Первая четверть.

Минутная пауза в неловком молчании. Девушка растерялась. Мало того, что Джину выразил желание ее проводить. Так еще и не пешком. Любая девчонка из университета вгрызлась бы сейчас Руми в глотку за возможность прокатиться с Джину на его железном мустанге. Даже некоторые парни отделения считали увлечение хопера слишком сексуальным, что уж говорить про женскую половину. Руми, конечно же, в их число не входила. Она заломала кисти рук, не зная, что ответить. Но Джину и не ждал ответа и, спокойно взглянув на Руми снова, пошел в угол танцевального класса к своему рюкзаку. — Я и сама дойду. Не утруждайся, — она скрестила руки на груди и хмыкнула. Еще чего не хватало. Она уже насмотрелась на его хамскую ухмылку за сегодня. — Там темно и ты девушка. — А ты наблюдательный. И? Ответа не последовало, парень молча переобулся из танцевальных кроссовок в повседневные и пошел к выходу, едва задевая плечо Руми своим. Усмехнулся на ее сдавленный возглас «Широкий что-ли?», закрывая дверь, и последовал вниз по лестнице. У входной двери остановился и заглянул в окошечко охранной комнаты. Повернулся, протянул девушке раскрытую ладонь. Руми в удивлении приподняла левую бровь. — Гадать не умею. — Ключ. Руми цыкнула, демонстративно обходя парня стороной, и сама заглянула к мужчине за стойкой. Расписалась за сданный танц-класс и направилась на выход. За углом здания блестящий красный бок нейкеда отражал лунный свет. Джину уже успел пойдойти к мотоциклу и нежно проводил рукой по сиденью. Разглядев эту громадину поближе, Руми засомневалась, что идея хорошая, и попятилась. — Я все-таки ногами. Тут не за что держаться, да и выглядит это… — она замялась, не желая выглядеть перед парнем жалко, но через усилие все же выдавила, — Страшно. Парень устало вздохнул, сжав губы в тонкую линию, и указал себе в грудь большим пальцем. — Держаться будешь за меня. А чтоб не страшно было — глаза закрой. Руми округлила глаза, вглядываясь в лицо Джину. Кажется, не шутит. Окей, теперь ей страшно вдвойне. Тем не менее… Джину уже протягивал ей защитный шлем, и Руми становилось спокойнее. Ветер раздувал волосы, торчащие из-под шлема, мысли и всякий стыд. Иначе Руми не могла объяснить свои руки на талии Джину. Она заставляла себя поверить, что это необходимость, иначе она улетит не только с сидения мотоцикла, но и из общежития. Руми старалась не думать о горячих мышцах под пальцами и жмурилась, когда на очередной кочке приходилось ненарочно сжимать ладони чуть крепче. Девушка разрывалась между желаниями жить и не опоздать до отбоя, поэтому пока что не просила Джину сбросить скорость, хотя очень хотелось. Особенно вот на таких поворо-о-отах. В четырнадцатый раз мысленно перекрестившись, Руми сильнее прижалась грудью к спине парня. Смутившись близости, взволнованно вдохнула поглубже. Сквозь открытый визор в нос попал приятный мужской запах. От черной кожаной куртки на плечах Джину пахло углем, сигаретами и уже почти развеявшимся шоколадным дезодорантом. Одурманенная сладким ветром, Руми притерлась ближе, скрещивая руки у парня на животе и задышала свободнее. Под пальцами девушки вдруг стало тверже — Джину напряг мышцы пресса до плотности камня. Испугавшись, что пережала ему все органы от страха, Руми тут же ослабила хватку, отводя руки назад по торсу парня, намереваясь снова взять его по бокам. Джину перехватил ее ладони одной рукой, удержав на месте. Чуть сбросил скорость и в пол-оборота крикнул: — Не смей. Без пяти минут десять они стояли у входа в общежитие. Девушка молча кивнула Джину на прощание и побежала внутрь. Услышав за спиной чужие шаги, нахмурилась, оборачиваясь. — Тебя все равно не пустят, — пожав плечами, Руми решила не тратить на него время. — Джину, дорогой! Какими судьбами да еще так поздно? — полненькая комендантша женского общежития даже не взглянула на Руми, когда они с Джину вошли, а сразу побежала трепать парню щеки, оставляя девушку в полном недоумении. Хопер коротко рассмеялся на нежности женщины. — Привел Вашу юную приму. Опять еле от станка оторвал, — Руми на эту наглость успела только возмущенно открыть рот, но Джину уже толкал ее к лестнице ведущей на жилой этаж, — Такая она трудолюбивая у меня, Вы бы знали. Пожилая женщина наконец посмотрела на удивленную балерину, и в ее взгляде девушка разглядела искорки уважения. Из-за смысла слов Джину или самого факта его присутствия рядом с ней — Руми не поняла, но парень мастерски прикрывал ее опоздавший зад одним своим видом. Пока наказания не последовало, а Джину развлекал комендантшу клоунскими поклонами на прощание, Руми поспешила ретироваться на свой этаж, последний раз взглянув на черную макушку у входа. Написать ему что-ли потом. Он сильно помог. Хотя не должен был. У двери в свою комнату Руми остановилась, на секунду прижавшись к ней лбом. Из-за неплотного древесного материала были слышны бормотания Миры и причитания Зои. Девочки правда волнуются и переживают. Они не будут давить, конечно, но знать хотя бы часть правды заслуживают. Ручка чуть скрипит, когда Руми на нее давит и яркий свет комнаты слепит глаза, привыкшие к полумраку коридора. Мира перестает наворачивать круги по комнате, а Зои уже летит вошедшей девушке на шею. — Ты своими полуночными тренировками себя измотаешь, — Мира мягко треплет Руми по плечу и помогает убрать сумку. — Раздевайся скорее, я подогрею твой рамен, — Зои уже вертится около стола, расставляя чашки под чай. И ни одного вопроса, ни одного упрека. Они дают ей время подумать и возможность решить — рассказать или сохранить в тайне причину своей задержки. Чуть позже, размешивая сахар в кружке, Руми набирается смелости, втягивая носом пряный аромат лапши. Ей очень хочется рассказать про то, что произошло, поделиться эмоциями. Особенно с этими девушкам. Особенно про Джину. Они точно не осудят Руми ни за то, что поднялась к нему на этаж, ни за то, что согласилась с ним поехать. Посмеются, может. Дадут облечь сумбурный вечер в приемлемый рассказ. Но рассказать — утвердить реальность. И его жесты и слова, и ее блеск глаз. Все не показалось. И позже, в кровати, в голову Руми полезут навязчивые мысли, которые точно убедят уставший мозг, что искра была, что между ними что-то. Она будет всю ночь думать про запах сигарет, черноту волос и два едва заметных заостренных клыка, которые она смогла разглядеть сегодня. Не то чтобы она засматривалась на его улыбку. — Меня Джину подвез, — бросила Руми, не поднимая взгляд. — Прям на мотоцикле? — Зои заерзала, подставляя свои ладони под щеки. Невинное любопытство на ее лице было таким неподдельным, что Руми невольно улыбнулась. — Да. Прям на мотоцикле. — Я б на твоем месте сфотографировалась на фоне байка и выложила во все социальные сети по три раза, — Мира пожевала губами, размышляя, — Дорогое удовольствие, даже Эбби бы локти искусал. Джину даже лучшему другу приближаться к своему нейкеду запрещает. — А я видела, как Бэйби украдкой присаживался в кресло, пока думал, что никого рядом нет, — Зои захихикала, прикрыв рот рукой, — Даже не знаю, стоит ли Джину знать об этом. Руми выдохнула с облегчением. Начало положено. Дальше рассказывать было легче. Особенно девушкам понравилась история с комендой, в которой строгая химера превращалась в игривую диву. Зои так сильно смеялась, что случайно задела локтем кружку Миры с недопитым чаем, и девушки засмеялись еще громче. Руми покачала головой, когда история закончилась: — И теперь я жутко хочу спать, — часы показывали почти полночь. Девушки наспех прибрались и умылись. Лежа в кровати, Руми все думала, что так и не написала Джину. Рука сама потянулась за телефоном. От: Руми [23.47]: «Спасибо за помощь. Ты сам ведь не успел вовремя. Как ты попал внутрь?» Ответ пришел через пару минут. Девушка даже удивилась, что он еще не спит. От: Джину [23.50]: «Залез в окно». От: Руми [23.51]: «Да ну. Не верю». От: Джину [23.51]: «У нас старик на охране добрый. К тому же я всегда прихожу поздно. Думаю, ему на половину все равно». От: Руми [23.53]: «А на другую половину?» От: Джину [23.54]: «Лысина». От: Руми [23.54]: «Ха-ха. Кстати. Бэйб садился на твою вкусняшечку, пока никто не видел». От: Джину [23.56]: «Спасибо, что сказала. И тому, кто «не видел», тоже спасибо». Пожелав парню теплых снов, Руми прижала прохладные ладони к приятно потеплевшим щекам. Было в этом диалоге с Джину что-то милое, пусть даже виртуально. Руми заводила будильники на утро на каждые пять минут, думая про завтрашний отбор. Девушка усмехнулась, с облегчением понимая, что ей совсем не страшно выступить перед всей приемной комиссией. Две самые страшные, по ее мнению, вещи ей сегодня пришлось объединить в одну. Скорость и хип-хоп.