Глава 1. Ломбард.

Звук колокольчика, висящего над дверью, резко рассёк вечернюю тишину. Ангелина захлопнула за собой дверь и вслепую нащупала выключатель — свет вспыхнул, выдёргивая из полумрака дорогое убранство ломбарда. Шуба из соболя мягко соскользнула с плеч. Чёрные волосы, усыпанные снегом, тут же прилипли к шее, и она вздрогнула от мокрого, холодного прикосновения. — У природы нет плохой погоды? Ага, как же блядь... — пробормотала, стряхивая с себя снег. Повесила шубу в гардероб, вздохнула — затяжно, с усталостью. Подошла к окну. Снаружи мир стремительно терял форму: снежинки, похожие на хлопья, ещё минуту назад плавно кружившие в воздухе, теперь бешено метались, превращаясь в острые осколки под ударами порывов. — Блядство, — выдохнула, ударив кулаком по подоконнику. Она собиралась забежать всего на десять минут, просто за сумкой. А теперь — застряла. — Ладно, поработаю с документами, раз уж погода такая сучка, — пробурчала себе под нос и двинулась в кабинет. Свет вспыхнул. Первое, что бросилось в глаза — грязный пол. А также ведро, заставленное бумагами и окурками, которое не выносили целую неделю. Она строго распорядилась уборщице привести всё в порядок в течение двух дней — но та, похоже, вовсе забила. — Сказала же убраться в течение двух дней, блядь... — прошипела. — Меня не было неделю! Что, даже недели не хватило?!  Сердито, с усталой грацией, прошла вглубь, плотно плюхнулась в мягкое чёрное кресло, обхватив ладонями блестящую кожаную обивку. «Вокруг одни идиоты», — подумала, растирая вискИ пальцами. Придвинувшись к столу схватила чистый лист, написала заявление об увольнении за уборщицу. Бросила на край стола, чтобы не забыть заставить эту сучку подписать. Открыла ящик, достала кипу папок и с грохотом бросила на стол. Глаза метались по поверхности — увидела чёрный бархатный футляр. Взяла его, достала салфетку, тщательно протёрла линзы очков, надела. Щёлкнула лампу. Свет полосой подсветил документы. Ручка в пальцах — и она погрузилась в бумажную рутину. Спустя несколько часов Ангелина откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза: усталость тяжким грузом опустилась на плечи. Захотелось никотина. Она сунула руку в карман брюк, нащупала пачку, достала сигарету, зажгла её и глубоко затянулась. Тонкий вкус вишни - свежестью разливался по лёгким. На стене часы показывали 21:35. Едва расслабление растеклось по телу, как резкий стук в дверь заставил её подскочить: закашлялась, захлебнулась дымом. «Кого, блядь, принесло в такое время?!» - пронеслось в голове. — Войдите! — рявкнула, не открывая глаз. Дверь приоткрылась, и в кабинете возник высокий мужчина в чёрном. Она распахнула глаза, нахмурилась. — Заявки сегодня не принимаю. Приходите в понедельник. — Ну и сервис... Даже чаю не предложите? — усмехнулся он. — Нет, почему.. Могу предложить, — холодно отозвалась она, скрестив руки на груди. — Но только в рамках акции: "Чай дохлёбывай — и уёбывай". Пойдёт? — Такая прекрасная женщина — и так грязно выражается... — ухмыльнулся. — Так, мужик, что тебе надо? Сегодня у нас выходной. До свидания, — махнула она рукой и вновь углубилась в кресло, затягиваясь дымом. Он вальяжно подошёл к столу, локтями опёрся в дерево и резко выдернул сигарету из её губ. Затянулся, выдыхая дым прямо в её лицо. — Вишнёвые… хороший вкус, — пробормотал он. Ангелина вскочила как ошпаренная: — Ты чё, охуел?! Пошёл вон отсюда!! Он усмехнулся и затушил окурок об угол стола. — Я то уйду, но только со своими денежками. — Какие ещё, нахуй, деньги? — Не строй из себя дуру. Всё, дорогуша. Тик-так. Время вышло. Пора расплачиваться за крышу. — Какое время, какая крыша? Ты что клоун, в 90-х заснул и только сегодня очнулся? Или передознул? Она прыснула смехом, подумав что мужик обдолбался. Ничего необычного. В Питере таких типков на каждому углу можно встретить. — А вот грубить не стоит, Ангелина Юрьевна... — А то что? Крыша потечёт? — продолжала веселиться она. Было смешно. Пока он не щёлкнул пальцами с фразой «зайдите». Улыбка сползла с её лица, когда в двери появились два здоровенных бугая. — Я не идиот, чтобы к жене мафиози в одиночку приходить. - буркнул он. — Мой муж — профессор философии, — равнодушно ответила она. — Дорогуша, проясним.. Эти сказки лей тем, кого наёбываешь. Колдовка, твою мать... Я знаю о тебе всё. Не испытывай моё терпение. Резко, откуда-то из-под стола — Ангелина выхватила пистолет, направив дуло в голову Левина: — Дёрнешься — прострелю бошку!! — А вот этого я не советую делать..  Второй щелчок. Один из громил швырнул в неё свой пистолет — удар, стук — её оружие вылетело. Два ствола со звуком ударились о стену. Прежде чем она успела моргнуть, оба громилы схватили её под руки и утрамбовали обратно в кресло. Стальной захват. Без шансов. — Выбирай, дорогуша: отдаёшь деньги или я забираю тебя по договору, — произнёс Левин. — Какой ещё договор?.. — глаза округлились и голос дрогнул. — Папку. — требовательно произнес он, вытянув руку вперёд. Один из его помощников подошёл и протянул вперёд чёрную папку.  — Радостная новость для меня. Печальная — для тебя. Ознакомься. Максим швырнул папку на стол и прокомментировал: — Муженёк твой как был дурачком, так и остался. Понабрал долгов и сбежал заграницу. Но ничего, мы до него ещё доберёмся..  Изосимова судорожно перелистывала страницы. Жадно выхватывая суть: муж подставил её, подделал подписи, и теперь ломбард переходил в чужие руки, а она обязана «работать» на кредитора, пока долг не будет погашен. — Откуда мои подписи.. Я.. Я ведь ничего не подписывала.. — дрожащим голосом произнесла она, молясь про себя о том, чтобы догадки не оказалась правдой. — Предал тебя твой «философ», подделав подписи. Съебался за границу, оставив тебя — как платёжку. Глаза затопило — не просто слезами, а тошнотворной смесью гнева, отвращения и боли. От осознания предательства, от гнусности такого поступка. Как он мог?.. — Умно, однако. Даже не похоже на него.. Ведь в каждом абзаце — ты. Подписи твои. А он — как тень. — произнёс спокойно, просто как констатация факта. Она сглотнула ком и тихо сказала: — Это его ломбард. Забирай в счёт долга. Он слегка посмеялся, видя призрачную надежду Ангелины соскочить.  — Этот ломбард переходит мне автоматически, ведь договор был нарушен. Юристы уже подготавливают документы. Но это не покроет даже половины. Удар под дых. Эти слова выбили воздух из лёгких, лишив её последней надежды. Осталась лишь пустота. — У меня нет таких денег... — прошептала она. — Нет денег — значит собирайся. Пункт 6, часть 1. Читай. Дрожащими пальцами она листала документ и читала еле шевеля губами: «При несоблюдении требований договора я, правая рука Николая Андреевича Изосимова, обязуюсь работать на Максима Николаевича Левина до компенсации суммы долга». Шок. Тело застыло. Глаза — стекло. — На сегодня достаточно, — сказал Левин, забрав папку. — Предлагаю сделку. Отпущу тебя сразу же, как поможешь в моей проблеме. Я же знаю что у тебя есть эти.. сука как его!!..  Левин чесал затылок в попытке собрать мысль воедино. — Магия? — подал голос один из громил.  — О, точно! Способности вот эти вот магические. — Импотенцию не лечу. — дерзко прошипела она. — Правильно. Не надо. А то не дай Бог потом ещё отблагодарить тебя захочу.. — рассмеялся он во весь голос. Она глянула на него с яростью, но внутренне улыбнулась: достойный соперник в битве подъёбок. — Ничего не должна и никуда не поеду. — Даа чтоо тыы... — протянул он насмешливо, шагнув ближе. — Я буду кричать! — Кричи. — ответил, подумав что это блеф. Ангелина резким вдохом завизжала так, что казалось, стекла вот-вот треснут. Но закашлялась.. Грудь тяжело вздымалась. — Ты что визжишь, придурошная!!  Максим не ожидал и испугался, подпрыгнув на месте.   — Я сказала — никуда не поеду! Левин рукой взъерошил свои волосы на голове, в недоумении от такой упёртости. Вздохнул: — Видит Бог, хотел по-хорошему... Виталя, работай. Сердцебиение Ангелины ускорило свой ритм, почувствовав нехорошее. Страх стремительно проникал тонкими иголками под кожу. Она подняла голову. К лицу моментально приблизилась мокрая тряпка. Запах хлороформа вонзился в нос, рот, сознание. Новый крик захлебнулся в ткани. Через пару мгновений она погрузилась в мутный, тяжёлый сон. И наступила тьма..