Часть 8

Сон пришёл не сразу. Софья долго ворочалась в постели, прокручивая в голове слова все произошедшее за столько короткое время. Она сжала кулаки, проваливаясь в вязкую темноту. Ей снился сад. Тот самый, где цвела сирень. Но теперь цветы были чёрными, словно обугленными. Небо затянуло багровыми тучами, а воздух дрожал от звона шпаг. — Беги! — крикнул Ричард, загораживая ей дорогу. На его плече красовалась ярко алое пятно крови, но он продолжал сражаться, отбивая удары сразу троих. Врагов было слишком много. Ими командовал Эстебан – его лицо искажала не усмешка, а безжалостная гримаса палача. — Ричард! — закричала Софья, пытаясь пробиться к брату, но ноги приросли к земле, будто вязли в болоте. — Смотри, Окделл, — прошептал Колиньяр, не оборачиваясь, и одним точным ударом пронзил сердце Ричарда. Брат рухнул на колени, а затем ничком на пожухлую траву. Его голубые глаза, такие же, как у неё, остекленели. — НЕТ! — закричала Софья. Слёзы душили её, она рванулась вперёд, но чьи-то невидимые руки держали её. — Это ещё не всё, — раздался голос за спиной. Она обернулась. В нескольких шагах стояла Айрис — но не та, которую она знала. Её лицо было бледным как мел, на груди алели красные полосы, которое быстро расползалось. Рядом, прижимая к её горлу кинжал, стоял Эстебан. Он улыбался - той самой своей ядовитой улыбкой. — Выбирай, — прошептал он. — Её или себя. — Отпусти её! — Софья попыталась шагнуть, но руки, державшие её, сдавили горло. — Неверный ответ. Лезвие полоснуло по тонкой шее Айрис. Сестра не вскрикнула. Она только беззвучно открыла рот и рухнула на колени рядом с Ричардом. Их кровь смешалась, растекаясь по саду чёрной лужей. — Видишь, что ты наделала? — голос, донёсшийся откуда-то из темноты, заставил сердце пропустить удар. Знакомый. До боли родной. Из багровой тьмы вышел он. Эгмонт Окделл – в том самом камзоле, в котором уезжал в свой последний поход. Только лицо его было мёртвенно-бледным, а глаза — пустыми, как у статуи. — Отец... — прошептала Софья, протягивая к нему руки. — Папа, я...я — Ты их погубила.. — произнёс он, и каждое слово падало на неё, как удар плети. Голос отца был ледяным, чужим, жестоким. — Ты не уберегла их. Ты позволила ненависти и страху разлучить вас. Я доверил тебе мудрость... а ты привела смерть. — Нет! Прошу! Я не хотела! — слёзы заливали её лицо, она упала на колени перед отцом, пытаясь коснуться его руки. Но Эгмонт отшатнулся. Его фигура начала таять, превращаясь в чёрный дым. — Ты - не дочь Окделлов, — донёсся последний шёпот. — Ты - их проклятие...