Глава 4. Успокойся, бешеная.

Ангелина спокойно опустила взгляд на документ. Взяла в руки. Не читая. И разорвала. Медленно, с наслаждением, будто это была не бумага, а его горло. Кинула ошмётки через плечо — прямо ему в лицо. — Ни-че-го я подписывать НЕ. БУ-ДУ. — протянула она, по слогам, чтобы выбесить его ещё сильнее. Максим вспыхнул. Лязгнул зубами. Ударил кулаком по спинке кресла, на котором она сидела. Спинка жалобно треснула. Он резко развернулся, отошёл к окну. Сжал челюсть. Смотрел в темноту за окном. Дышал тяжело. Пытался сдержаться. Пытался выровнять дыхание. Успокоить возбуждение. Успокоить ярость. Дабы не взять её силой или не размазать по стене. А она, сука, ещё и ухмыльнулась. — И вообще-то, я не доела... — будто бы, между делом, лениво бросила и медленно встала. Плавно подошла к разбитой тарелке, что валялась на полу. Нагнулась. Руки с длинными пальцами аккуратно шарили среди осколков, как будто искали мясо. Как будто она правда собиралась есть с пола. Нет. Она просто знала, что он посмотрит. Видела как он звереет от каждого сантиметра её бедер. Максим обернулся - и почти застонал. Перед ним - плавная линия ног, бёдра, платье задралось выше дозволенного, ткань натянулась, ещё чуть-чуть - и покажет всё. Она знала, чёрт её возьми, знала, что делает. И это вывело его из себя. Он подлетел к ней со спины - резко, почти звериным броском. Перехватил запястья. Дёрнул на себя. Грудью впился в её спину, животом - в поясницу, а тазом - в ягодицы. И она почувствовала - твёрдость, тяжесть, желание. Каменный стояк - лучшая похвала её искусству соблазнения. — Ещё раз наденешь это блядство на ужин - и я трахну тебя прямо на этом столе, — прошипел низким голосом, с хрипотцой, почти касаясь губами её уха, дрожащий от ярости и желания. — Только тронь… — прошипела она в ответ, выгибаясь, будто подставляясь, но на деле - пытаясь вырваться. — И что будет, а?.. Что ты мне сделаешь?.. — хрипло засмеялся он, отпуская её резко, как бросают тлеющий окурок. Она развернулась молнией. В её взгляде пылала ярость, но губы искривила хищная усмешка - когда её глаза скользнули ниже по его телу. Там всё выпирало так, что ещё чуть-чуть - и треснет ткань. — При половом акте после многолетнего воздержания, между прочим, можно и инсульт схлопотать, — обронила она с ледяным сарказмом. Он проследил за её взглядом. И вспыхнул. Не от смущения - от ярости. Это был удар по эго. Прямое попадание. Максим сжал челюсти, шагнул, схватил её за горло и резко прижал к себе, почти приподняв. Прижал к себе, лицо в лицо, глаза в глаза. — Я убью тебя, чёртова сука! — крикнул он. Это уже было не возбуждение. Это было бешенство. Она вцепилась в его руку, ногти впились в кожу. И - усмехнулась. Да ещё как. — Какие мы нервные… Но я понимаю, дааа… Обидно, когда бабло есть, а тебе всё равно не дают. Глаза мужчины почернели. Почти уголь. Почти зверь. Она видела это - и это лишь сильнее раззодорило. Женщина не отступала. Только расхохоталась ему в лицо. — Бедненький ты мой… Что нищий, что богатый — всё равно никому не нужный. Эти слова вонзились в него, как гвозди. Прямо в грудь. Потому что она сказала истину. Истину которую страшно услышать. Он застыл. — Если ты думаешь, что твой дешёвый цирк сработает.. — хрипло проговорил он, не отводя взгляда. — Ты глубоко, блядь, заблуждаешься… Он медленно расцепил пальцы с её горла, будто нехотя. Провёл рукой по её щеке, по волосам, будто запоминая. Завёл прядь за плечо. Затем - резко, не отрывая от неё взгляда, рявкнул: — Зайдите! В дверях появились Виталий и Сергей. Максим схватил Ангелину за руку, потащил. — Отпусти мразь! — закричала она, царапаясь, брыкаясь, как разъярённая кошка. Он не обращал внимания. — Проводите её в спальню и заприте там. Пусть остынет. Ведьма вскинула брови в возмущении.  — Ах, простите.. Не в спальню, а в ваши покои, Хюррем Султан. Так лучше? — усмехнулся он. — Никуда я не пойду! — зарычала она. — Пятая комната. Третий этаж, — бросил он, кивнув амбалам. Те взяли её под руки, не обращая внимания на её сопротивление и трёхэтажный мат. Волоком, с яростью и визгом - ведьму утащили. — Завтра подготовят копию и будешь подписывать! Иначе сдохнешь в тюрьме, на пожизненном, как псина!!! — рявкнул вслед Максим и захлопнул дверь с такой силой, что казалось - здание сейчас рухнет и сложится как карточный домик. — Сука! Сука! Сука!!! — взревел он, сметая со стола посуду, бокалы. Только бутылку вина - отставил. Ещё пригодится. Потом рухнул и сам стол. Он бил по нему, пока не сломал. До хруста и треска ножек. Стал дышать чаще. В груди палило. Только кресла остались невредимы - не успел до них добраться. Он взял бутылку. Рухнул в кресло, тяжело дыша. И начал пить. Глоток за глотком. Без остановки. Без вкуса. Только чтобы заткнуть то, что внутри. — Я не поняла… — раздался сзади голос Зинаиды. Максим поперхнулся. — Что здесь происходит?! — возмутилась женщина, глядя на хаос. — Не лезь! — гаркнул он. Зинаида слегка стушевалась под его гневом, но всё же не удержалась: — Я не лезу. Но нельзя так с женщиной... Это же гостья, Максим… — Так, — сказал он, ставя бутылку со стуком на пол. Немного выглянул из-за спинки кресла, чтобы встретиться с её взглядом.  — Я чёта не понял. Я тебя учу, как готовить жрать? Нет. Вот и ты не учи меня, как решать рабочие вопросы и как обращаться с женщинами! Без тебя разберусь! — яростно выговорил он и, усевшись обратно поудобнее, поднял бутылку, продолжая её опустошать. — Когда ты таким стал?.. — с горечью прошептала она. Подошла, вырвала из рук бутылку. Дёрнула его за подбородок, заставив взглянуть в её глаза. — Посмотри на себя. В твоих глазах - тьма. Ты превратился в чудовище... — сказала с болью. И ушла, хлопнув дверью. Максим остался. Пустой. Он не мог пошевелиться. Его жгло. Жгло под рёбрами. Потому что он почувствовал. Стыд. Вину. Совесть. Те, что давно сдохли в нём, вдруг подали голос. Он урод. Он мразь. Он животное.  Знал это. И не мог остановиться. Левин закрыл глаза, сердце сжалось. Жестокость стала его привычкой, тьма - его спутником, потому что легко быть зверем. Потому что так было проще. Так было легче. Пережить тяжёлые потери и резкие повороты судьбы - доброе сердце не поможет. Максим действительно забыл, какого это - нормально, по-простому, общаться с девушками и женщинами. Без угроз, унижений, шантажей и похищений. Вне работы из женщин была только та, что заменила мать - Зинаида. Его жизнь крутилась вокруг работы, но он не заметил, как рабочие моменты заменили ему саму жизнь.  Он потерял себя во всей этой грязи и превращался в машину без чувств. Но глубоко внутри ещё что-то бьётся. В области груди пробился слабый просвет. Левин открыл глаза. — Какой же я урод… — прошептал. Попытался встать. Пошатнулся. — Ещё и алкаш в придачу… — горько усмехнулся. — Надо извиниться… Нельзя так поступать… Мне нужна её помощь, — говорил он себе, ноги путались по пути к выходу. — Да, а не то порчу на понос наведёт ещё.. — добавил он в своем юморном стиле, но было не смешно. Ведь как будто бы только сейчас Максим вспомнил, что она действительно ведьма. Ведьма не только на словах, но и на деле.  Левин полз по лестнице, пытаясь доползти до третьего этажа. Когда осталось пару ступенек, в голове промелькнула мысль: — Блять, есть же лифт, вот сука… Стоя на коленях, он отдышался, схватился за перила и поднялся. Пошатнулся, но устоял. Пошёл по коридору, к двери Ангелины. — О! Мои верные братья! Вы всё ещё здесь? Молодцы! МО-ЛО-ДЦЫ! Завтра зайдите в кабинет — премию вам выпишу! — с улыбкой произнёс он и хлопнул мужиков по плечу. Те с недоверием переглянулись, но почувствовав от него алкогольный амбре - всё встало на свои места. Однако когда он нажирается - обычно наоборот злее становится, но здесь видимо перепил и на новый уровень вышел - подумали Сергей с Виталием. — Чё такие кислые? Оглохли что ли?! Я говорю — ПРЕ-МИ-Я! Приём, как слышно?! — схватил их за грудки. Те изобразили что-то наподобие улыбки, лишь бы не злить своего босса.  — Так-то лучше, — сказал он, отпуская их. Максим повернулся к двери, почти коснулся ручки - и замер. — Как она? — спросил он, не оборачиваясь. — Ну, как сказать… — начал Сергей. — Меня она укусила за руку, а Витале оставила на щеке след. Максим резко развернулся, почти со злобой: — След? Почему то мысли ушли не в то русло. Пьяная голова решила что это поцелуй.  Виталий повернул голову вправо — красная линия от ногтей тянулась по щеке. — Это, походу, за хлороформ, — подытожил он. Максим рассмеялся: — На сегодня свободны, дальше я сам. Идите к Зине, она обработает раны. Мужчины направились к лестнице и исчезли за поворотом. — Вот это женщина… Наваляла двоим мордоворотам… Такую - только в жёны. Не меньше… — бродили мысли. Он усмехнулся, дотронулся до дверной ручки, сердце чуть ускорилось. Рука дрожала. Он горел. Хотел её и ненавидел одновременно. И уже даже уважал. Хотел её увидеть. Поговорить с ней. Хотел — несмотря ни на что.  Она была безумна. Но в этой безумной — было больше жизни, чем в нём, за все года. Бесстрашная, безбашенная, та что не спасует перед опасностью. Та что гордо посмеётся в лицо беде.  Таких он ещё никогда не встречал.. И именно это притягивало как магнитом. Часом ранее. Мужчины грубо тащили Ангелину по лестнице на третий этаж. Её каблуки цеплялись за ступени, ногти впивались в чужие руки, дыхание сбивалось. — Отпусти, я тебе сказала!! — зашипела она, дёргаясь всем телом. — Ангелина Юрьевна, ну не усложняйте, — со спокойствием процедил Сергей. — Да, а то вам же будет хуже, — поддакнул Виталий, сжимая её руку чуть сильнее, чем надо. — Это вам двоим сейчас будет хуже, если не отпустите, уроды!!! — выкрикнула она, дёргаясь сильнее, чувствуя, как вскипает злость — ядовито-горькая. Но они будто оглохли. Делают, как приказал он. Максим. Мудак.  Почти дотащили до какой-то двери, оставалось всего два шага.  — Отпустите!!! — истерично, звериным визгом сорвалось у неё. Молчание. Только дыхание и шаги. Эта тишина бесила даже больше чем боль в плече. — Ну всё! — рявкнула она и с силой вцепилась зубами в руку Сергея. Почувствовала, как кожа подалась, как под зубами хрустнул сустав. — Блять! — заорал он, отпуская её. Рука инстинктивно ушла к укусу, он согнулся от боли. Виталий метнулся хватать её запястье, но рука, освобождённая из цепких лап, пронеслась по его лицу, оставляя на щеке жгучий след от ногтей. Кое-как, но снова схватив её, они открыли дверь и затащили внутрь. — Твари!! — вырвалось из неё, когда дверь захлопнулась прямо перед лицом. Резко обернулась. Оценивающе оглянулась. — А вот это неплохая комнатушка… со вкусом, — хмыкнула она вслух. — Блять, какой нахуй интерьер, — пронеслось в голове. — Не о том думаешь, идиотка. Но тело уже сидело на кровати. Рука скользила по мягкому шёлковому пододеяльнику - прикосновение было как маленький островок спокойствия посреди бури. Гладила его, будто утешая саму себя. Ткань прохладная. — Нельзя нервничать, — шептала себе, пытаясь собрать мысли в кучу. — Надо думать. Чего он этим добивается? Ещё и этот проклятый договор... Она подскочила на месте. — Конечно!! Не просто так я думаю об интерьере — размышляла вслух женщина. — У него одна лестница стоит как 10 этих договоров. Зачем ему этот договор на 3 копейки, с его-то заработком.. Она вышагивала по комнате, пытаясь нащупать истину. — Уж точно не из добрых побуждений. Но и деньги его явно не интересуют.. Что-то здесь нечисто.. Ведьминское чутьё жгло изнутри, подсказывая: правда где-то рядом, только достать её чертовски сложно. — Нет. Я не останусь здесь. Он сможет так  шантажировать меня вечно. А если завтра этому придурку что-то ещё от меня потребуется?!.. Нет. Этого не будет. — твёрдо произнесла она, остановившись на месте. — Завтрашний день не застанет меня здесь.. Надо бежать, — решительно шептала себе, озираясь, взгляд цеплялся за стены, за воздух, за хоть какую-то щель. Дверь - мимо. Там Сергей и Виталий, два гориллоподобных охранника. Через них не пройдёшь. — Балкона нет. — подметила она.  — Конечно, блядь, нет. Было бы слишком просто — вслух усмехнулась самой себе. Остановилась. — Окно… — в голове, как лампочка в темноте. — Какое ещё, блять, окно, Изосимова… Подойдя к окну, она оценила высоту — прилично далеко до земли. — Гениально... А чего сразу не под машину, а? — усмехнулась, злорадствуя над собственной дикой мыслью. Глаз зацепился за шкаф. Открыла. Внутри - ровными стопками постельное бельё. Много. Новое. Качественное. Как на витрине. — Бельё… Так вот почему окно… — прошептала и вдруг хмыкнула, как будто разгадала часть головоломки. Закрыла шкаф. Медленно. Опустила взгляд. Батарея вдоль стены — крепкая, тяжёлая, массивная. — А если что-то пойдёт не так?.. — подкинул мозг тихо, заботливо. — Мне терять нечего. Лучше расшибиться, чем быть контрактной игрушкой! — внезапная уверенность заложила горячий огонь в груди.  Она вытянула весь запас белья и начала связывать его между собой. Ритмичные движения рук успокаивали: каждый узел укреплял её решимость. — Должно хватить… Главное выбраться, а там добежать до трассы и поймать машину, делов-то, — шептала она. Её план казался абсурдным, глупым, словно выдумка из дешёвого боевика. Но здесь и сейчас не сценарий, а реальность. Всего один шанс. Никаких каскадёров и никакой страховки. Это было рискованно, но лучше так, чем сидеть закованной навечно. Остаться здесь - хуже, чем пытаться спуститься с третьего этажа по белью, привязанному к батарее. Закончив связывать бельё - ведьма замерла. Глубоко вдохнула. Положила ладонь на грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится. План «Б» лежал в лифчике. — Надеюсь, до этого не дойдёт… — шёпотом, но с полной готовностью к действию. Настоящее время. — Ангелин, Вы меня прости… — начал Максим, осторожно приоткрывая дверь. Но слова застряли в горле, когда он увидел, как ведьма сидя на подоконнике, пытается вылезти в окно, цепляясь за простыни, привязанные к батарее. От увиденного - Максим моментально протрезвел.  — Твою мать! — заорал он и бросаясь к окну. Схватил её за талию, резко дёрнул назад, но равновесие предало - и они с грохотом рухнули на пол. Ведьма оказалась сверху. Тяжело дышит, волосы упали ему на лицо. Её глаза - в сантиметре от его. Горячее дыхание. Перегар ударил в нос - и она начала колотить его по плечам, вырываясь.  В правой руке остался клочок ткани - она так крепко держалась за спасение, что, когда он дёрнул её назад, ткань с треском порвалась. Она отбросила лоскут в сторону, как дохлую надежду. — Отпусти, блядь! — задыхаясь, выругалась она. Но Максим вцепился в её талию мёртвой хваткой. — Какого хуя?! — яростно выдохнул он ей в лицо.  — Ты что творишь блять?! Хотела расшибиться мне назло? — Назло кому? Тебе? — её усмешка была колкой. — Слишком много на себя берёшь. — Поумнее ничего не смогла придумать, да?! — голос задрожал от ярости. — А чего это у нас так сердечко колотится? — проговорила она, своей грудью чувствуя его бешеное сердцебиение. Но он проигнорировал. — Советую оставить попытки побега. Там несколько овчарок которые гуляют по всему периметру. Через них ещё никто живым не пробежал. — Да лучше сдохнуть, чем быть игрушкой!!! Сегодня по договору -  долг, а завтра что? Отсос или «сдохнешь в тюрьме, на пожизненном, как псина»?! — рявкнула она и резко вскинула правое колено. Удар пришёлся точно в пах. Левин взвыл. От боли разжал руки. Ангелина вырвалась, вскочив на ноги, сердце колотилось в бешеном адреналине. Глаза - как у зверя, загнанного в угол, но ещё способного перегрызть глотку. Она увидела его в беззащитном положении и поняла - это её шанс. Оставался только план «Б». Медлить нельзя. Максим попытался привстать, но не успел. Ведьма вонзила каблук прямо в его солнечное сплетение, прижав к полу. Он схватил её за щиколотку, пытаясь сдвинуть, но каблук впился сильнее - дыхание перехватило, тело сковала боль. Она почти стояла на нём. Одна нога - на полу, другая - на солнечном сплетении. В глазах пылал огонь. Адреналин смешался с кайфом от власти. Её ведьма вырвалась наружу. — А чего это мы замолчали, а, Максим Николаевич? Он прохрипел. — Ааа, не дышится? Как жаль… — усмехнулась, сверкая глазами. Мгновение - и холод по спине. Вспомнила Виталю с Серёгой. Если эти амбалы ворвуться - не тягаться ей с мужской силой. Ангелина прислушалась к звукам.  Голоса что недавно звучали за дверью - как будто испарились. Она щёлкнула пальцами — как он любит — и бросила в пространство: — Зайдите. Тишина. Гробовая. Ангелина сузила глаза, губы растянулись в злорадной улыбке:  — Неужели отпустил своих шавок? Он лежал пришпиленный к полу, глаза начали закрываться от нехватки воздуха. Она вскинула руку и дала ему пощёчину. Громкую, злую, хлёсткую, с отголоском унижения. — Не смей закрывать глаза, когда я с тобой разговариваю. — холодно, отчётливо произнесла она, цитируя его собственные слова. Глаза распахнулись, в них — шок и что-то ещё... — Чё вылупился? Не нравится, да?  Это, до-ро-гу-ша, называется карма. — язвительно протянула она. Ангелина наклонилась к его лицу почти вплотную. Тепло её дыхания коснулось его щеки. — «Она ведьма. Не стоит её недооценивать»? Отличный совет. Жаль, что сам его просрал. Скользнув рукой в лифчик, женщина достала свой план «Б» — педикюрные ножницы.  — Очень опрометчиво с твоей стороны, Максим Николаевич, отпускать мальчиков... Наклонившись ещё чуть ближе, прошептала: — Как предпочитаешь умирать? Медленно, сладко… или сразу - вспороть глотку? Чтобы сдох как псина, — её голос был тихим, но в нём слышалась смерть. Она провела остриём по его горлу, чуть касаясь кожи.  — База, говоришь, на меня есть? У кого есть на меня хоть что-то - долго не живут. Глаза Максима заблестели. Уголки губ дрогнули в улыбке. В его глазах — смесь шока и восхищения. Ангелина была остроумной и находчивой. Точно хищница притаившаяся в тени. Он был в восторге, что она додумалась спиздить ножницы из ванной. Вот такая ему и нужна была. В жизни. В работе. Дикая, безумная и опасная. Она замерла на секунду, заметив его ухмылку. Уверенная, что вызовет страх, она с недоумением посмотрела на его ухмылку. Сбившись с этого настроя, она невольно ослабила давление каблука. Максим смог нормально вздохнуть и её промедление - стало его шансом. Он резко выхватил ножницы и отбросил их прочь.  Ведьма поняла, что допустила роковую ошибку. Паника подступала к горлу. Внутри всё сжалось. Вариантов не было — только бежать. Перепрыгнув через его голову, она рванула к двери. Но Максим успел схватить её за щиколотку и дёрнул назад. Женщина рухнула на колени, так и не добравшись до свободы. — Куда собралась? — спросил он с ехидцей. Она рвалась к двери, пока он, держа её за щиколотку, перевернувшись на живот, уже поймал вторую ногу и потянул Ангелину на себя. Она проскользила по полу и оказалась под ним, распластанной. Максим навалился на неё всем телом. Горчим, тяжёлым, плотным. Чтобы она не смогла вырваться. Наклонился к шее, убрал волосы с уха, чтобы она услышала всё, что он хочет сказать. Но на секунду замер, почувствовав как одновременно сладко и горько пахнут эти самые волосы. Чертовки вкусно.  Ведьма билась под ним — не оставляя попыток вырваться. Она била руками по полу и дёргала ногами, крича: — Давай!! Сливай ментам!! Я выбираю сдохнуть в тюрьме!!  — Да ёб твою… Успокойся, бешеная! Нет у меня на тебя никакой базы! Я просто хотел припугнуть! Пауза. Напряжение, как натянутая струна. — Ах припугнуть значит… — прошипела она. Ярость разлилась по венам. — Рано или поздно, но я доберусь до твоей глотки, урод!!! — крикнула она задёргавшись ещё сильнее. Он почувствовал, как её ягодицы трутся о его член. — Чё сразу урод то? Я вообще-то с миром пришёл..  Почувствовав его стояк, она почти захлебнулась в ярости. — Если ты сейчас же не уберёшь свой «мир» с моей задницы, я вырву его с корнем, понял?! — рявкнула. Он понял. И ещё как понял. Стояк, чёрт возьми, никак не отпускал. — Сука ты. Сама ведь довела до этого.. — буркнул он, вставая с неё. — Какая есть! — выплюнула она, поднимаясь с пола. Поймав секунду свободу - снова рванула к двери. Заперто. Его голос — прямо за спиной: — Не получится. Но можно ещё раз попытать счастье через окно, — усмехнулся он. Ангелина развернулась и метнула в него яростный взгляд.  Улыбка сползла с его лица и он вздохнул.  — Хорошо. Давай серьёзно. Бежать тебе некуда. Муж за границей развлекается со шлюхами, на деньги, которые взял и оставил тебя по договору залогом. Денег у тебя нет. Друзей тоже нет. Ломбард принадлежит теперь мне. Куда бежать то собралась? — спросил, не из ехидства, а с явным интересом. Эти слова ударили. Глубоко. И точно. Она не подумала об этом. Бежать действительно некуда. А слова про ломбард — как кинжал в грудь. Пусть и собственность мужа, но всё же это единственное что у неё было. Единственный и привычный способ заработка. Ну почти.. Правильнее сказать - законный способ заработка. Максим заметил как она поникла и произнёс: — Я вообще чего пришёл то.. Ты прости что я.. Нуу.. Это.. В общем за всё. Она моргнула. Нахмурилась. Насторожилась. — Чё, пережрал что ли? — фыркнула она. — Знаю я этот эффект «благородства». Протрезвеешь и снова на цепь посадишь. — Хватит, пожалуйста... Давай нормально поговорим,  — шагнул к ней.  — Не подходи! — крикнула она, выставив руку, и он замер. — Ты держал меня связанную в подвале, под хлороформом! А теперь хочешь «нормально»?! Пошёл ты нахуй!!  — Я же извинился! — И что с того?! Мне теперь — в ноги кланяться? Салюты запускать?! Хули мне с твоих извинений?! — Чего ты хочешь? — устало спросил он. — Я же вижу к чему ты ведёшь. Давай. Не стесняйся. Чёрт.. Он раскусил её в два счёта.  — А ты у нас знаток, да?  — Поясничай сколько влезет. Я никуда не тороплюсь. Пару секунд молчания. — Ломбард и муж. Ты перепишешь на меня ломбард и не будешь выискивать моего мужа. Пусть он и поступил как последний урод, но Ангелина не хотела чтобы его убивали. Левин прыснул. — Нихуя себе, вот это аппетиты. Нигде не слипнется? — В самый раз. — рывкнула она. — Нееет. Так дело не пойдёт. Не стоит принимать жест доброй воли за слабость. Либо ломбард, либо муж. Выбирай. — Ломбард, — отрезала она. Слишком быстро. — Даже тааак? — с иронией произнёс он.  — Всё? Как дело коснулось имущества - готова стать вдовой? — Он первый меня предал. Теперь каждый сам за себя. — Что ж.. Справедливо. По рукам. Он протянул ей руку. — Да прекращай..— сказал Левин заметив что она смотрит на него с презрением, скрестив руки на груди. — Я не верю словам. — Завтра будет новый договор. Всё внесу. Ведьма прочувствовала: не врёт. Опустила взгляд на его грязную ладонь. Он заметил. — Ах, пардон.. Достав из кармана салфетку,  вытер руку, как джентльмен. — Позволите, мадам? — сказал с лёгкой ухмылкой и вновь протянул руку. Она еле заметно улыбнулась, но тут же стерла эмоцию, спрятавшись под маской холода. — Я же сказала - Ангелина Юрьевна, — и пожала руку. Кожа - тёплая, нежная. Пожатие затянулось. Соприкосновение обжигало. Глаза встретились - в них искрились остатки ярости и... что-то другое. — Но если обманешь... — прошептала она и взгляд заискрился. По его руке как будто прошёлся разряд тока, он резко отдёрнул ладонь, тряхнул ею. — За кого ты меня принимаешь? Я не настолько конченый. Ведьма усмехнулась. — Ни за кого я тебя не принимаю. Ты для меня - никто. Однако дважды не предупреждаю. Обманешь - пиняй на себя. Я умею намного больше, чем простой разряд по коже.. Он хотел что-то ответить, но не успел. — Мне нужно отдохнуть. Выход там. — добавила Ангелина указав рукой на дверь.  Портить отношения с этой женщиной ему больше не хотелось. Он молча кивнул и пошёл к двери. Потянул за ручку... Заперто. Матюкнулся. — Ебучая электроника.. Заклинило, — процедил он. — Ты издеваешься?... — простонала она, сжав кулаки. Её точно кто-то сглазил.. Ещё немного и ведьма будет готова проклясть всё, на чём белый свет стоит. Хотелось просто отключиться от реальности и хорошенько выспаться, но видимо не суждено..