Затакт.

Скрип старого деревянного станка и тяжелое дыхание разрезали тишину просторного балетного класса. Нос забит канифольной пылью, а танцевальный купальник можно отжимать. До закрытия университета оставался всего час, но Руми даже не собиралась заканчивать с репетицией и отработкой различных па. Этого мало. Она недостаточно хороша. Уже завтра будет смотр лучших балерин отделения классического танца, на котором Селин отберет приму для сольной партии на отчетном концерте в конце семестра. Танцевальный «Вернисаж» уже несколько лет проводился в университете, как заключительное мероприятие учебного года. Готовилось по несколько номеров, объединенных в балет. Репетиции проводились с самого утра и до самого вечера, иногда без перерывов на поесть. Костюмы постоянно подшивались вручную, а украшения на голову или шею девушки делали из подручных материалов. И все поголовно называли это время самым счастливым в году. В прошлом году Руми была юна и неопытна, не понимала смысла «Вернисажа», но спустя год упорной работы над собой, она готова бросить вызов всем старшекурсницам за роль примы. И если Руми сможет (а Руми сможет) добиться главной партии в балете, а после — понравиться менеджерам из танцевальных школ, то в скором будущем ее будут с руками-ногами отрывать как исполнительницу и педагога классического танца. Девушка шумно выдохнула, смахивая пот с лица тыльной стороной ладони. Пора прекращать витать в собственных фантазиях. Она закончила с отработкой вращений — у нее наконец получилось скрутить фуете восемь квадратов подряд. И даже рабочее бедро не дрожало, а опорная стопа не елозила по полу. Почти. По ее личному плану осталось проработать прыжки-алегро. С гранд-жете проблем не было — растяжка у Руми великолепная, и шпагат в воздухе получается отличным. А вот мелкие, быстрые заноски реально заносили куда-то в бок, и руки болтались, и голова заваливалась, и вообще… — Аргх! — девушка снова сбилась с антрашакатра, чуть не подвернув стопу на приземлении. Фортепианная мелодия на две четверти из колонки, казалось, только мешала подобрать ритм прыжков, но Руми упорно нажала на повтор произведения. Снова встала посреди танц-класса перед зеркалом. Ноги — пятая, руки — подготовительная. Затакт и мысленное «и» в голове. Плие, толчок, приземление. И снова. И опять. Пока пальцы на ногах не заныли от количества повторяющихся отрабатываемых движений. Вибрация нескольких уведомлений отвлекла от отражения и позволила девушке сделать небольшую передышку. От: Мира [21.33]: «Мы немного волнуемся. До отбоя полчаса». От: Зои [21.34]: «Ты же придешь? Мы оставили тебе порцию лапши из той раменной за углом общаги». Соседки по комнате и танцевальному направлению. Две современницы дружили вдвоем еще до знакомства с Руми и были на курс старше, но, когда будущая балерина заселилась в общежитие, быстро приняли ее в свой круг, почти сразу называя своей. Руми была рада найти таких подруг. Каждая из них была… своеобразной в плане мышления, но в трудные моменты готовой прийти на помощь. Девочки были близки, но знали границы и не выпытывали секретов, когда рассказывать их не хотелось. «Скоро буду», — отпечатала Руми в ответ, цыкнув. Придется завершить тренировку, иначе придется ночевать на улице — с их комендой шутки были плохи. Да и Руми она невзлюбила по какой-то причине почти сразу же. Подхватывая разбросанные балетки, колонку и полотенце, Руми почти находу начала запихивать вещи в спортивную сумку, параллельно ища ключ от класса на полке около музыкального центра. Проворачивая ключ на третий оборот в полной тишине пустого и темного коридора, девушка старалась поторопиться — место не навевало приятной атмосферы. Быстрым шагом Руми пересекала расстояние от двери до двери, когда до ее ушей донесся тихий скрежет. Как будто вилкой по стеклу царапали. Ненавязчиво так, но раздражающе. Девушка остановилась, стараясь понять, откуда шли скрипы, и они, как по велению, повторились. Кажется, третий этаж. Третий этаж. Кто-то из хоперов? Вообще там, конечно, обосновались не только они, а в принципе все отделение современного танца, но так ужасно скрипеть по паркету могли только модные кроссовки для хип-хопа какой-то профессиональной фирмы и стоящие, как почка. Все это Руми, естественно, узнала не сама и не по собственной воле. Ребята с этого направления — огромные занозы в заднице, хвастающие своими безналичными счетами, но не замечающие своих обезличенных душ. Один только третий курс чего стоит: их всего пятеро, но если они все в одной комнате одновременно — стоит звонить в службы спасения. И поддержки. На цыпочках пробираясь по лестнице в чужое пространство, Руми ощутила предупреждающий холодок, проскакавший по спине табуном мурашек. Задумалась на секунду. И отмахнулась от него. «Не съедят же меня там!» — подумала девушка, подходя к приоткрытой двери и заглядывая внутрь. «Лучше б съели». Явно новые, чисто-белые кроссовки отражались от блестящего пола, следуя за быстрыми движениями длинных ног. Крепкие бедра умело успевали вставать во вторую устойчивую позицию, когда туловище делало резкий выпад в какую-либо сторону. Связки и комбинации вылетали из-под подошв парня умело и технично, иногда вплетая в себя движения рук и головы. Музыки не было слышно, она была запечатана в пластмассовые капельки наушников в ушах парня. И даже так, в тишине зала, элементы сочетались между собой безумно гармонично, отбивая замысловатый бит шагов вперемешку со скрипом половиц. Руми терпеть не могла этот жуткий стиль — хип-хоп. Она всегда считала этот вид «танца» извращением: ни фантазии, ни изящества — громкий неритмичный топот, оттягивание штанов в области паха и слишком много самоуверенности. Но не когда танцевал Джину. Черная блестящая челка едва прикрывала хитрый прищур глубоких глаз. Некоторые волосинки липнут ко лбу от пота, что выглядит несколько… сексуально. Закатаные рукава толстовки оголяют украшающие руки вены, которые утекают куда-то под плотную ткань, куда-то на крепкие бицепсы. Руми невольно засмотрелась на очередной набор перекрестных шагов и оперлась головой о дверь, пуская слюни и случайно открывая дверь в зал шире. Хорошо, что Джину был в наушниках. Жаль, что он не был слепым. Парень улавливает постороннее движение боковым зрением и резко поднимает голову, выдергивая наушник. — А, ты, — и отвернулся, снова начиная одно из движений. Руми, как обычно, закатила глаза в ответ. Отношения Руми с Джину было сложно описать каким-то определенным словом. «Вы просто конченные», — говорила Мира. «Вы такие милые», — подтверждала Зои. Верить не хотелось ни одной из них. Но и вести себя с ним по-другому не получалось. Джину — настоящий мудак (безумно красивый, да, но не суть, Руми не признается, что так думает). Этим должно было быть все сказано: парень всегда дерзил и криво усмехался (Руми отвечала колкостью и закатывала глаза, как сейчас), саркастично шутил над девушкой, едва не забегая за тонкую границу пошлости, (и ее щеки краснели, как она уверяла подруг, от злости), он мог не прийти на совместные занятия из вредности, (а девушка прикрывала его зад, как могла). А когда танцоры с младших курсов начинали баловаться на репетициях, и Руми не справлялась, Джину приструнял чересчур наглых для своего возраста маленьких засранцев. Или подкладывал шоколад ей в сумку. Исключительно горький, стопроцентный, без сахара. И станок прикрутил, когда тот расшатался. В общем, да. Джину мудак. Безумно красивый. — Ты собираешься уходить? Общежитие скоро закроется, — мельком девушка включила дисплей телефона, чтобы посмотреть время. 21.42. Черт, ей идти около четверти часа, она точно опоздает. Еще этот тут. — Не помню, чтоб это было твоей проблемой. Громко цыкнув, девушка развернулась, чтоб уйти. Действительно, не ее дело. Пусть сам разбирается потом с наставником, дирекцией университета и тараканами в своей голове. — Подожди минуту. Я подвезу.