльфов, да и обычных волшебников, только вот Сакура даже по меркам волшебников не была такой уж и обычной. Мужчина на портрете в нетерпении сложил руки на груди, игнорируя скрипучий звук его самурайских доспехов. Художник сделал особый акцент на брони, нежели на заднем фоне, хотя то, что было позади героя, показалось куда интереснее. Действительно ли то была гора из черепов? Если говорить о внешности мужчины, тут и гадать не надо, кем он был. Учиха. На двести или триста лет старше, но все такой же Учиха. В нем узнавались черты обоих братьев. А ещё ему не помешало бы причесаться. Вряд ли волосы торчали во все стороны по вине художника. Возможно, ему только возраст поправили. На вид ему было не больше сорока. – Чем платить будете? – Сакура прекрасно понимала, что в сравнении с ней его ситуация была ещё более безнадежной. Самое то, чтобы выторговать себе что получше. До чего же знакомый прищур! С таким же недовольством и глубоким раздражением на нее смотрел Учиха-младший. – Напомни, кто ты у нас? – Моё имя ничего вам не скажет. – Это решать уже мне, – его густые брови сошлись на переносице. И в эту же секунду Сакура ощутила исходящую от него ауру. Она не слышала раньше, чтобы портреты были кровожадны или жестоки, но по рассказам Тен-тен, портреты невероятно сильных магов вполне были способны затащить в иллюзорный мир, в котором время протекало совсем по-другому. Это было возможно в комбинации с умениями японских художников доносить то, чего не могли достичь их западные коллеги. Насторожившись, Сакура отодвинулась от портрета. На всякий случай смотрела как бы на него, но на самом деле в стену. Кстати, почему за этим стеллажом была стена? – Имя у меня не такое выдающееся как у вас, – она сменила тактику. Любой обходной путь подходил, лишь бы не усложнять себе жизнь. – Я здесь гостья. – Гостья в главном поместье? – показалось или нет, но он будто расплылся в ухмылке. – Да ещё и с пропуском в библиотеку? – За эту неделю ничего интереснее этой книги я не обнаружила, – она все ещё держала второй том при себе. – Такая себе привилегия. – Тогда тебе повезло, что я, Учиха Мадара, нашел тебя. Разумеется, это он нашел её! Наверное, стоило выдать хоть какую-то реакцию. Должно же его имя иметь вес. Поначалу Сакура смогла выдавить из себя только кислую мину, но потом её озарило. Вот он! Ключ к необходимой информации. Сакура засияла как гоблин при виде мешка золота. – Обещаю, верну вас куда угодно, – немного погодя она добавила: – Но не дальше этого поместья. Меня тут держат узницей. Всё никак не получается сбежать. – Попасть сюда проще простого, сбежать, – он покачал головой. В его глазах промелькнули прошлые деньки и оскал его стал кровожадным. – Выйдет лишь тот, кто Учиха по крови. Кто не Учиха… в мое время их либо казнили, либо они умирали естественным путем. Чёрт, а этого не было в её бинго-листе. Если окажется, что поместье и все относящиеся к нему правила возводил этот самый Мадара, она первым делом сожжет его портрет, не жалея ни о чем. Любопытно будет посмотреть на реакцию вернувшегося хозяина. – Это не первый мой визит. Как-то же я вернулась в первый раз. Значит, способ сбежать есть, – она надеялась, он предложит ей еще какой вариант кроме того, чтобы трансгрессировать под ручку с одним из братьев. – Для создания порт-ключа нужен Учиха. Живой. Всё как всегда завязано на крови. Нет крови – нет выхода. Придется полагаться на свои навыки убеждения. Ближе к концу их эпопеи с доверием надо постараться выторговать выгодные условия. Как и для жизни, так и для её банковского счёта. – Значит, сбежать вы мне не поможете, – И почему эти Учихи одни сплошные бесполезные садовые гномы? – Ладно, но хотя бы с этим? – Сакура закатала рукав водолазки и показала проклятую метку. Не то, чтобы на его лице проскользнуло удивление, но он выглядел так будто в этом всём было что-то не так. Он задумчиво провел по подбородку. В это же время один из черепов на его горе трофеев скатился вниз. – Чем же ты насолила моим потомкам? – Я? – и как тут не возмутиться. Совершенно несправедливое обвинение! – Кто кому портит жизнь, так это они мне. Особенно тот, что постарше. Якобы весь из себя такой аристократ. Сначала пытался задобрить меня миллионами галлеонов, а потом сжёг на моих глазах опаснейшего маньяка, не говоря уже об оборотнях. Подал мне их на блюдечке. Для такого угрюмого с виду мужчины Мадара смеялся уж очень заразительно, хоть и зловеще. – В поместье весело как и всегда. Жаль, я всё пропустил, – он будто вспомнил о том, что давно мертв, и серьезно так загрустил. Было как-то неловко подбадривать его, поэтому Сакура дипломатично промолчала. – Не повезло тебе с меткой. – И как от неё избавиться? – Есть один способ, – его хриплый короткий смешок ничего хорошего не сулил. – Отрубить себе руку. Желательно топором или пилой, кухонные ножи не помогут. На что она вообще надеялась услышать от кого-то вроде Учихи? – Ignis Reverti, – отбросив шутки, он заговорил серьезно. – Огонь, что горит благодаря истине. Магический огонь способен прожечь метку до основания, не коснувшись плоти. Перо феникса и осознание своей невиновности сожжет метку, но только если та была наложена по принуждению. Иначе сгоришь сама. Тот самый феникс, редчайшая птица, заполучить которую мечтает каждый выходец из Священных Семнадцати? – Такие существа не водятся в поместье Учих, – закончил он, вселяя абсолютное безнадежье. – Проку от вас, конечно, – расстроенно выдохнула Сакура, не обращая внимание на исходящее от Мадары недовольство. – С внешним миром я связаться как-нибудь могу? Есть какие-нибудь руны? Только без жертвоприношений. – Зал Трофеев – и мы продолжим разговор, – Мадара нащупал то, чем он действительно может ей помочь. Знать бы еще, где этот самый Зал Трофеев.

***

      Отвлечь Риоко удалось просьбой найти ей третий том о мальчике Наруто. Особо притворяться и не надо было, Сакуре и вправду не терпелось дочитать до того, как явится хозяин поместья. С его появлением ей явно будет не до книг. Эльф сдержанно улыбнулся и отправился на поиски, оставив Сакуру в комнате. Портрет был надежно спрятан в рукаве мантии. Был даже соблазн утащить его в качестве подарка Тен-тен. Такая редкость встретить портрет способный затащить в иллюзорный мир. Теперь-то Сакура была в этом уверена, иначе как он прознал про книгу в её руках? Да и третий этаж не представлял собой лабиринт. Всё это был обман. Как и звездное небо. Зал Трофеев, согласно инструкциям Мадары, находился в левом крыле, самой отдаленной части. Следящие за ней другие портреты на время были погружены в глубокий сон. Разумеется, стараниями Мадары. Столько усилий ради того, чтобы не чувствовать скуку – Сакура прекрасно понимала его и даже сочувствовала. С другой стороны было приятно позлорадствовать вместе с ним, устраивая скромный бунт. Быть может, её решение помочь повлечет за собой серьезные последствия… В таком случае с самого начала следовало запретить ей вход в библиотеку. Или недооценивать своего предка. Как он сказал? Самого Учиху Мадару. То, что перед ней Зал Трофеев, сомнений быть не могло. При виде такого количества темных артефактов Тен-тен сошла бы с ума. Однако это еще и значило, что пройти мимо их соблазнительного шепота, было той еще сложной задачкой. Сглотнув, Сакура призвала портрет и едва успела поймать его за угол рамы. Мадара что-то пробурчал, но из-за шепота других артефактов было не разобрать, она уловила только тон глубокого недовольства. Подобно музейным экспонатам артефакты были подсвечены мягким светом. Сакура с интересом рассматривала каждый из них, пытаясь запомнить самые важные детали, чтобы после передать воспоминания Тен-тен. Страсть подруги удачно сыграла на руку: Сакура остановилась, примитив кое-что смутно знакомое. А это случайно не те самые амулеты, которыми обвешался Учиха? – Не сбиваемся с пути, – напомнил ей Мадара. – От этих безделушек для тебя никакого проку. – Это ещё почему? – прежде чем он ответит, она не удержавшись с иронией подметила: – Опять что-то из раздела «Ты не Учиха – тебе не понять»? – Куда тебе понять величие клана Учиха, – не было надобности видеть его, и так понятно, что он покачал головой. – Я создал эти амулеты, чтобы те служили на благо клана. В них содержатся воспоминания главы. Самым ценным амулетом всегда считался мой, – не без тени бахвальства сказал он. – Нет волшебника в Японии, который странствовал по миру столько, сколько я. Мне известно столько всего, что оно не сможет поместиться в твою пустую головушку. – Преклоняюсь перед вашим могуществом, Мадара-сан, – Сакура не старалась выказать и толики уважения в голосе. Мадара благосклонно проигнорировал её, продолжив: – Бесценные знания о древней магии. Не каждому дано понять их. Потому для таких как ты это просто безделушка. Недостаточно быть просто талантливым волшебником, нужно обладать острым умом. Я бы сказал, неординарным. – Как вы кстати оказались в библиотеке? – она отвлекала себя разговором, чтобы не дать себе увлечься кинжалом украшенным рубином на рукоятке. До чего же он был красивый! Так и просился на руки. Но если она соблазнится, то Воющие чары тут же дадут о себе знать. Или какое похуже заклинание будет ждать наглую воровку. – Кто посмел с вами так поступить? Я с радостью преподам ему урок! Одному из братьев, тому, что помладше, я отплатила как следует. Вы бы видели, какой шрам я оставила. Настоящее произведение искусства. Еще немного и придумаю, как испоганить жизнь старшему. По Залу Трофеев прошелся громоподобный смех. Местами даже дьявольский. – Виновника ты уже наказала. Мальчишка – вроде как его имя Саске, всех уже и не упомнишь, – темпераментом весь в меня. – Но почему вас не вернул обратно…, – Не хотелось не то, что думать об этом человеке, даже произносить его имя. – брат Саске? – С тех пор, как он снял заклинание вечного приклеивания, я не желаю иметь с ним никаких дел, – Мадара постепенно проявлял признаки своего возраста, напоминая уставшего от портретной жизни деда. – Два века подряд я обитал в главном кабинете, пока этот мальчишка не избавился от меня. Думал, я не прознаю, что он – всему виной, – разговорившись, он выдал больше положенного, но его это не особо заботило. – Когда-то в поместье кипела жизнь. Нас было больше, а сейчас – горстка. Зал Трофеев – ничто иное как подачка от предателя рода. Повисшее молчание не вызывало того же дискомфорта, как это было с братом Саске. В какой-то степени Сакура почувствовала, что не одна. Враг был общий и это бодрило. Чтением и играми в карты ненадолго получалось отвлечься от тяжелых мыслей. Неизвестность, в которую она была погружена, пугала больше, чем бой с реальным врагом. – А вы не тут случаем висели? Сакура приметила пустующую стену. Отсутствие каких-либо артефактов в радиусе пяти метров было очень подозрительным. Мадара прогремел своими доспехами и издал утвердительное хмыканье. Вешать портрет без палочки – такое себе занятие. На месте старика Мадары и она бы не обошлась без крепкого словца. Основная проблема была в росте. Пришлось приложить немало усилий, чтобы портрет приклеился магнитом. Благо стена отозвалась на магию портрета, иначе все было бы зря. Сакура бесцеремонно легла на холодный пол. Прыгать с портретом не входило в список упражнений по физической подготовке, хотя стоило бы добавить, это сложнее чем уклоняться от Летучемышинного сглаза Ино. Если Учиха перевесит портрет, она собственноручно сглазит каждого Учиху в этом доме, хоть живого, хоть мертвого. И пусть проклятая печать изведет ее Круциатусом и потом нещадно будет чесаться с месяц как минимум, не давая заснуть, ей все равно. – Довольны? – она продолжала лежать, уставившись в потолок. Потому только сейчас заметила готические элементы. – На что другое ты все равно не годишься. Сакура не особо обиделась, восприняв скорее как шутку, чем критику. К тому же, Мадара был прав, без палочки, без магии и без дара ни на что большее её не хватит. Учиха перекрыл кислород по всем фронтам. – Связаться с внешним миром, – Мадара решил без напоминаний выполнить свою часть уговора. – в твоём случае возможно, если кто-то из с твоих знакомых каждый день просматривает одну и ту же книгу, – сколько сомнений в его голосе. Сомнений касательно Сакуры и её круга общения. – «Зельеварение для чайников» не сойдёт, в поместье такие книги не водятся. – Как и боггарты с привидениями, я помню. – То, что ты не встречала приведение, еще не значит, что его нет. Сакура приподнялась на локтях, в удивлении приоткрыв рот. В пансионате обитало одно единственное привидение, но оно было до того необщительным, что одно нахождение с ним в одном пространстве наводило скуку. Поместье же Учих было кладезем для разгадок тайн. Тут тебе и темные артефакты, портреты с иллюзорными способностями, десятки эльфов, приведение – пока непонятно одно или несколько – и, конечно же, живой мертвец! Выбирай любое развлечение, не ошибешься. – Где можно найти его? За десять дней ни одного столкновения. – Ещё не время, – философские замечания совсем не подходили его внешнему образу, хотя старик многим ценным мог поделиться. Не зря же Учиха держит при себе амулет с вековыми знаниями Мадары. – Выбери в библиотеке книгу, которую твой знакомый или знакомая, точно откроет, – Сакура поправила его: «знакомая». – Послание должно быть оставлено кровью на одной из страниц этой самой книги. Используй вот эту руну, – все еще сложа руки на груди, он поднял указательный палец и в сознании Сакуры появилось изображение руны. – Проклятая метка не сможет заблокировать магию крови. В течение суток послание будет на экземпляре твоей знакомой. Ответ пишется таким же способом. Если та сторона отличается хоть каким-то интеллектом, догадается, что делать. – О, не сомневайтесь, – Сакура радостно ухмыльнулась. Уж девочки поймут, что делать. Хотя стоит подсказать, как выглядит руна. Время всё-таки не было на их стороне. – Имей в виду, что руна тот ещё вампир. Чем чаще используешь, тем меньше крови у тебя остаётся. И да, кровь должна быть твоя. – Отлично! Этим и займусь, – Сакура так резко поднялась, что слегка закружилась голова. – Шрамы не затянутся сами по себе, – Мадара звучал как голос разума. Стоит признать, польза от него все же есть. – Лучше бы тебе попасться младшему из братьев, старший – до последнего будет молчать. Пока ты будешь обмениваться письмами с подружкой своей, он будет знать содержание каждого послания, а значит, действовать в соответствии с новой ситуацией. У него на тебя явно далеко идущие планы. – Одна надежда на то, что он уже подох где-нибудь в канаве. Вместе с тросточкой своей, – усталость делала её злобной и грубой на слова. – Кстати! Вы случайно не были знакомы с какими-нибудь Харуно? – как бы беспечно оно не было произнесено, сердце все равно тревожно сжалось в груди. Лицо Мадары было нечитаемым. – Случайно был, – наконец признался он, не задаваясь вопросом, почему Сакура вдруг спросила об этом. По-крайней мере вслух. Просить его продолжить было одновременно самым простым и самым сложным. Сакура выбирала лёгкие пути, но в данной ситуации они не помогали. Мадара сделал выбор за неё, благосклонно поделившись фактами своей жизни: – Впервые я встретил Мебуки Харуно на острове Кюсю. Жила она обычной жизнью маглы: ловила рыбу, продавала её и ею же питалась. Со мной она не считалась. Дохлый окунь ей был куда приятнее, чем я, – не без тени улыбки рассказывал Мадара. Взгляд его переменился, как и то, что происходило дальше: – Примерно десять лет спустя наши дороги сошлись уже в Токио. Умер давний друг, хотя тогда я считал его своим заклятым врагом. Похороны Хаширамы должны были состояться в среду двадцать четвертого сентября. В итоге они так и не состоялись. Харуно, как выяснилось, была не такой простой, какой хотела казаться. Когда я узнал, как именно Хашираме удалось одолеть Смерть, чертовки уже и след простыл. В планах было разыскать её, но у судьбы были другие планы. Причина смерти часто была самой нелюбимой темой мертвецов, потому Сакура не стала уточнять, как именно Мадара умер. Явно не от старости. – Харуно Мебуки долгое время была для меня загадкой, сейчас-то я знаю, каким даром она обладала. Что-то подсказывает, ты и без меня знаешь, о каком даре я говорю. – Понятия не имею, – с лукавой улыбкой покачала она головой. – Ну-ну, – хмыкнул он в ответ. – Я вас ещё навещу. Если получится улизнуть. Не скучайте без меня. Мадара в ответ только сложил руки на груди и позволил левому уголку его губ подняться. Они друг друга поняли без слов. Хорошо иметь хоть какого-то союзника. Придется признать, что портреты не так уж и плохи. Как и Учихи. Иногда от них есть прок. Зал Трофеев Сакура покинула с ликованием. Никакие сладострастно шепчущие артефакты не сравнятся с тем, что она сможет наконец-то связаться с подругами.