Часть 2

Утро в Гриффиндорской башне было особенным. Сквозь высокие витражные окна прокрадывался мягкий солнечный свет, ложась золотыми пятнами на деревянный пол. Каменные стены хранили утреннюю прохладу, но огромный камин в гостиной уже потрескивал бодрыми огнями, отгоняя остатки ночной сырости. Гриффиндорская гостиная медленно просыпалась. Кто-то уже сидел в кресле у огня с книгой на коленях, кто-то лениво тянулся, зевая, кто-то пытался впопыхах застегнуть мантию. «Иногда лучший способ начать день — не вставать вовсе. Но если рядом Лили и Марлин… то придётся» — Джуд! Поднимайся, соня! — голос Лили Эванс был как колокольчик звонкий, бодрый и безжалостный. — Нет… — простонала Джуд, зарываясь с головой под подушку. — Я… сплю. Уже седьмой курс. Отпустите меня. — У тебя пятый, и вообще, завтрак уже через пятнадцать минут, — раздался второй голос весёлый, с хрипотцой. Это была Марлин МакКиннон, и она без всяких церемоний сдёрнула с Джуд одеяло. — Предательство! — простонала Джуд, медленно сползая с кровати. Её волосы топорщились в разные стороны, глаза были едва приоткрыты, а голос звучал так, будто она неделю не разговаривала ни с кем, кроме подушки. Лили, в идеально застёгнутой форме старосты, поправила значок на мантии. — Ты обещала, что не будешь проспать первую неделю. Это была клятва на чести гриффиндорца. — Я тогда была на конфетах под Витаминной Радостью, — пробормотала Джуд — Это не считается. — Вперёд, храбрец, — подбодрила Марлин — В гостиной тебя уже ждут твои восхитительные мальчики. — Нет! — Джуд дернулась, но было поздно. Подруги, полные решимости, потащили её вниз по винтовой лестнице точнее, Лили вела, а Марлин слегка подталкивала. Всё, что успела схватить Джуд это свой свитер и резинку. Они спустились в гостиную, где царило мягкое утреннее тепло и полусонное оживление. Красные бархатные кресла казались особенно уютными, подушки — особенно соблазнительными. Несколько старшекурсников, свернувшись клубочками, дремали у камина, будто ночевали тут. Тёплый свет от огня играл на гобеленах, двигаясь, будто тени прошлого шептали свои истории. На диване у окна развалились мародёры. Джеймс Поттер, растрёпанный, с кружкой тыквенного сока в одной руке и ухмылкой во весь рот, тут же при виде сестры оживился. — Смотрите, кто проснулась! Малышка Джуди! — Не начинай, — хрипло отозвалась Джуд, опускаясь на край дивана как побеждённая героиня великой битвы. — Мерлин , это просто комочек одеяла и волос! — фыркнул Сириус, скрестив руки за головой. — Такая милая… Смотри, Римус, она еле стоит. — Оставьте меня, вы оба, — буркнула Джуд, спотыкаясь на последней ступеньке. — Мне пятнадцать. Я не котёнок. И не комочек. — Конечно нет, — вставил Римус с мягкой улыбкой, — Просто котёнок, который может делать заклятия. Мы все в опасности. — Она смертельно опасна до первой чашки чая, — добавил Питер — Не понимаю, — пробормотала Джуд, вцепившись в подушку, — как вы можете быть живыми в такую рань? Это же… преступление против сна. — Занятие ведь — невинно произнесла Лили, плюхаясь рядом. — Восемь утра — уже день. — Не для меня, — вздохнула Джуд, подтянув ноги под себя. — Я сова. Местами тролль. — Она нежная троллеведьма, — серьёзно произнес Сириус, положив руку ей на плечо, — которую мы любим всей душой. — А ты — любитель драматичных фраз с утра, — зевнула Джуд — Ещё раз назовёшь меня маленькой, ты окажешься внутри этой подушки. Вместе с перьями. — Джуди! — взвизгнул Джеймс, театрально прижимая руку к сердцу. — Ты разбила мне сердце! А я так надеялся, что ты ещё моя маленькая сестрёнка… — Мне пятнадцать! — воскликнула она. — Уже можно не сюсюкать! На год младше вас! — Прости, нам с трудом даётся осознание, что ты уже почти взрослая, — протянул Сириус, с нарочитым сожалением. — Совсем недавно ты ела мои леденцы и на первом курсе ревела из-за потерянной заколки, а мы тебя все успокаивали… Как славно было — Я всё ещё ем твои леденцы, — парировала Джуд, — и сейчас потеряю терпение. — Молчу, молчу, — поднял руки он. — Но знай: умиляемся — потому что любим. И это неизлечимо. Дошло? А теперь все спускаемся завтракать! Джуд закатила глаза, но на губах уже играла улыбка. Оначувствовала, как вместе с шумом, смехом и запахом кофе по венам начинает течь бодрость. И тепло. Потому что, чёрт возьми, она их любила. Всех. Даже если иногда мечтала запереть их в сундуке.

***

Компания, громко болтая и смеясь, вошла в Большой зал. За окнами вспыхивали ранние солнечные блики, над зачарованным потолком парили легкие облака, а столы ломились от еды: тосты, овсянка, мёд, яйца, тыквенный сок — всё, как надо для учебного утра. Джуд устроилась между Римусом и Марлин, поставив перед собой тарелку с гренками и джемом. Она достала своё свежее расписание и развернула его, прищурившись. — Мда, трансфигурация... интересно, с кем у нас пары? Джеймс, заметив листок, резко наклонился и — прежде чем она успела его удержать — выдернул расписание у неё из рук. — Эй! — возмутилась Джуд, — верни, это моё! — Это… это что за кошмар?! — Джеймс уставился в расписание так, будто увидел в нём проклятие. — Он что, опять думает, что ты встречаешься со слизеринцом — шепнула Марлин, откусывая от булочки. — Ты учишься почти всё время со Слизерином! — возопил Джеймс. — Джуд! Это что розыгрыш? Это твоё настоящее расписание? — Да, а что? — пожала плечами Джуд. — Не думаю, что мне грозит смертельная опасность. — Слизерин! — снова воскликнул он, показывая пальцем, как будто все забыли, что это название факультета. — Трансфигурация, Зельеварение, История Магии, Чары! Ты всё время рядом с этими… этими шипящими змеюками! Римус, который мирно жевал яблоко, повернулся к нему, не отрываясь от процесса: — Это нормально. Макгонагалл всегда мешает курсы, это экономия времени и магии. Особенно на пятом году. — Спасибо, голос разума, — сказала Лили и кивнула в сторону Римуса. — Мы должны быть благодарны, что она вообще оставила нас в живых после прошлого года. Джеймс вздохнул трагично, будто мир рухнул. — Нормально? — всплеснул руками Джеймс. — Римус, она моя младшая сестра. Уязвимая, доверчивая, наивная… — Я слышу тебя, — протянула Джуд, обмакнув гренку в джем, — И хочу сказать, что ты идиот. — Ну хоть не слизеринец, — буркнул Сириус, накидывая себе на тарелку ещё бекона. — Можешь собой гордиться, Джеймс. — Я просто не понимаю, почему министерство допускает такое! — трагично продолжил Джеймс, — Пятнадцатилетняя девочка вынуждена делить зельеварение с… с Рабастаном Лестрейнджем! У него, между прочим, взгляд как у человека, который делает чёрные метки на обоях! Римус рассмеялся: — А ещё он может просто пытаться рассмотреть, где у тебя мозги. Джеймс фыркнул, но сдался. Он сложил расписание и с преувеличенной осторожностью вернул его Джуд, будто оно вот-вот взорвётся. — Но если хоть один слизеринец косо на тебя посмотрит.. я прокляну его до конца времён. — Миленько, — сказала Джуд, — Но я вполне справлюсь и без твоих древних драматических угроз. В этот момент она взглянула через зал — её взгляд случайно встретился с парой серых глаз. Регулус Блэк сидел за столом Слизерина и как раз оторвался от газеты, чтобы украдкой взглянуть в её сторону. Уголки его губ чуть заметно дёрнулись вверх. И, что самое странное — она тоже улыбнулась. Почти незаметно. Почти неосознанно. Сердце стукнуло чуть быстрее. — Ладно, — Джуд встала, подхватывая учебники. — А теперь простите меня, моя очередь страдать. Трансфигурация, помните? — Да храни тебя Мерлин — вздохнул Джеймс.

***

Кабинет трансфигурации располагался в одном из самых старых крыльев замка, где каменные стены были особенно прохладными, а воздух пропитан магией прошлого. Сводчатый потолок отбрасывал мягкие тени, а вдоль стен на полках покоились старинные тома, перья и деревянные модели, служащие наглядными пособиями. Джуд потёрла руки и вошла внутрь, слегка опоздав, потому что в последний момент её отвлекли две третьекурсницы с вопросом, где находится кабинет прорицаний. Внутри класса было почти полно: гриффиндорцы уже сидели на левой стороне, слизеринцы — на правой. Она быстро оглядела класс в поисках свободного места — и, разумеется, нашла его лишь, рядом с Регулусом Блэком. Он сидел, как всегда, прямо, ни на кого не смотря, но, казалось, знал, что она будет искать глазами пустое место. Джуд закатила глаза почти для себя и направилась туда, стараясь не обращать внимания на колкости, летящие с чужих парт. — Очаровательный союз, — прошипел с усмешкой Рабастан Лестрейндж, но ни Регулус, ни Джуд не отреагировали. Она опустилась на место, села, достала перо, и краем глаза увидела, как Регулус чуть поворачивает голову. На передней кафедре профессор Макгонагалл уже стояла у доски, строгая как всегда, с безупречной причёской и холодной внимательностью в глазах. В классе наступила тишина — Макгонагалл подняла палочку и произнесла: — Сегодня мы начинаем изучение сложного, но крайне важного аспекта трансфигурации — Заклятия исчезновения. Evanesco. На доске мелом появилось слово: Evanesco — Исчезновение — Как я уже сказала, — произнесла Макгонагалл, проходясь по классу, — Заклятие тем сложнее, чем сложнее строение объекта, подвергаемого исчезновению. Сегодня вы будете работать с… — она взмахнула палочкой, и на партах у учеников появились маленькие прозрачные коробочки с… улитками. — Улитками. Простыми, беспозвоночными существами. Для начала — это вполне подходящий уровень. — О, прекрасно, — буркнул кто-то сзади. — Мечта жизни исчезнуть улитку. — Тишина, мистер Кэрроу, — спокойно отрезала МакГонагалл. — Можете начинать. В парах. Джуд вздохнула и повернулась к своей улитке. Она лениво ползала по стеклу, оставляя за собой слизистый след. Рядом Регулус уже поднял палочку. — Хочешь попробовать первой? — спросил он. — А ты не боишься, что я взорву улитку? — с усмешкой сказала Джуд. — Думаю, ты скорее случайно её телепортируешь в карман профессора. Она улыбнулась. Это было неожиданно мягко. Не язвительно. И даже с долей шутки. Она взяла палочку: — Evanesco. Улитка вздрогнула… и исчезла. Только капля слизи осталась на дне коробки. — Мерлин, — прошептала она. — Я это сделала? — Ты это сделала, — кивнул Регулус. — С первого раза. Впечатляет. Он взглянул на неё чуть дольше, чем следовало. В его глазах уже не было той ледяной насмешки теперь в них поселилось нечто туманное, едва уловимое. Взгляд, будто написанный углем и дождем. Джуд вдруг осознала, как близко они сидят. Какой у него чёткий, почти вырезанный из мрамора профиль. Как от него пахнет терпкой черной смородиной, смешанной с сандаловым деревом. Запах был глубокий, пряный, почти как сон в забытой башне, где хранят старые секреты. — Ты изменился, Блэк, — тихо сказала она, глядя в его глаза. — Или ты просто не замечала, Поттер, — ответил он, так же тихо, но без тени иронии. И в тот миг что-то невидимое, но неоспоримое повисло между ними. Не вражда. Не дружба. Что-то гораздо опаснее.