Глава 3

      В заначке был еще один флакончик заживляющего, потому должно было хватить на второе послание. Вся надежда на то, что до второго все же не дойдет. Проблемой был её вид бледной поганки. Она точно сойдёт за приведение поместья. Крови ушло куда больше, чем она рассчитывала. Руна все никак не хотела рисоваться как надо. Это ещё она тренировалась на листе бумаги! В свое время стоило изучать методы борьбы, которые не требовали использования магии напрямую. Учиха был слишком серьезным противником по всем направлениям. О его возвращении стало известно за завтраком. Риоко благосклонно поделился с ней столь радостной новостью и перед уходом оставил вместе с подносом обещанный третий том. Самое то, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Что, если Хината не откроет пособие по «Зельеварению для особо продвинутых»? Получат ли девочки послание? Смогут ли связаться в ответ? И что Сакуру ждёт дальше? Ответы на все вопросы существовали в неизвестном будущем. Но больше всего беспокоили далеко идущие планы Учихи, о которых предупредил старик Мадара. Выходить из комнаты она не спешила ни после завтрака, ни в обеденное время. Сейчас было совсем не до развлечений, хотелось валяться в постели и не двигаться ближайшие три дня. Ритуалы с магией крови имели свои побочные эффекты: тут и головная боль и ломота во всем теле. Всё казалось тянулось в ещё более замедленном темпе, день никак не хотел заканчиваться. К тому же, Учиха в любой момент мог дать о себе знать. И как расслабиться в таких условиях? Когда Сакура прикрыла глаза, не в силах больше бороться со сном, в дверь постучали. Застонав в откровенном недовольстве, она откинула одеяло и поплелась к двери. Риоко ждал её с конвертом. Неужели приглашение на поздний ужин? Что будет на этот раз вместо эльфийского вина? Судя по такому долгому отсутствию, Учиха подготовил что-то действительно грандиозное. Вряд ли с их ситуацией поможет тот же дракон или вовсе дементор. Не будет же он её страшить боггартами? Сакура нахмурились. От Учих можно ожидать чего угодно. И все же ему удалось её удивить. Вовсе не накрытым на двоих столиком с воткнутыми нарциссами в вазу, а тем, как развивались события дальше. Поправив мантию, Сакура заняла место ближе к камину. Точнее, ближе к кочерге. Парочка ловких движений – и та засажена подобно копью Учихе в живот, например. Маггловские методы самообороны часто недооценивались волшебниками. Особенно теми, кто слишком полагался на магию. Благодаря огню камина в малом зале создавался особый уют. Звук потрескивающей древесины успокаивал. Потолок же был украшен знакомым узором созвездий будто Мадара снова погрузил её в иллюзию. Было заметно, что от всей мебели заблаговременно избавились. Оставили один лишь круглый столик с изогнутыми ножками. Подперев щеку ладонью, Сакура застыла в ожидании, смотря на бархатные гардины из-под козырька кепки. Не было смысла гипнотизировать дверь, Учиха и пальцем не пошевелит, чтобы зайти через порог. Это ей одной приходится шевелить ножками, преодолевая длинные коридоры и такие же многоступенчатые лестницы. В ожидании она задумалась, а в какой момент стены поместья перестали казаться такими уж и чужими. Прошедшая неделя снизила её бдительность на несколько уровней сразу. Не было ли это одной из задумок Учихи? Дать ей время свыкнуться с положением вещей и поддаться рутине ничем не отличающихся друг от друга дней? Так он выстраивал доверие? – Госпожа, – голос Риоко отвлёк от размышлений. Эльф появился с сервировочной тележкой, высотой не выше его самого. На то, чтобы накрыть стол разнообразными закусками, включая понравившиеся ей брускетты, у него ушло не меньше двадцати секунд. – Хорошего вам вечера, – эльф не казался взволнованным, а значит, вечер не предвещал того, что могло бы угрожать её жизни. Один щелчок – эльфа как и тележки след простыл. Сакура потянулась за вином, и чтобы промочить горло, и чтобы занять себя хоть чем-то. Но не успела она коснуться кончиками пальцев бутылки, вино уже само наполняло бокал. Либо оно было зачаровано, либо кое-кто уже был на месте. – Благодарностей от меня не ждите, – Сакура предпочитала задавать тон беседы первой. Это помогало направлять разговор в нужном русле и не сбиваться с намеченного пути. На этот раз вино было совсем другим на вкус. Однако все таким же приятным. Отличались и брускетты. Она намеренно буравила взглядом вазу, лишь краем глаза подмечая то, как бесшумно заняли стул напротив. По фасону одежды можно было понять, что в Токио по-прежнему дождливая осень. Они оба, можно сказать, одеты по погоде. Серебряный ворон на трости как и всегда блеснул ониксами в её сторону, покачиваясь в воздухе подобно волнам в особо тихие дни. Кое-что все же отличалось. То ли потому что обстоятельства были другими, вокруг ни зловонных трупов, ни благоухающих цветов, то ли потому что они сидели за одним столом, но она чувствовала изменение в исходящем от Учихи аромате. Нет, это не запах крови, что-то приятнее, заметнее и совсем не вызывающее раздражение. – Как ваше самочувствие? Будет заблуждением считать, что Учиха проявлял таким образом заботу. Прознал-таки о том, что она целый день не вставала с постели, и напоминала скорее серое подобие себя. Наверняка в глазах эльфа всё так и выглядело. – Лучше не бывает, – такой ответ вряд ли повлечет за собой вопрос «Почему же вам так хочется броситься с башни в правом крыле поместья?». Его задумчивость выдавал жест, который вполне можно считать привычкой: лениво и вдумчиво он скользил большим пальцем по костяшкам другой руки. Будто пытался нащупать ответы, которых не находил в голове. Или приводил таким образом мысли в порядок. Светские беседы явно не были его коньком. Чем он вообще занимался в Англии? Считал бессмысленным разбрасываться словами, которые не приносили ему миллионы галлеонов или успешно заключенных сделок? Сакура в свою очередь не привыкла обедать или ужинать в полной тишине, если только не была предоставлена самой себе. Всему виной были, конечно, Ино с Тен-тен. У них, казалось, никогда не заканчивались темы для разговоров. – Какой была ваша жизнь в Англии? – и сразу после этого она тут же надкусила брускетту с креветками и авокадо. – Вам действительно это интересно? Хоть Сакуре и не было интересно, она все равно утвердительно промычала. Они оба знали, что факты его жизни интересовали её исключительно в случае, если гарантировали побег или какую другую выгоду. – После окончания Хогвартса я работал в лавке «Горбин и Бэркес» в Лютном переулке. – Продавали амулеты? – это первое, что пришло в голову, само название лавки ничего ей не говорило. – В том числе. В который раз то, что было сказано с целью позабавить себя, в итоге оборачивалось правдой. – Зачем кому-то вроде вас работать в лавке? – «Горбин и Бэркес» был местом для особо темных артефактов. Приходили разные люди. Некоторые из них обладали феноменальными знаниями о темных искусствах. Прекрасный способ наработать нужные связи. Признание британской аристократии было дано мне при рождении, но заслужить доверие тех, кто промышлял тем же, чем и вы, требовало иных усилий. – Откуда у вас такая тяга к темным искусствам? Жалеете, что не стали Пожирателем Смерти? – она и сама удивилась тому, сколько вопросов посыпалось за раз. – Я никогда не разделял взгляды Пожирателей. Так же, как и в вас, во мне нет мания величия или потребности властвовать над чем-то или кем-то. Однако я жаден до знаний. К сожалению, я так и не смог избавиться от проклятья, в конце концов, и ставшим причиной моей смерти. Даже сейчас я все так же занят изучением природы этого проклятья. Должен быть способ снять его. У любого проклятья есть слабость. У каждого из нас. Любопытство на миг одержало над ней верх. Сакура подняла глаза. Как она и думала, он пристально наблюдал за ней как за подопытным, за кем-то вроде Лукотруса, обнаружить которого было чрезвычайно трудно. То, что она допустила ошибку, стало понятно, когда их взгляды пересеклись и она заметила промелькнувшую вспышку удивления в его глазах. Да, она забыла. Забыла о том, что так старательно скрывала. В планах было раскрыть себя в самый подходящий момент. В итоге нужный эффект не был достигнут. Сакура вздохнула и завершила образ: опустила капюшон и высвободила волосы из-под кепки. Их цвет ощущался аллергической реакцией, вызывая зуд во всем теле. Глаза, казалось, начинали слезиться. И тоже из-за цвета. Не розового, а зелёного. Самая настоящая ведьма из маггловских сказок. Теперь уже и не только из маггловских. Магическая Япония – не та страна, где подобные ей рождаются. Харуно Сакура вот кто предстал перед ним. Настоящий её облик, без вмешательства рун. И даже веснушки проявили себя. Харуно Сакура – это уродливая красота. Но об уродствах Учиха, возможно, узнает когда-нибудь позже. Желательно никогда. – Ваша внешность куда примечательнее, чем я думал, – он, казалось, пытался запомнить каждую деталь. Во имя науки. Чтобы после проанализировать и сделать понятные ему одному выводы. – Еще скажите, я напоминаю вам вейлу. Сакура преувеличивала. Всему виной нервозность. Хотелось поскорее скрыться за козырьком кепки и завернуться в мантию с головы до ног. Пальцы так и подрагивали в нетерпении расчесать шею: зуд набирал свои темпы. Через час все тело будет ощущаться так словно её ужалила по меньшей мере сотня ос. Тсунаде предупреждала, что её упрямство выльется в дисморфофобию, Сакура же была уверена, что у нее получится до самой своей кончины прятаться за выдуманным образом Госпожи Сато. Только после смерти отца она поняла, что в чертах её лица было что-то, что заставляло прохожих оборачиваться. Вкупе с насыщенными цветами её волос и глаз – это был тройной удар по их кошелькам. Они охотнее делились своими галлеонами, когда Сакура ангельски улыбалась им. Были и те, кто хотел забрать её к себе, обещал заботиться о ней, но в глазах их ничего кроме алчности не было. Отвлечься получилось вином. Сакура поморщилась будто от вкуса напитка, хотя на самом деле от внутренних неприятных ощущений. – Магия вейл на меня не действует, – Чтобы заявлять это с такой уверенность, нужно иметь большой опыт знакомств с вейлами. Сакура понимающе кивнула. – Из этого следует, что вы – не вейла. – Даже мне бывает сложно противостоять магии вейл. На её памяти было две-три встречи с госпожой Ооцуцуки, когда та наведывалась в пансионат. Её дружба с Тсунаде Сенджу было чем-то невообразимым, однако они дружили дольше, чем жила Сакура. Так вот, красота госпожи Ооцуцуки превращала их всех в идиотов. В том числе и Ино. – Одна четвертая часть моей крови состоит из крови вейлы. В этом вся причина. Почему она об этом не знала? О таком пресса не писала. Может быть, в Спелле были сравнения, но Сакура думала, это всё для красного словца. – Это не считается за тайну, – сразу предупредила она. – Хотя многое и объясняет. – «Многое» – это что, например? – если что и менялось, то только глубина его голоса, в остальном он оставался все такой же бездушной мраморной статуей. – Не заставляйте меня цитировать оды восхваления. Откройте журнал Спелла и все поймете. – Меня не волнует мнение других, я хочу услышать ваше. Все больше складывалось впечатление, что Учиха несколько смягчился по отношению к ней. Будто за эти восемь дней изменилось его восприятие. Или все дело было в усталости, потому как он выглядел бледнее обычного. Сакура с подозрением прищурилась. Определенно, что-то изменилось. Какая-то другая тактика? Завтра её будет ждать что-то невообразимо жестокое? – Зачем вы… – она покачала головой, передумав спрашивать. Что бы он не делал, в её глазах он останется жутким садовым гномом. – Ладно, вот моё мнение. Колдографии не передают то, что я вижу перед собой. Вас нужно воспринимать образом. Комплексно. Не просто привлекательная для глаза внешность, а учитывать исходящую энергию, ауру, голос, манеру речи – что там ещё, – то, как вы смотрите на других. Но при всём при этом, я не боюсь вас, скорее опасаюсь. – И правильно делаете. – А ещё, – она пригнулась будто собиралась поведать страшную тайну. – вы тоже меня опасаетесь. Потому так осторожничаете. На тот случай, если я прикоснусь к вам, и вы не сможете вернуться назад. Знаю, я обещала, что больно не будет. Но кажется, все-таки будет. Её целью было предупредить и тем самым обезопасить себя, пустить пыль в глаза. Не то, чтобы она ожидала какой-то определенной реакций, но не такой же: Учиха только оценивающе смотрел, да в задумчивости проводил по костяшкам пальцев. Что ж там крутилось в его голове – одним ками известно. Однако кое-что его все же отвлекло. Учиха прислушался к звукам, чуть наклонив подбородок. Показалось, что челюсть его напряглась. – Я хотел бы познакомить вас с одним человеком. Его существование – одна из тайн этого дома. Спешно накинув капюшон, Сакура обернулась, ожидая увидеть незваного гостя в проеме двери, но там никого не оказалось. Нахмурившись, она непонимающе взглянула на Учиху. Тогда краем глаза она и заметила что-то… Точнее, растянувшуюся во весь рот улыбку. – Ну, здравствуй, красавица, – подперев щеку ладонью, на неё смотрела бледная смесь братьев Учиха. – Перейдем сразу на «ты»? Стул, на котором он сидел, был таким же серым, как и его лицо. Будто он вышел прямиком из колдографии начала девятнадцатого века, хотя одежда его не намного отставала от нынешней моды. Всего-то на лет десять. Может, восемь. Тогда как раз самой популярной музыкальной рок-группой были «Нимбусы» и каждый второй носил потертые кожаные куртки и металлические украшения в виде клыков. Значит, Мадара не врал. Приведение и вправду обитало в поместье. И оно было совсем не тем, кого она себя представляла. Кто угодно, но только не обворожительно улыбающийся ей брюнет. В нём определенно была одна вторая часть вейлы. Теперь, можно сказать, она познакомилась со всеми вариантами Учих: Учиха в виде портрета, Учиха приведение и Учиха мертвец. Идеальное пособие по изучению мертвых разной степени. – В этом нет смысла, – как можно жестче Сакура пресекла его фамильярный тон. – Вижу вас в первый и последний раз. – Поспорим, что не в последний? – он протянул свою руку, предлагая заключить сделку. – Вы ничего не можете мне предложить в случае проигрыша, – она глотнула вина, чувствуя вместе с зудом теперь и какое-то необъяснимое разочарование. Точно она знала лишь одно: оно не было направлено ни в её сторону, ни в сторону приведения. – Разве тебе не было одиноко все эти дни? Я бы составил тебе компанию. Вместо эльфов. Поболтали бы о том о сем. Сакура внутренне напряглась. Он ведь не намекал на то, что следил за ней? Известно ли ему о портрете Мадары? Как много он мог бы видеть и слышать? Или даже рассказать Учихе? Тот, в свою очередь, молча наблюдал. Вывел на сцену очередное развлечение и наслаждался представлением. Но что ей до приведения, если уж от живого Учихи нет прока, от преданного ему приведения и подавно. – Вы снова уезжаете? – полный возмущения и претензий вопрос предназначался именно Учихе-мертвецу. Схлестнуться с ним взглядами не входило в планы, но хоть что-то шло по плану в этом доме? Его ответом были не слова, а простой жест: он наполнил её бокал вином. Что за странное у него желание напоить её? Хотя не сказать, что вино сегодня было крепким, не более чем виноградный сок с пятью-шестью процентами алкоголя. – Это было грубо, – обиженно заметило приведение, скрестив руки на груди. – Я надеялся подружиться с тобой, красавица. – Мне хватает моих друзей. – Живые друзья, – он покачал головой. – С привидениями куда интереснее. – Интереснее? Да с вами даже в карты не сыграешь. – Что правда, то правда, – он поднял руки, сдаваясь. – Но собеседник я хороший. Улыбка у него и вправду заразительна. Уголки её губ так и тянулись вверх. В итоге, она все же улыбнулась, запоздало прикрыв половину лица. – О, видел? Улыбнулась, – даже в его хвастовстве было что-то по-мальчишески озорное. – Я запретил Итачи становиться приведением. Конечно, мне будет не хватать такого хорошего друга, но чего не сделаешь ради блага общества. – Соглашусь, – Сакура находила любопытным то, как Учиха сносил каждую издевку в свою сторону. Как много он прощал этому приведению? – Кстати, как вас зовут? – Учиха Шисуи к вашим услугам, – он театрально поклонился, поднявшись с призрачного стула. – Любимый племянник, выдающийся волшебник своего десятилетия и трагически погибший романтик. Моё сердце навсегда принадлежит другой, потому ничего более чем дружбу предложить не могу. – Впервые вижу романтика с такой фамилией, – Сакура переложила в свою тарелку еще одну брускетту, не зная, чем еще занять руки, которые так и тянулись к кепке. – Как это впервые? А как же Итачи? Объект разговора в усталом жесте потер бровь, но останавливать горе-друга не стал. Видимо, за все годы общения с Шисуи смирился с некоторыми проявлениями его характера. Проще закрыть на все глаза, чем ввязываться в бессмысленные споры с навязчивыми приведением. – Я оцениваю романтические жесты господина Учихи на один балл. Из тысячи. – Есть то, что не поддается тренировке, как бы я не старался направить нашего друга в верном направлении, – Шисуи говорил на общие и ничего не значащие темы, но он определенно знал многое. Если не всё о происходящем в поместье. – Чем же тебя можно впечатлить? – Как заслужить доверие, другими словами? – она вопросительно изогнула брови в сторону Учихи, давая ему понять, что весь этот идиотский фарс очевиден. С какой бы целью он не устраивал представление – оно бессмысленно. Но как лучше поступить ей? Ускорить развитие событий до того, как Учиха обнаружит портрет Мадары, или заметит её участившуюся бледноту и перебои в магии? Быть может, дождаться момента, когда его снова не будет в поместье? Но теперь за ней будет следить еще и приведение. Перо феникса со связями Тен-тен в Косом переулке можно будет приобрести за дней шесть как минимум. Придется, конечно, отвалить им целую кучу денег. Всё, что она нажила за это время. Ясно одно: чем дольше она будет здесь оставаться, тем больше – погружаться в дела Учих. – Нам явно нужно сыграть в «Блиц-опрос», – Шисуи перетянул внимание на себя. Такие как он либо задают настрой, либо портят его. Прямо сейчас его присутствие было лишним. Сакуре хотелось поскорее начислить двадцать баллов за раскрытие «шокирующей тайны» и вернуться обратно. Хината вполне могла бы уже оставить ответное послание. Вот что было сейчас важнее всего. – Я в роли ведущего, а вы, соответственно, участники. Вижу, Итачи совсем не против. Еще бы Учиха был против, когда происходящее – исключительно его затея. – Отвечаем быстро. Что раздражает в других больше: эмоциональная холодность или лицемерие? – Лицемерие, – первой ответила Сакура. – Холодность, – на удивление Учиха выбрал первый вариант, да еще и произнес с таким ледяным спокойствием, что казалось, он соврал. – Отлично, суть вы поняли. Что из этого вы точно скрываете при знакомстве: уязвимость или неуверенность? – Уязвимость, – прозвучало в унисон. Сакура перевела взгляд на бокал, почувствовав себя неуютно. Должна ли она вообще отвечать? И так ли ей нужны ответы Учихи, как ему, раз он участвует во всем этом? – О чём вы бы пожалели больше: о холодности, за которой прятались, называя это самообладанием, или, – каждый вопрос Шисуи имел за собой подводные камни. Каким бы ни было озорным его предложение сыграть, поднимаемые им темы отличались провокацией и психологической глубиной. – о том, что были слишком открыты и эмоциональны? Первое или второе? – Я не… – Сакура попыталась остановить игру. – Второе. Услышанное в какой-то степени снова удивило. Сакура покачала головой. Нет, она не хочет ни признаваться в своих грехах – или чего там добивался Шисуи – ни узнавать лучше господина Учиху. – Думаю, трех вопросов достаточно. Двадцать баллов ваши, – она предприняла попытку встать из-за стола. – Игра закончится, когда я скажу, – осадил её Учиха. Одного его тона хватило, чтобы Сакура послушно села обратно, поджав губы. – Ваш ответ, госпожа Харуно? Плеснуть вином ему в лицо – вот такой ответ ей нравился. Она даже представила, как его челюсть сжимается от злости и вся его напускная сдержанность идет трещинами. Прекрасное зрелище. Но какой в этом толк? – То же самое, – буркнула она, все-таки сдержавшись. – Как много у вас общего, – Шисуи, конечно же, был исключительно на стороне Учихи. Такой же хитрый лис. – Продолжаем, как я понимаю. Если бы можно было забыть один свой поступок, то что бы это было: когда остались, хотя хотели уйти, или когда подстроились под чужие ожидания? – Второе, – перед глазами Сакуры промелькнули воспоминания из детства. – Первое, – а вот Учиха хотел забыть о другом. О моменте, когда ему пришлось остаться там, откуда хотелось уйти. В отличие от Сакуры у него было гораздо больше обязательств как главы клана. Не давая им и секунды, чтобы осмыслить как услышанное так и сказанное, Шисуи продолжил: – Что бы вы выбрали: завести роман, о котором никто никогда не узнает, или навсегда забыть этого человека, как будто его и не было? – Какое отношение этот вопрос имеет к нашей ситуации? – с возмущением воскликнула Сакура. Она хотела добавить еще кое-что, но играющий по всем правилам Учиха в очередной раз сказал не то, что можно было от него ожидать. – Первое. Мало того, что произнесено это было, как ей вполне могло показаться, еще ниже обычного, взгляд Учихи был направлен прямо на неё. Что могло перемениться за эти восемь дней? Что такого случилось, изменившее его поведение? Перед ней не был Учиха прошлых дней. И это заставляло нервничать. Надумывать бог весть что. Глупость какая. – Забыть. Определенно забыть, – Сакура разрывалась между желанием наконец покончить с игрой и желанием услышать больше. – Будет грустно, если забыть не получится, – посочувствовал Шисуи будто гипотетическая ситуация уже произошла. – Обливейт творит чудеса. Да и к тому же, не существует в этом мире человека, чувства к которому настолько меня доконали, что я решилась бы стереть его из памяти. Я не такого уж и высокого мнения о мужчинах. Один только сеанс Круциатуса доводит их до слез. Сколько из них умоляли меня прекратить. Такие вот романы я завожу. Ручки так и тянутся помучить, – она всегда считала эту свою улыбку озорной, но Ино называла её соблазнительной. В шутку, разумеется. – Что за мужчины тебе попадались, красавица? – Без психических отклонений. – А-а-а, – с каким-то сожалением протянул Шисуи. Так вот тема себя и исчерпала. – Насколько мне известно, ваш дар действует только через руки, – Учиха звучал так словно в его голове не сходились определенные пазлы. Сакура неохотно кивнула. – Тогда в чём проблема? – Что значит, «в чем проблема?» – она надеялась, что все неправильно поняла. – Чтобы снять с вас перчатки, мне нужно заслужить ваше доверие, выдавая тайну за тайной, – он впервые показал свое раздражение, которое проявлялось в том, с каким напряжением он держал себя. – но теперь выясняется, что есть другой способ избавить вас от них. Сакура действовала необдуманно. Рука сама потянулась к бокалу. И вот уже бордовая струя точно плеть вильнула в воздухе и с изящной яростью хлестнула по его лицу. Теплая струя вина скатилась по подбородку, оставляя за собой сладкий след оскорбления. Бокал же покатился по столу и встретил свою трагическую судьбу. Сделав вдох-выдох, Учиха дёрнул лацканы своего пиджака, выместил, так сказать, на нем свою злость, неестественно выпрямился и ровно произнес: – Игра окончена. Игра, быть может, и подошла к концу, но пелена ярости перед глазами Сакуры еще не сошла. На пару с братом он лишил её палочки. Магии. Дара. Свободы. А теперь посмел намекнуть на её тело? – Воспользуйтесь этим способом и я лишу вас жизни даже ценой своей. Угроза подействовала не совсем так, как она рассчитывала. Учиха тихо рассмеялся, положив локти на стол, после сцепив руки в замок. От его смеха по спине прошелся неприятный холодок. – Так просто возьмете и лишите меня жизни? Сакура огляделась в поисках помощи, но привидение исчезло так же незаметно как и появилось. Они были одни. Они всегда были одни. Кроме эльфов, которые служат Учихам, не было ни одной живой души. Нет никого, кто бы ей помог. Сглотнув, Сакура вздёрнула подбородок. – Да, так просто. Возьму и сделаю это. Учиха кивнул собственным мыслям. Затем щелкнул пальцами и то, что было сломано – было собрано обратно, а то, что пролито – капля за каплей собиралось в единое целое, в итоге вернувшись в бутылку. – Хотите, заключим Непреложный обет? Я поклянусь, что без вашего согласия никогда не прикоснусь к вам. Если вас это так беспокоит. – Что? – от его противоречивого поведения Сакура готова была обессиленно растечься по столу, одно лишь чувство собственного достоинства не позволяло пасть так низко. – Зачем вам это? – Я не хочу быть вашим врагом, госпожа Харуно. Обеспечьте мне пятнадцать лет жизни. Вот и всё. До чего же он отвратителен. Намеренно довел её до предела. Сделал из неё истеричку, не способную совладать со своими эмоциями. Теперь его «есть другой способ избавить вас от них» можно интерпретировать в качества праздного любопытства, а не оскорбления, каким она его восприняла. Вывернул наизнанку. Выставил её идиоткой. – Откажусь и отправлюсь в могилу вместо вас? – Я никогда не причиню вам физической боли, – так говорят только змеи искусители. Или потомки вейл на одну четвертую часть. – И до ваших подруг мне нет дела. Пятнадцать лет. Подарите мне их. Она не знает, как, черт возьми, подарить ему эти проклятые пятнадцать лет, как он не поймет! Губы подрагивали, были готовы произнести признание вслух, но она еще держалась. – Заключим Непреложный обет – и вы возвращаетесь домой. Он путал её мысли, предлагал то, что так хотелось заполучить. Вот-вот сломает её. Надо только дожать ещё немного. Сакура мотнула головой, сбрасывая марево из его обещаний. Они находились в малом зале, их разделял всего лишь столик на двоих, но ощущалось все так будто он посадил её на дракона и то они летели по мирным облакам, то проделывали сальто в воздухе. И как тут успеть глотнуть спасительного воздуха, чтобы перевести дух? Как сойти с дистанции и не расшибиться в лепешку? Как справиться с давлением? Если только все это не в твоей голове. Голос Ино. Голос разума. Тот самый щит, который они вместе возводили на те случаи, когда Сакура терялась, не знала, как быть, в какую сторону ступить и чем рисковать. Всё это в твоей голове. Никто не давит на тебя. Никто не ждёт от тебя невозможного. – Перестаньте, – хрипло произнесла она, не зная к кому именно обращается: к Учихе или тому, что давило на виски. Вдобавок ко всему, стоило ей подняться, ноги подкосились. Удержаться получилось, ухватившись за край стола. Слишком много всего навалилось за раз. Побочные эффекты от использования руны, стресс на фоне происходящего, непрекращающееся противостояние и, как бы ей не хотелось признавать, потеря дара. Сколько в этом иронии: она ненавидела себя за то, кем являлась, а когда лишилась то, что определяло всю её жизнь, осознала, что без этого она и не знала, кем была на самом деле. Госпожа Сато и Харуно Сакура – две личности, эпоха которых подходила к концу. Сакура потянулась за кепкой. Если скрыться за козырьком, пропадет и зуд и головная боль. Она будет в безопасности. – Риоко, – призыв эльфа звучал несколько отдаленно. – Отведи госпожу Харуно в её покои. – Да, господин, – знакомый голос так же доходил обрывками. Усилием воли она держала лицо, наградила Учиху холодным взглядом и направилась к выходу, шагая как можно увереннее. Что-то продолжало давить на мозг, отзывалась в позвонках. Мадара не предупреждал её о таких последствиях. Она уже смутно видела коридор, по наитию переставляла ноги. Наконец они дошли до её комнаты и Сакура ослабила бдительность, упав прямо на кровать, не раздеваясь. Томик по Зельеварению был надёжно спрятан в рукав мантии, потому все остальное было не так уж и важно. Сакура прикрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

***

      Ещё один день был потерян. Когда Сакура проснулась, было позднее утро. Пока эльф не известил её, что она проспала целые сутки, Сакура не переживала о том, сколько упустила. Поскорее выпроводив эльфа и заверив его, что с ней все в порядке и она прекрасно себя чувствует, Сакура наконец могла проверить, что сталось с её посланием. Исчезло ли оно? Появилось ли ответное? В нетерпении она перелистнула на нужную страницу с рецептом «Зелье Расщеплённой Личности» и ничего кроме перечисления ингредиентов не обнаружила. Её послание исчезло. Будто все было зря. Впустую. И какой ценой! Что хуже, придется повторять все по второму кругу. Проходить через то же самое. И тогда то, что показалось случайностью, станет закономерностью – Учиха догадается. Вежливое «Как ваше самочувствие?» уже не будет простым любопытством. В чём именно была проблема? Выбрана не та книга? Не та страница? Не тот рецепт? Если не «Зелье Расщеплённой Личности», то какое? Хината столько раз мечтательно смотрела на это зелье, что пора бы выучить его состав наизусть, но она все равно открывала книгу и представляла себе, как воссоздает столь сложный в исполнении рецепт. Или Сакуре следовало бы сделать ставку на Тен-тен? Но она не имела привычки перечитывать книги, потому как переписывала то, что действительно интересное, в отдельный блокнот. Полки её шкафов и так были забиты бесполезными, чудными и особо темнейшими артефактами. Куда ей ставить книги? Оставался единственный вариант: Хината. Нет, нельзя сдаваться. Надо пробовать снова. К завтрашней ночи она подготовит всё необходимое, а именно: воспользуется-таки зельем удачи. Для таких случаев Хината и всучила ей Феликс Фелицис. И почему она сразу не догадалась? Удача – вот, что ей нужно! Улыбнувшись, Сакура спрятала пособие по Зельеварению в рукав мантии и принялась за завтрак. Опьяненная своей затеей, Сакура спокойно восприняла просьбу Учихи последовать в его кабинет. Сегодня она чувствовала себя просто прекрасно и не даст ему затуманить её разум, чего бы он там не подготовил. По дороге ей встретился кое-кто, кого увидеть она не ожидала. Учиха Шисуи помахал ей в приветствии и подлетел к ней с грацией приведения. Он все пытался её разговорить, но Сакура откровенно его игнорировала. Чтобы окончательно от него избавиться, оставалась одна лестница и поворот направо. – До меня дошли слухи, – издалека начал Шисуи, прекрасно зная, что она хорошо его слышит, иначе не прибавила бы шаг. – в планах у Итачи кое-куда с тобой отправиться. Резко затормозив, Сакура уставилась на хитрющее лицо привидения. Довольный тем, что привлек-таки к себе внимание, он призвал к себе призрачный цветок и спрятал ей за ухо. Сбросить призрачную розу никак не получалось. Что же, стоит признать, Шисуи и вправду был талантливым волшебником, раз в призрачной форме способен не только проходить через стены и обнаруживать запах тухлой вонючей еды. – Итачи будет еще более осторожным, чем когда-либо. Не вынуждай его перейти черту, – а вот это было произнесено с явной угрозой от лица самого Шисуи. От него и так веяло призрачным холодом, но вслед за его предупреждением по стенам расползлись хрупкие узоры инея. Сакура покосилась на напуганный портрет, бедняга совсем заледенел. – Как вернешься, обязательно расскажи, как все прошло, – вмиг переменившись, Шисуи смущенно отвел глаза в сторону будто никак не мог скрыть распирающую его радость. Да что с этим привидением не так? – Во всех деталях. Ни одной не упусти. Сакура только кивнула в ответ и продолжила путь, обдумывая услышанное. Она и так планировала затихнуть, но то, что они куда-то отправятся, было что-то новеньким. С одной стороны это отличный шанс попробовать сбежать, с другой – будет самой настоящей глупостью. Шисуи не просто так предупредил её. Ставки сегодня будут слишком высоки, осторожность не помешает и ей.

***

      Какой вид открывался за окном, одному Учихе было известно. Что он там мог высматривать? Помогало ли ему это думать яснее? Сакура предпочитала размышлять во время пробежки или прогулки в магловской части Токио. Состояние покоя только нервировало. Шаг за шагом – и мысли раскручивались, путанный клубок распутывался. Бездействие – вот, что так раздражало. – Добрый день, – Учиха впервые обратился к ней первым. Предлагал перемирие? Проявлял дружелюбие? Сакура удостоила его глубокомысленным угуканьем. – По словам Риоко вы идёте на поправку. – Почему бы сразу не перейти к делу? – Сакура не стала даже садиться в кресло. Так и стояла, прислонившись спиной к двери. Мантия приятно успокаивала своей прохладой. – Могу ли я рассчитывать на ваше хорошее поведение? Не было надобности задавать этот вопрос, повернувшись к ней вполоборота, будто она не знала, что в его крови была одна четвертая часть вейлы, а значит, в каждом его жесте скрывалось коварство природного очарования. – Если скажу «да», поверите? – Постарайтесь сегодня хорошо вести себя, – он призвал к себе сначала черное кашемировое пальто, которое одним ловким движением накинул на плечи, после чего – в его руке оказалась трость. – Я не в настроении разбираться с последствиями ваших действий. Казалось, он все ещё раздумывал, стоит ли брать её в так называемом путешествие, о котором призрачно намекнул Шисуи. – И что я, по-вашему, могу сделать не так? – Ваш побег будет стоить жизни десятку маглов как минимум. Не забывайте об этом. Если раньше предупреждения Учихи ощущались так, что их вполне можно было нарушить, он мог бы на это закрыть глаза, то сейчас – никакой иронии, он был предельно серьезен. Самым правильным сейчас было бы прикусить язык, чего бы там не хотелось сказать. Пара уверенных шагов – и Учиха прямо напротив. Возвышается над ней, опираясь одной рукой на трость. Всякий раз, когда их разделяло расстояние далёкое от понятия «безопасно», Сакура напоминала себе о запечатанном в правой перчатке кинжале. Уж его-то забрать так легко не получится благодаря руне. Именно поэтому Учихе-младшему и досталось. О таких маленьких победах не стоит забывать. Смотря прямо перед собой, а точнее на прямой покрой и серебряные пуговицы черного мундира, выглядывающего из под пальто, Сакура заметила интересной формы застёжку на воротнике. Не иначе как темный артефакт, от которого исходила не столь пугающая, сколько магнетическая сила, завораживающая и гипнотизирующая. Будто они находились в Зале Трофеев… Сакура поспешно отвела взгляд, дабы не выдать гнетущее опасение, пока что ощутимое только в груди. Что, если Учиха забрал вещицу прямиком из Зала Трофеев, а не нашел в выдвижном ящике дубового стола? Привлек ли его внимание портрет? Мог ли Учиха списать появление Мадары на стене проказой эльфов? Или в самую первую очередь он подумал на гостью поместья? Но что именно ей собственно бояться? Мадара не станет выдавать её. Ведь не станет же трепаться, верно? – Впрочем, можете попытаться, – вдруг заявил Учиха, тем самым возвращая безграничное внимание Сакуры на себя. Что, значит, «можете попытаться»? Вопрос прозвучать не успел: Учиха протянул ей руку. Перчатки его на этот раз были из прочной кожи. Подготовился на случай, если что-то пойдет не так? Её предупреждение сработало? Или точнее, она оказалась права: он всё-таки опасается, что одним прикосновением своих ладоней она может забрать его жизнь так же, как и вернула. – Предлагаю прогуляться в отдаленных от поместья местах, – и к чему вся эта учтивость. Иначе как издевательством не воспринималось. – Порт ключ вам на что? – На дальних расстояниях он способен перенести всего одного человека, – терпеливо объяснил он. – Хотите показать мне живописные виды Окинавы? Чего я там не видела, – она всё ещё настороженно смотрела на протянутую руку. Схвати он её так же резко как его младший брат, оставляя метку на её запястье, у неё не оставалось бы выбора, и задумываться не было бы нужды, но Учиха предлагал ей сознательно вложить свою руку в его, тем самым укрепляя мостик доверие, над созданием которого он так усердно трудился. Ограничения, которые привнес в её жизнь дар, напрямую влияли на то, какой ценой ей давалось каждое взаимодействие, будь это простое рукопожатие, дружеское объятие или, упаси боже, что-то большее, чем это. Обычно все заканчивалось весьма плачевно. Для другой стороны, разумеется. Потому вложить свою ладонь было равносильно призыву Патронуса. Практически невозможным. – Согласно моим источникам вы никогда не покидали границы Японии. Буду рад сопровождать вас в заграничной поездке. – Без официального разрешения от правительства? В отличие от магловской Японии волшебникам покинуть страну было намного сложнее. Маглы могли беспрепятственно посещать любые страны благодаря своему сильному паспорту, а вот Министерство Магии заставляло приходить через круги бюрократического ада. Одно только подтверждение банковского счета чего стоило. Отслеживалась каждая транзакция. Было рискованно покидать Японию в официальном порядке для их с девочками деятельности. По бумагам они оказывали консультационные услуги, а не воскреситель-ритуальные как это было на самом деле. – Полагаете, оно мне нужно? Даже для выходца из Священных Семнадцати оно прозвучало слишком уж высокомерно. – Тогда уж и порт ключ на двоих создать получится. Позовите меня, когда все будет готово. Вряд ли кто-либо испытывал терпение Учихи с такой же наглостью. Потому неудивительно, что от его взгляда хотелось вжать плечи. Благо дверь за спиной удерживала от позорного желания скатиться вниз, прямо у его начищенных туфель. – Хорошо, – он опустил руку, но это совсем не ощущалось победой. – В Зале Трофеев должно быть что-то подхо… Не до конца понимая, как так произошло, Сакура резким движением перехватила его за рукав мундира. Учиха проследил взглядом от её лица к руке и обратно. Медленно разжимая пальцы, Сакура окончательно вжалась в дверь, пряча руки под мантию. – Если мы спешим, то ладно, – тихо пробурчала она, чувствуя себя так будто вплавь преодолевает бурные воды океана. Похоже, её мучения были так очевидны, что он молча протянул ладонь, чему Сакура была отчасти благодарна. Преодолев тяжесть, сковывающую тело, она вложила свою руку и, через усилие над собой, позволила ему сжать её. В недовольстве она сильнее сжала в ответ так словно намеревалась сломать, но тем самым причиняла неудобства самой себе. – Советую закрыть глаза, – успокаивающе произнес он, чем только разозлил ещё больше. Будто она дикий зверь, а он – Ньют Саламандер. Сакура вздёрнула подбородок и посмотрела на него с таким негодованием, будто одно её презрение могло испепелить. Однако это произвело совершенно другой эффект. Уголок его губ приподнялся в лёгкой улыбке, но прежде чем она успела хоть что-то сказать, он потянул её за собой. Они трансгрессировали.