Часть 11

Глава 11 Запах студии был другим. Не антисептик. Не кофе. Не пыль от старых колонок. А что-то между озоном и напряжением. Будто электричество здесь не по проводам, а по венам. Лина вошла с рюкзаком, в котором лежали только: блокнот с черновиками, ручка с разломанной клипсой, и её первый страх — без обложки, но с автографом реальности. В комнате — полумрак. Звукоизоляция как будто заглатывала все эмоции, не давая им брызнуть наружу. В углу стоял микрофон, обмотанный мягкой чёрной тканью, как оружие. Чонву был рядом. Не как продюсер. Как якорь. Он кивнул. — Это твой космос, Ли. Создавай его. Ин Джэ Хван наблюдал из-за стеклянной стены. Без давления. Но его взгляд резал. Не потому, что требовал. Потому, что видел. Она встала к микрофону. Наушники — как крылья, слишком большие для неё. И всё же — надела. — Готова? — Нет. Но хочу. И это стало мантрой. Первый дубль был скомкан. Голос дрогнул. Второй — слишком чистый, слишком правильный. Третий — будто она пела чужую песню, хотя написала сама. И только на четвёртом — что-то сорвалось. Она закрыла глаза, и вспомнила: мать, плачущую в полутёмной кухне, телефон, где не было ни одного ответа от отца, первую любовь, что закончилась на холодной лестнице, и свой голос — маленький, упрямый, уязвимый. Слова полились. "Моя кожа — это не неон, это следы от молний..." "Я сверкала не потому, что счастлива, а чтобы не заметили трещин." "Ты держал меня, как держат дым — красиво, но без смысла." Когда песня кончилась, в студии стояла такая тишина, что даже тишина казалась громкой. Ин Джэ Хван нажал кнопку. — Оставь всё. Это и будет финальная версия. Она не поверила. — Вы серьёзно? Он улыбнулся. Медленно. Как человек, что видел рождение новой планеты. — Не редактируй боль. Она уже совершенная. На выходе Лина почувствовала дрожь в пальцах. Но не от страха. От того, что всё по-настоящему началось. На следующий день ей позвонили. Её сингл выйдет через неделю. С сопровождением визуала, софт-рекламы. Ничего агрессивного. Просто: «Познакомьтесь. Она — Лина. И она поёт, как будто уже потеряла всё». Вечером она стояла на крыше, над Сеулом. Город шумел неоном и недосказанностью. И она, впервые за долгое время, не чувствовала себя маленькой точкой во тьме. Она была глазом шторма. Спокойная. Опасная. Истинная. "И когда её песня прозвучит в мире — кто-то, где-то, заплачет. А значит — она сделала это не зря."