Часть 12

Глава 12 В день релиза было слишком тихо. Никаких фанфар. Никакого фейерверка в окне. Просто... приложение на телефоне с надписью: «Ваш трек теперь доступен на всех платформах». Лина сидела на полу в наушниках. На кухне — остатки лапши и чашка с давно остывшим чаем. Сердце билось так, будто оно понимало, что впереди не просто ожидание. А суд. Первые комментарии появились через час. «Больно. Красиво. Честно.» «Словно я слушаю свою собственную исповедь.» «Кто такая эта Лина и почему я реву в два часа ночи?» Она не выдержала и разрыдалась. Не от боли. От признания. Впервые за долгое время, её не просили быть идеальной. Её услышали — такой, какая она есть. Но слава всегда приходит с тенью. Через сутки появились другие голоса: «Очередная жертва-инди. Сейчас таких модно запускать — нытьё продаётся.» «Кто это вообще? Почему все притворяются, будто она гений?» «Текст хороший, но голос — ни о чём. Не вывозит.» Её грудная клетка стала тёмной коробкой. Будто в неё закинули лезвия. Они не убивали. Они царапали изнутри. — Не читай, — сказал Чонву, увидев, как она листает экран. — А если они правы? — А если — нет? Он подошёл и просто положил руку на её голову. Не как менеджер. Как друг. Как якорь. В тот вечер Лина пошла на улицу. Без макияжа. Без охраны. Просто в капюшоне и старых кедах. Её никто не узнал. Почти. — Это вы... певица, да? — спросила девушка в магазине у полки с лапшой. Лина кивнула, сжимая пластиковую корзинку. — Я слушала ваш трек. — Девушка не улыбалась. — Я хотела умереть в прошлом году. Но... тогда выложили эту песню. И я осталась. И исчезла между рядами. Лина села прямо на пол. Между лапшой и соусами. И расплакалась — впервые от благодарности. Позже она напишет себе в блокнот: «Если ты спасла хотя бы одну душу, то цена любых плевков — ничто.» На следующее утро её трек попал в топ-30. Не взорвал чарты. Не стал вирусным. Но стал живым. А вечером на телефон пришло сообщение: "Ты выступаешь вживую. Через 5 дней. Маленький клуб. Только 80 человек. Но это твоя сцена." Сердце стучало в такт будущему. Она встала, подошла к зеркалу. Смотрела на себя не как на девочку. А как на артистку. Голос дрожал, но она всё равно прошептала: — Я готова.