Молчаливый берег

Прошло много лет. Сколько - Адам не знал. Время перестало быть чем-то значимым. День сменял ночь, лёд - льдом, и только память оставалась нетронутой. Он жил среди снегов, в безмолвной пустоте Севера. Не скрываясь - и не ища. Он больше не боялся взглядов людей, потому что давно не встречал ни одного. Мир людей остался где-то далеко, за горами и морями, там, где сердца всё ещё умели ненавидеть. Здесь было тишина. Однажды, в начале весны, лёд тронулся. Он стоял на краю скалы, глядя вниз, где волны ломали айсберги. В руках у него было то, что он хранил всё это время: небольшая шкатулка. Внутри - обрывок письма, обгоревший дневник Виктора и его кольцо - тёмное, простое. — Я говорил, что сожгу себя, — произнёс он в пустоту. — Но теперь понимаю: это было бы слишком легко. Он опустился на колени, положив шкатулку на землю. Пальцы его дрожали - не от холода. — Я носил тебя с собой, Виктор. Не тело - тень. Всё, что ты мне дал. Всё, чего не дал. Он закрыл глаза. Внутри не было гнева. Было… одиночество. Как глубокая вода. Уже не больно, но тяжело. — Ты хотел быть богом. А я - человеком. Мы оба ошиблись. Он развёл костёр. Не из мести, а из ритуала. Ветер трепал огонь, как будто хотел задуть, но пламя держалось. Когда огонь стал ярким, он бросил шкатулку в пламя. — Я прощаю тебя. Не для тебя - для себя. Пламя треснуло. Словно отозвалось. Он сидел рядом до рассвета. Потом встал. Мир был тот же. Белый, беззвучный, равнодушный. Но внутри что-то изменилось. Он больше не был тем, кем был в гневе. И не тем, кем хотел стать. Он был просто тем, кто остался - свидетель, память. И, может быть, последний человек, кто помнил Виктора Франкенштейна не как легенду… а как человека.