Часть 9

***

Вокруг замёрзших окон вновь закружился снег. Приближалось Рождество. Хагрид, как и каждый декабрь, уже притащил в Большой зал двенадцать великолепных елей, каждая из которых была украшена живыми феями, шарами, переливающимися, как драгоценности, и длинными серебряными гирляндами. Лестничные перила обвивала цепь из остролиста и блестящих лент, а доспехи, стоящие в коридорах, сияли свечами, вложенными в их шлемы. По потолкам плавно спускались пучки омелы, каждая из которых магически вспыхивала при приближении студента — особенно если тот подходил не один. В Гриффиндорской гостиной было особенно уютно. Камин потрескивал, разливая по комнате мягкое янтарное свечение. Подогретый воздух лениво обволакивал кресла и диваны, и, казалось, время здесь текло медленнее. На большом диване у огня сидели Джеймс, Сириус и Джуд — свернувшись в шерстяном пледе и с чашкой тыквенного напитка в руках, она смотрела в пламя, будто пытаясь найти в нём нужные слова. Всё утро она колебалась, стоит ли говорить брату о том, что Барти Крауч пригласил её на рождественский приём клуба Слизней как пару. При других обстоятельствах, возможно, она и не придала бы этому такого значения но после недавнего нападения, Джеймс явно переживал за её безопасность и, вероятно, особенно за компанию, в которой она окажется. — Джеймс, — наконец начала она осторожно, — ты ведь знаешь, что Лили пойдёт на рождественский приём вместе с Северусом? Джеймс, по-прежнему наблюдая за трещиной в дровах, вздохнул и кивнул. — Да. Знаю. — Просто я тоже пойду... — Она нервно сжала чашку, — хоть я и не в клубе, но меня пригласили как пару. Сириус и Джеймс переглянулись, и Джеймс приподнял бровь: — Кто? — Барти Крауч, — спокойно ответила Джуд, готовая к любому всплеску эмоций. Наступила тишина. Джеймс прищурился, будто обдумывал сказанное. Наконец он медленно произнёс: — А если он тебя обидит, а меня там даже не будет — Барти не такой, — с лёгким вызовом ответила Джуд. — Он вежливый. И заботливый. Правда. Джеймс какое-то время пристально смотрел на неё, а потом его выражение стало мягче. — Ладно, — произнёс он наконец. — Меня немного успокаивает мысль о том, что Лили тоже будет там. Надеюсь, вы будете держаться вместе. Джуд выдохнула, улыбнулась и коротко кивнула. — Конечно. Сириус, лениво потянувшись, сказал с усмешкой: — Ну, показывай, в чём пойдёшь. Ты, Лили с Марлин, кажется, в Хогсмиде были помогали тебе выбирать? — Угу, — Джуд быстро встала. — Сейчас покажу. Вы только не падайте в обморок. Она поднялась по винтовой лестнице в спальню, а через пару минут с шумом вновь спустилась вниз и комната будто бы на мгновение замерла. Джуд была в чёрном, облегающем платье до щиколоток, с открытой спиной и тонкими бретелями, пересекавшими плечи. На шее — жемчужное ожерелье, мягко переливающееся в свете огня. Тонкие, до локтей, чёрные перчатки завершали образ. Она выглядела как с экрана старого голливудского кино — женственно, изысканно и поразительно красиво. Сириус не спуская глаз произносит: — Прямо как актриса с афиши. Американка. Ты уверена, что не сбежала с киносъёмок? Джеймс встал, взял сестру за руку и, рассмеявшись, закружил её вокруг себя. Но когда она повернулась к нему спиной, он вдруг заметил вырез. — Эй, не слишком ли это... взрослое? — О, брось, — улыбнулась Джуд, — красиво же. И со вкусом. — Поддерживаю, — ухмыльнулся Сириус. — Стильно. Не придерёшься. В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вошли братья Прюэтты — высокие, широкоплечие с гривастыми светлыми волосами: Гидеон и Фабиан. Заметив Джуд, они одновременно подняли брови и усмехнулись. — Ну надо же, — проговорил Гидеон, — если мы снимем кино о чародейской Голливуде — ты будешь на постере. — Или, как минимум, закроешь глаза половине гостей на приёме, — добавил Фабиан с веселой улыбкой. — Спасибо, парни, — рассмеялась Джуд, и Прюэтты, переглянувшись, ушли в свою спальню. Джеймс снова посмотрел на сестру, уже не с тревогой, а с лёгким трепетом. В его глазах читалось то, что он уже видел перед собой не маленькую девочку, а молодую леди. Это было странно и трогательно. — Главное — будь собой, — сказал он наконец, и улыбка, которой он сопроводил эти слова, была полна братской любви. А Джуд, глядя в камин, чувствовала, как её сердце наполняется ожиданием и лёгким волнением. Всё же это был её первый рождественский прием.

***

Вот и наступил тот вечер, к которому Джуд Поттер считала дни, считала часы. Рождественский приём Слизнорта — событие, которое обсуждали на всех факультетах, должен был начаться ровно в восемь. Замок наполнялся уютным волшебным светом: в коридорах тихо потрескивали магические гирлянды, под потолками витали снежинки, не тая даже вблизи каминов, а в воздухе будто слышалась тёплая музыка — ещё безмолвная, но предвещающая бал. В Гриффиндорской башне, в спальне девочек царило оживление. Лили Эванс и Джуд Поттер стояли перед зеркалом, поправляя последние штрихи образов. С помощью легких взмахов палочек они помогали друг другу: Джуд накручивала Лили мягкие, почти небрежные волны, а та, в ответ, ловко взмахнула палочкой, придавая волосам Джуд пышность и форму, словно с салонной укладкой. Над макияжем трудилась Марлин МакКиннон, сидя на краю кровати с волшебной кисточкой в руке и недобрым прищуром требуя «не двигаться, если не хочешь, чтобы я тебе ресницы заколдовала до бровей». Лили надела на вечер коралловое платье с открытыми плечами, мягко облегающее её фигуру. Волны её рыжих волос спадали на плечи, а тонкие длинные перчатки оттеняли фарфоровую кожу. Персиковая помада подчёркивала её нежный образ, как будто она только что сошла со страниц старинной волшебной баллады. На Джуд было то самое чёрное облегающее платье с вырезом, ткань мягко обтягивала её стройную фигуру, открывая одно плечо, на котором мерцало жемчужное ожерелье. Каштановые волосы, уложенные в классическую волну, обрамляли лицо, а на губах благородный оттенок коричнево-бежевой помады. Образ был элегантным и зрелым, совсем не школьным. — У всех челюсть отвалится, — сказала Марлин с одобрительной ухмылкой. — Если вы вернётесь без кавалеров — я пойду в слизерин и начну шпионить. Ну, хорошего вечера, красавицы. Спускаясь по лестнице из башни, Лили и Джуд шли неторопливо, каждая из них будто слышала в голове собственную музыку. Внизу, в гостиной у камина, их уже ждали Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Увидев девушек, мальчики резко прекратили разговор, будто заколдованные. — Мерлин свидетель… — пробормотал Римус, вставая. — Я не знаю, кого благодарить за это зрелище, но... спасибо, — сказал Сириус, театрально положив руку на грудь. — Выглядите потрясающе, — выдавил Питер. А Джеймс, сидевший в глубоком кресле у огня, чуть не уронил книгу. Его взгляд остановился на Лили — на её платье, на том, как мягко блестели волосы, на том, как спокойно и красиво она улыбалась. Он выдавил улыбку, но глаза оставались печальными. Он знал, что её спутник уже ждёт её за пределами портрета. — Хорошего вечера, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Наслаждайтесь. Когда девушки вышли из портрета, их уже ждали Северус Снейп и Барти Крауч младший. Северус, высокий и угловатый, был одет в тёмный смокинг, видно, изношенный, но всё же аккуратно выглаженный. Он протянул руку Лили с чуть неловким поклоном, и она ответила лёгкой улыбкой. Барти, наоборот, выглядел безупречно. Его костюм был элегантен и дорог — чёрный, тонко скроенный, с серебряной отделкой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на лице выражение той сдержанной галантности, что казалась почти взрослой. Он держал в руках небольшой букет — алые розы, завёрнутые в серебряную бумагу. — Для самой красивой девушки этого замка, — сказал он, протягивая цветы Джуд. — И самой опасной — потому что я едва не забыл, как говорить. Джуд смущённо улыбнулась, принимая букет. — Ты переигрываешь, Барти, — пробормотала она, но щеки её порозовели. — Совсем нет. Будь ты моей девушкой я бы попросил тебя выйти за меня прямо тут. Но боюсь, Джеймс и Сириус меня прибьют. Они рассмеялись, и Барти, предложив ей руку, с достоинством повёл Джуд. Впереди их ждал вечер музыки, разговоров и танцев приём, где слова были так же опасны, как и заклинания.

***

Кабинет Слизнорта был едва ли похож на учебную аудиторию, и ещё меньше на обычное помещение преподавателя. То ли его стены были зачарованы с помощью пространственных заклинаний, то ли магия профессора Слизнорта подчиняла себе само пространство, но внутренняя обстановка поразила даже самых взыскательных гостей. Потолок и стены скрывались под тяжёлыми портьерами из изумрудной, малиновой и золотой ткани, создавая ощущение, будто гости очутились внутри огромной праздничной палатки. Воздух был густой и сладкий, насыщенный ароматами пряностей, медовухи и лёгкого табака. В центре зала свисала изящная лампа из золочёного стекла, внутри которой порхали настоящие фейри — крохотные огоньки, оставляющие в воздухе сверкающий след. Повсюду толпились волшебники и ведьмы — как преподаватели, так и избранные ученики — одетые в лучшие мантии, атласные платья и расшитые жилеты. В дальнем углу настраивали мандолины; в другом группа пожилых магов обсуждала рецепт мускусной настойки, выпускавшей клубы сладковатого дыма из их трубок. Домовые эльфы — маленькие, сгорбленные, в чистеньких салфетках сновали среди ног, балансируя с серебряными подносами, заставленными пирожными, закусками и миниатюрными бокалами с дымящимися напитками. Когда Джуд и Барти ступили за порог, разговоры в комнате на мгновение стихли. Будто сама сцена из глянцевой обложки волшебного журнала, они выглядели по-настоящему ослепительно. Джуд в своём чёрном платье, с открытыми плечами и жемчужным ожерельем, привлекала к себе взгляды — восхищённые, удивлённые, а в отдельных случаях и завистливые. Её каштановые волосы сияли в свете фейри, а помада подчёркивала изгиб губ, придавая её лицу выразительность и женственность. Барти, уверенно подставив локоть, мягко сказал: — Если взгляды могли бы ожечь — ты бы уже сгорела дотла. Ты великолепна, Джуд. Все смотрят только на тебя. — Мисс Поттер! Мистер Крауч! — прогудел знакомый голос, прежде чем они успели обменяться взглядами. — Выглядите потрясающе! Слизнорт, в бархатной шляпе с золотой кисточкой, сиял от радости, его пунцовые щёки выдавали, что медовуха в его бокале не была первой. Не дожидаясь согласия, он вцепился в руку Барти и потащил его вглубь толпы. Схватив Джуд, он повлёк её за собой — словно они были участниками танца, которому вторил смех, звон бокалов и переборы мандолин. Слизнорт быстро подвёл их к старику в шляпе с пером, высоким, жилистому и с необычайно зоркими глазами. — Джуд, Барти — познакомьтесь! Персиваль Шаклхорн. Выдающийся зельевар и путешественник. В одиночку пересёк Тибет, Африку и половину Южной Америки! Пользовался зельем невидимости собственного изготовления. Барти, тебе это должно быть интересно! Пока взрослые обменивались восторженными репликами о зельях, ингредиентах и способах сохранения активных свойств драконьей крови в жарких странах, Джуд огляделась. Её взгляд зацепился за знакомую фигуру — Регулус Блэк стоял у одного из столов, а рядом с ним — Кэтрин Бёрк, хладнокровная, с идеальной осанкой, в тёмно-серебристом платье. Их взгляды встретились, и что-то мелькнуло в глазах Регулуса — мгновенная вспышка признания, быть может, легкой зависти. — Ах, Джуд, Джуд Поттер! — раздался торжественный голос позади. — Как хорошо вас видеть! Джуд обернулась и сдержанно улыбнулась. Это была профессор Батшеда Бабблинг — эксцентричная преподавательница древних рун, с серьёзным лицом и ожерельем из рунных камней. — Почему ты не продолжила древние руны? Этот предмет — именно твой путь! Он в твоей крови! — Ах, Батшеда, — тут же вклинился Слизнорт с лёгкой усмешкой, — все мы считаем, что преподаём нечто великое. Но, признаться, я уверен — Джуд больше по душе зельеварение. И не зря, — добавил он, хлопнув Барти по плечу. — Мистер Крауч помог ей в этом. Он самый талантливый зельевар, что я встречал за десятилетия! — Напомни мне, дорогая, чем ты сейчас занимаешься? — вновь вмешался Слизнорт, поворачиваясь к Джуд. — Защита от Тёмных Искусств, Трансфигурация, Травология, Чары… — Все дисциплины, необходимые будущему авроур, — заметил Батшеда с лёгкой тенью иронии. Джуд, не моргнув, ответила с вызовом: — Именно. Я собираюсь стать аврором. — И ты будешь великолепна в этом, — тут же прогремел Слизнорт. — Пойдёмте-ка за стол, мои звёздные гости! Вскоре все расселись: за длинным, сервированным серебром столом, уставленным изысканными блюдами, сидели представители всех факультетов хоть и преимущественно Слизерин, но были и когтевранцы, и пуффендуйцы. Джуд устроилась рядом с Барти, напротив — Регулус и Кэтрин, а чуть поодаль — Лили с Северусом, погружённые в разговор. — И как отец, Барти? — осведомился Слизнорт, откусив кусочек печёной индейки. — Всё так же на вершине Министерства? — Работы всё больше. Думаю, он проводит в министерстве больше времени, чем дома, — сдержанно ответил Барти, крутя бокал с тыквенным сидром. — Путь к блестящей карьере вымощен жертвами, — вздохнул Слизнорт. — Но вы, юный мистер Крауч, обязательно превзойдёте отца. Я это чувствую. Он повернулся к Джуд. — А как Флимонт? До сих пор варит зелья на заказ? Его Усиленное Средство против Волдырей — чудо! — Сейчас он отдыхает, — ответила Джуд с лёгкой улыбкой. — Но планирует вернуться к работе после праздников. Разговор продолжался, весёлый, наполненный блеском, чарующими звуками магической музыки и звоном бокалов. Но в глубине души Джуд чувствовала — за всеми разговорами, комплиментами, что-то вырисовывается. Что-то важное. Когда её взгляд снова пересёкся с Регулусом, в ней словно шевельнулось неясное чувство будто всё это когда-нибудь обернётся чем-то большим.

***

Музыка сменилась — зазвучала плавная мелодия вальса, и гости начали стекаться в центр зала, пары кружились среди золотого света и хрустальных гирлянд. Барти, слегка поклонившись, протянул Джуд руку: — Потанцуем? Она кивнула, и они скользнули на середину зала, легко подхваченные ритмом музыки. Под куполом заколдованного потолка падал мягкий, волшебный снег, таявший, не касаясь волос и плеч, лишь создавая ощущение сказки, в которой всё было возможно. Джуд подняла глаза на Барти. Он выглядел по-настоящему довольным и даже немного торжественным. Они двигались в такт, и рядом с ними Лили закружилась в объятиях Северуса — впервые за долгое время Джуд увидела его улыбающимся без тени тревоги. Северус, казалось, был где-то далеко, в мире, где существовала только Лили, и та отвечала ему взаимностью. На миг Джеймс Поттер в гостиной вспыхнул в памяти Джуд — его взгляд, когда Лили пошла к Снейпу… И всё же сейчас она снова сосредоточилась на танце. Через пару минут Барти мягко отстранился и повёл её к столу с напитками: — Сейчас вернусь, — сказал он. — Принесу тебе пунш. Или… хочешь что-то другое? — Пунш подойдёт, — улыбнулась Джуд. Он задержался взглядом на ней чуть дольше, чем обычно, затем развернулся и исчез в толпе. Джуд стояла у стойки, слегка поправляя прядь волос. Вокруг всё искрилось: заколдованные снежинки, свечи, гирлянды, музыка. И вдруг: — Не потанцуешь со мной? Её сердце невольно вздрогнуло. Голос был низкий, знакомый — и, как всегда, звучал чуть насмешливо, чуть отстранённо. Джуд обернулась. Регулус стоял позади неё — в тёмно-зелёном смокинге с серебряной отделкой, волосы аккуратно зачёсаны, взгляд внимательный, пристальный, изучающий. Прежде чем она успела что-то сказать, к ним подошёл Барти, держа два стакана. Регулус кивнул ему и, не сводя глаз с Джуд, спросил: — Ты не против, если я украду Джуд? Всего один танец. Барти чуть приподнял бровь, но тут же, словно напомнив себе о манерах, улыбнулся: — Думаю, пусть Джуд решает. На секунду повисла тишина. Джуд перевела взгляд с одного на другого, и, впервые, в воздухе повисло что-то напряжённое. Барти стоял чуть ближе, чем нужно. Регулус выжидал. И в этой невидимой дуэли Джуд вдруг ощутила, как учащается её сердцебиение. — Я согласна, — произнесла она спокойно, но с каким-то вызовом, и протянула Регулусу руку. Барти остался на месте, провожая их взглядом, в котором смешались удивление и лёгкое раздражение. Регулус повёл Джуд в сторону, к краю танцпола, где было меньше света и больше тени. Он обнял её за талию — чуть ближе, чем принято, но не нарушая приличий, и повёл в медленном танце. Их движения были отточены, синхронны, как будто они репетировали вместе это сотни раз. — Остаёшься на каникулы? — спросил он, спустя несколько секунд. — Да, — ответила Джуд, глядя на его белоснежный воротничок, — Джеймс хочет отпраздновать Рождество здесь и я решила остаться. А ты? — Я тоже. — Его голос стал чуть тише. — Не горю желанием видеть те балы, которые устраивает мать. Всё слишком… чопорно. — Не в твоём вкусе? — усмехнулась она. — Совсем не в моём, — сказал он, и их взгляды пересеклись. Некоторое время они просто молчали. Музыка звучала мягко, волшебно, и Джуд словно терялась в этой ночи, в этом танце, в том, как близко был Регулус. — Говорил ли я тебе, как превосходно ты выглядишь? — тихо спросил он. — Да, — она улыбнулась, но взгляд её стал чуть мягче. — Но можешь повторить. Мне приятно. Он чуть усмехнулся — уголки его губ дрогнули, но глаза остались серьёзными. И в этой его улыбке была тень чего-то большего. Того, что он не решался или не хотел говорить вслух. Приём подошёл к концу, и огни в зале погасли один за другим, оставляя позади вечер, наполненный музыкой, смехом и вальсами, что ещё долго будут отдаваться в памяти. Барти, как истинный джентльмен, молча и с достоинством сопровождал Джуд сквозь длинные коридоры, освещённые парящими факелами и золотыми гирляндами. Его шаги были уверенными, но неспешными — будто бы он не хотел, чтобы вечер заканчивался. Джуд молчала, прислушиваясь к собственным мыслям и тихому эху их шагов. Когда они добрались до портрета Полной Дамы, у входа уже ждал Джеймс. Его волосы были растрепаны, а глаза тревожно изучали каждого, кто входил. Увидев Джуд, Джеймс поднялся, и на его лице появилась смесь облегчения и братской строгости. — Спасибо, что проводил её, — произнёс он, глядя на Барти с благодарностью, но сдержанно, как это бывает у старших братьев. Барти только слегка кивнул в ответ, задержав взгляд на Джуд чуть дольше, чем нужно — в его глазах ещё горел отблеск волшебного вечера. Он улыбнулся и тихо добавил: — Спокойной ночи, Джуд. — И тебе, Барти, — ответила она мягко. Когда за ним захлопнулась входная дверь, Джуд замерла на пороге Гриффиндорской башни, оглядываясь на пустой коридор — будто надеялась вернуть назад хоть один танец, хоть один взгляд. — Ну, и как вечер? — спросил Джеймс, подходя ближе, его голос звучал тише, чем обычно. — Волшебный, — сказала Джуд, всё ещё улыбаясь. Они вошли в гостиную, где догорал огонь, бросая тени на стены. Джеймс молча бросил на плечи сестры плед и снова уселся в кресло, а Джуд задержалась у окна, глядя на заснеженный двор, освещённый луной. Где-то среди теней, быть может, кто-то другой тоже не спал. Кто-то, чьи глаза были слишком серьёзными для его возраста. Кто-то, чьё имя она повторяла про себя, как заклинание. Регулус.

***

Ночь окутала замок плотным покрывалом. В Хогвартсе спали. Мягкий свет от луны едва пробивался сквозь облака, серебряным сиянием заливая каменные коридоры. Однако Джуд вновь терзали кошмары. Она видела себя стоящей на берегу тёмного моря. Вдалеке бушевали волны, их яростный гул сливался с порывами ледяного ветра. Пещера... в ней было темно, и в этой тьме витала первобытная тревога. Затем всё сменилось: родной дом, но искажённый, как во сне — пустой коридор, запылённые портреты на стенах, и плач младенца, эхом отзывающийся в её груди. Она резко проснулась, её дыхание было прерывистым, сердце колотилось в груди. Асмодей сидел рядом на подушке, и в его пасти торчала сложенная вчетверо записка. Джуд, дрожащими пальцами развернув её, прочитала:

«Жареная карамель»

— Директор — прошептала она. Она быстро накинула свитер и, стараясь не разбудить никого из гриффиндорцев, выскользнула из гостиной. На входе в высокую башню её уже ожидала каменная горгулья. Безмолвная, суровая, она смотрела сквозь Джуд, как будто взвешивала её душу. — Жареная карамель, — произнесла Джуд. Горгулья тотчас отскочила в сторону, открывая проход к винтовой лестнице. Джуд начала подниматься по ступеням, освещённым мягким светом ламп. Кабинет Альбуса Дамблдора, как всегда, был полон теплого мерцающего уюта. Портреты бывших директоров Хогвартса тихо посапывали, кто-то бормотал что-то во сне, а кое-кто приоткрывал один глаз, наблюдая за происходящим. Думшлаг стоял на своём обычном месте, отбрасывая серебристые отблески на стены и потолок. Дамблдор сидел за своим массивным письменным столом, будто знал, что она вот-вот появится. — Присаживайся, Джуд, — сказал он, указывая на кресло перед собой. – Как прошёл вечер у Слизнорта? — Замечательно, сэр, — ответила она, устраиваясь в кресле. — Мистер Крауч — достойная партия, — заметил он с лёгкой усмешкой. Джуд улыбнулась. — Мы просто друзья. — Оу, — сказал Дамблдор с приподнятыми бровями, и на мгновение в его глазах мелькнула искорка озорства. Она вдруг села ровнее. — Профессор... я хочу узнать больше. О Томе Реддле. О том, что он сделал. Прошу вас, расскажите. — Какая дерзость! – проворчал голос с одной из стен, и Файнис Найджелус Блэк бывший директор хогвартса и предок Сириуса – В моё время студенты не осмеливались интересоваться такими вещами! — Благодарю, Файнис, — спокойно сказал Дамблдор. – На самом деле, Джуд, я и собирался показать тебе нечто важное. Ты, конечно, помнишь, на чём мы остановились в последний раз? — Да, мы говорили о разговоре Слизнорта и Реддла... про крестражи. — Именно. Он поднялся, подошёл к Думшлагу, и, держа флакон с серебристым веществом, медленно вылил его в чашу. Его длинные пальцы начали осторожно вращать содержимое, как золотоискатель, промывающий породу. Серебристая масса в чаше завертелась, вспенилась, закрутилась в воронку. Из неё поднялась фигура – почти призрачная, но плотная, как память: невысокий пожилой мужчина, с густыми, немного всклокоченными волосами, полностью закрывавшими глаза. – Куда мы пойдем? – спросила Джуд, когда Дамблдор присоединился к ней перед своим столом. – На сей раз мы войдем в мое воспоминание. Я думаю, ты найдешь его и весьма детальным, и достаточно точным. После тебя, Джуд… Джуд склонилась над Думшлагом; его лицо коснулось прохладной поверхности воспоминания, и он снова начал падать сквозь тьму… несколько секунд спустя ноги Джуд ударились о твердую землю, он открыл глаза и обнаружил, что они с Дамблдором стоят на заполненной народом старой лондонской улочке. – Вон я, – весело произнес Дамблдор, показывая пальцем на высокую фигуру, переходящую через дорогу перед запряженной лошадью повозкой молочника. Длинные волосы и борода этой молодой версии Дамблдора были светло-каштановыми. Достигнув их стороны улицы, он направился широким шагом вдоль тротуара, притягивая многочисленные любопытные взгляды своим темно-фиолетовым бархатным костюмом весьма экстравагантного покроя. – Милый костюм, сэр, – брякнула джуд, прежде чем смогла сдержать себя, но Дамблдор лишь усмехнулся. Они некоторое время следовали за молодой версией Дамблдора, пока не прошли наконец через железные ворота в бедный дворик. Дворик раскинулся перед мрачноватым квадратным зданием, огороженным высоким забором. Молодой Дамблдор в несколько шагов преодолел расстояние до парадной двери и постучал. Через несколько секунд дверь открыла неряшливого вида девушка в фартуке. – Добрый день, мне назначена встреча с миссис Коул – она, я полагаю, здесь главная? – О, – сказала девушка, явно сбитая с толку эксцентричным внешним видом Дамблдора. – Аа… момент… МИССИС КОУЛ! – прокричала она, развернув голову внутрь здания. Джуд слышала далекий голос, кричащий что-то в ответ. Девушка обернулась обратно к Дамблдору. – Входите, она щас будет. Дамблдор шагнул в прихожую, выложенную черными и белыми плитками; все вокруг выглядело ветхим, но вылизанно-чистым. Джуд и старый Дамблдор прошли за ним. Прежде чем входная дверь закрылась за ними, им навстречу торопливо вышла худая, утомленная на вид женщина. У нее было острое лицо, скорее озабоченное, чем недоброе, и, направляясь к Дамблдору, она одновременно говорила через плечо еще одной своей помощнице в фартуке: – …и отнеси йод наверх Марте, Билли Стаббс опять расковырял свои болячки, а Эрик Уэлли запачкал всю простыню – еще и ветрянка, в кучу ко всему прочему, – добавила она, не обращаясь ни к кому конкретно; затем ее взгляд пал на Дамблдора, и она замерла как вкопанная с таким ошеломленным видом, словно на ее пороге появился жираф. – Добрый день, – поздоровался Дамблдор, протянув руку. Миссис Коул стояла и таращилась на него. – Мое имя Альбус Дамблдор. Я послал вам письмо с просьбой о встрече, и вы любезно пригласили меня на сегодня. Миссис Коул мигнула. Придя к выводу, что Дамблдор, по-видимому, не является галлюцинацией, она слабым голосом произнесла: – Ах, да. Вот… ну, тогда – пройдемте ко мне в комнату. Да. Она привела Дамблдора в маленькую комнату, судя по всему, совмещавшую в себе гостиную и кабинет. Комната была такой же обветшалой, как и холл; вся мебель была старая и разнокалиберная. Миссис Коул пригласила Дамблдора занять расшатанный стул, а сама уселась за загроможденный всякой всячиной стол и вперила в Дамблдора нервный взгляд. – Как я уже упоминал в своем письме, я здесь для того, чтобы обсудить Тома Реддла и заняться устройством его будущего. – Вы его родственник? – поинтересовалась миссис Коул. – Нет, я преподаватель, – ответил Дамблдор. – Я пришел, чтобы пригласить Тома в мою школу. – А что это за школа? – Она носит название «Хогвартс». – А почему вас интересует именно Том? – Мы считаем, что у него есть качества, которые нам нужны. – Вы имеете в виду, что он выиграл конкурс на обучение? Как он мог это сделать? Он никогда не подавал никаких заявок. – Ну, его имя было в списке учеников нашей школы с его рождения… – Кто его туда внес? Его родители? Несомненно, миссис Коул была весьма умной женщиной, что вызывало определенные затруднения. Видимо, Дамблдор думал так же, ибо Джуд увидела, как он извлек волшебную палочку из кармана своего бархатного костюма, одновременно взяв со стола миссис Коул совершенно чистый лист бумаги. – Вот, – сказал Дамблдор, взмахнув палочкой и протянув ей лист бумаги. – Я думаю, это снимет все вопросы. Глаза миссис Коул на мгновение приобрели пустое выражение, после чего она внимательно вгляделась в чистый лист. – Да, похоже, все абсолютно верно, – спокойно сказала она, протягивая лист обратно. Затем ее взор обратился на бутылку джина и два бокала, которых здесь только что определенно не было. – Э… могу ли я предложить вам бокал джина? – предложила она сверхучтивым голосом. – Буду вам очень благодарен, – просиял в ответ Дамблдор. Скоро стало ясно, что в вопросе поглощения джина миссис Коул была не новичком. Налив в оба бокала приличное количество напитка, она осушила свой одним глотком. После этого она откровенно причмокнула губами от удовольствия и впервые улыбнулась Дамблдору. Тот не упустил возможности развить успех. – Интересно, не могли бы вы рассказать мне что-нибудь об истории Тома Реддла? Кажется, он родился здесь, в приюте? – Именно так, – ответила миссис Коул, наливая себе еще джина. – Я помню это абсолютно четко, потому что сама как раз тогда начинала здесь работать. Был вечер перед Новым годом, и жуткая холодина, снегопад, ну вы понимаете. Мерзкая ночь. И эта девушка, ненамного старше, чем я тогда была, с трудом добрела до нашего крыльца. Ну, не она первая. Мы впустили ее, и через час она родила младенца. А еще через час она умерла. Миссис Коул внушительно кивнула и сделала еще один немаленький глоток джина. – Сказала ли она что-нибудь перед смертью? – спросил Дамблдор. – Например, что-нибудь об отце мальчика? – Вы знаете, так получилось, что сказала, – миссис Коул явно наслаждалась ситуацией: джин в руке и благодарная аудитория напротив. – Помню, она мне сказала: «Надеюсь, он похож на папу», – и не буду врать, ей только на это и оставалось надеяться, сама-то она была совсем не красавица – и потом она сказала мне, что его надо назвать Томом, в честь его отца, и Марволо, в честь ее отца – да, знаю, забавное имя, ага? Мы тогда еще подумали, не из цирка ли она, – И еще она сказала, что фамилия мальчика Реддл. И больше она ни слова не произнесла, а вскоре после умерла. Вот, мы назвали его как она сказала, это выглядело для бедняжки таким важным, но ни Том, ни Марволо, ни хоть кто-то по фамилии Реддл ни разу о нем не справлялся, вообще ни один родственник, так что он остался в приюте, ну и с тех пор он здесь. Миссис Коул с отсутствующим выражением лица налила себе еще одну приличную порцию джина. Ее скулы слегка порозовели. Затем она произнесла: – Странный ребенок. – Да, – согласился Дамблдор. – Я предполагал, что такое возможно. – Младенцем тоже был странным. Почти никогда не плакал, представляете. А потом, когда немного подрос, стал… необычным. – В каком именно смысле «необычным»? – мягко поинтересовался Дамблдор. – Ну, он… Однако тут миссис Коул прервалась и бросила на Дамблдора пытливый взгляд, не содержащий ни намека на туман и рассеянность. – Вы говорите, он точно получил место в вашей школе? – Совершенно точно, – подтвердил Дамблдор. – И то, что я тут говорю, этого не изменит? – Абсолютно. – Вы в любом случае его заберете? – В любом случае, – веско ответил Дамблдор. Она искоса посмотрела на него, словно решая, доверять ему или нет. Похоже, она решила, что можно доверять, потому что неожиданно выпалила: – Другие дети его боятся. – Вы имеете в виду, что он пристает к ним? – уточнил Дамблдор. – Подозреваю, что да, – чуть нахмурилась миссис Коул. – Но его очень трудно за этим поймать. Однако были происшествия… скверные случаи… Дамблдор не настаивал на продолжении, хотя Джуд видела, что он был заинтригован. Миссис Коул снова глотнула джина, и ее розовые щеки порозовели еще больше. – Кролик Билли Стаббса… ну, Том утверждал, что он не делал этого, и я не понимаю, как он мог бы это сделать, но так или иначе, не сам же он повесился на стропилах? – Да, это вряд ли, – тихо согласился Дамблдор. – Но черт меня побери, если я знаю, как он умудрился туда залезть, чтобы сделать это! Все, что я знаю, это что за день до того они с Билли поссорились. А потом… – миссис Коул хлебнула еще джина, на сей раз чуть пролив мимо рта, – Во время летнего выезда – ну вы знаете, мы их раз в году вывозим из Лондона в деревню или на море – вот, с тех пор Эми Бенсон и Деннис Бишоп немного… не в себе; и все, что нам удалось из них вытянуть, это что они пошли в пещеру вместе с Томом Реддлом. Он поклялся, что они просто ушли исследовать пещеру, но что-то там произошло, я уверена. И еще, ну, много было случаев, странных случаев… Она опять глянула на Дамблдора, и, хотя ее щеки пылали, взгляд оставался твердым. – Не думаю, что кто-нибудь сильно расстроится, если он нас оставит. – Я уверен, вы понимаете, что мы не будем держать его там постоянно? – уточнил Дамблдор. – Он будет возвращаться сюда, по крайней мере, каждое лето. – Что ж, все лучше, чем терпеть эту занозу все время, – слегка икнув, ответила миссис Коул. Она поднялась на ноги, и Джуд была впечатлена тем, как твердо она держится на ногах, учитывая, что от содержимого бутылки осталась лишь треть. – Я думаю, вы хотели бы его увидеть? – Очень хотел бы, – следом за ней встал и Дамблдор. Миссис Коул повела его прочь из кабинета, затем вверх по каменной лестнице, раздавая указания и замечания своим помощникам и детям, мимо которых проходила. Сироты, разглядела Джуд, все носили одинаковую одежду – что-то типа сероватой туники. Они выглядели довольно ухоженными, но тем не менее место, в котором росли эти дети, явно было мрачноватым. – Пришли, – сказала миссис Коул, когда они свернули на второй лестничной площадке в длинный коридор и остановились перед первой дверью. Она дважды стукнула в дверь и вошла. – Том? К тебе посетитель. Это мистер Дамбертон – простите, Дандербор. Он хочет тебе сказать… А, ну пусть он сам скажет. Джуд и оба Дамблдора вошли в комнату, и миссис Коул закрыла за ними дверь. Это была маленькая комната, в которой не было абсолютно ничего, за исключением гардероба и железной кровати. На стопке серых одеял, вытянув перед собой ноги, сидел мальчик с книгой в руках. Он был темноволос, бледен и довольно высок для своих одиннадцати лет. Глядя на эксцентричный внешний вид Дамблдора, он чуть прищурился. На несколько мгновений в комнате повисло молчание. – Здравствуй, Том, – произнес Дамблдор, сделав шаг вперед и протянув руку. Мальчик заколебался, затем протянул свою руку, и они обменялись рукопожатием. Дамблдор пододвинул к кровати Реддла жесткий деревянный стул, так что они двое выглядели как пациент больницы и пришедший к нему посетитель. – Я профессор Дамблдор. – «Профессор»? – с настороженным видом переспросил Реддл. – Это что-то типа доктора? Что вам здесь надо? Это она вас прислала, чтобы вы меня осмотрели? – он указал рукой на дверь, через которую только что ушла миссис Коул. – Нет, нет, – улыбнулся Дамблдор. – Я вам не верю. Она хочет, чтобы меня осмотрели, так? Говорите правду! Последние два слова он произнес с такой звонкой силой, что они почти шокировали. Это был приказ, и звучал он так, словно отдавался ранее многократно. Глаза Реддла расширились, и он не отрываясь смотрел на Дамблдора; тот никак не отреагировал на приказ, лишь продолжал приятно улыбаться. Несколько секунд спустя Реддл опустил глаза, но выглядел, если такое возможно, еще более настороженно. – Кто вы такой? – Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришел, чтобы пригласить тебя учиться в моей школе – в твоей новой школе, если ты захочешь прийти. Реакция Реддла на эти слова была удивительной. Он соскочил с кровати и с яростным видом попятился от Дамблдора. – Вы меня не проведете! Из психушки, вот вы откуда, так ведь? «Профессор», да, конечно – так вот, никуда я не пойду, ясно? Этой старой кошке место в психушке, а не мне! Я ничего не сделал ни маленькой Эми Бенсон, ни Деннису Бишопу, можете их спросить, они вам скажут! – Я не из психушки, – терпеливо ответил Дамблдор. – Я преподаватель, и если ты посидишь спокойно, то я расскажу тебе про Хогвартс. Разумеется, если ты решишь не ходить в школу, никто тебя принуждать не будет… – Посмотрел бы я на того, кто попробует, – ядовито усмехнулся Реддл. – Хогвартс, – продолжил Дамблдор, словно не слыша последней реплики Реддла, – это школа для людей с особыми способностями… – Я не псих! – Я знаю, что ты не псих. Хогвартс – это не школа для сумасшедших. Это школа магии. Пало молчание. Реддл застыл на месте, лицо его было бесстрастным, однако глаза бегали взад-вперед между обоими Дамблдорами, словно пытаясь поймать одного из них на лжи. – Магии? – шепотом переспросил он. – Совершенно верно. – Так это… это магия, то, что я могу делать? – А что именно ты можешь делать? – Всякое, – выдохнул Реддл. Он раскраснелся от возбуждения – сперва шея, затем впалые щеки; он был словно в лихорадке. – Я могу двигать предметы, не касаясь их. Могу заставлять животных делать то, что я хочу, не дрессируя их. Я могу делать разные плохие вещи людям, которые меня раздражают. Я могу причинять им боль, если хочу. Его ноги дрожали. Спотыкаясь, он сделал несколько шагов и снова уселся на кровати, глядя на свои руки, склонив голову, словно в молитве. – Я знал, что я не такой, как они, – прошептал он, обращаясь к своим трясущимся пальцам. – Я знал, что я особенный. Всегда знал, что есть что-то такое. – Что ж, ты был прав, – сказал Дамблдор, прекративший улыбаться, но внимательно наблюдавший за Реддлом. – Ты волшебник. Реддл поднял голову. Его лицо преобразилось: на нем была написана дикая радость, однако по какой-то причине его внешность не стала от этого более привлекательной; напротив, его тонкие черты лица казались более грубыми, а выражение – почти звериным. – И вы тоже волшебник? – Да. – Докажите, – тут же потребовал Реддл таким же командным тоном, каким он раньше произнес «говорите правду». Дамблдор поднял брови. – Если ты согласен обучаться в Хогвартсе – а я так понимаю, что ты согласен… – Конечно, согласен! – В таком случае ты будешь обращаться ко мне «профессор» или «сэр». На какое-то мгновение черты лица Реддла отвердели; затем он неузнаваемо вежливым тоном произнес: – Прошу прощения, сэр. Я хотел сказать – пожалуйста, профессор, не могли бы вы показать мне?.. Джуд был уверена, что Дамблдор откажет; что он скажет Реддлу, что в Хогвартсе будет полно времени для практических занятий, что они находятся в здании, полном магглов, и потому должны быть осторожными. Однако, к его величайшему удивлению, Дамблдор извлек из внутреннего кармана жилета свою волшебную палочку, направил ее на ветхий гардероб в углу и небрежно взмахнул. Гардероб вспыхнул. Реддл вскочил на ноги. Гарри не мог винить его за вскрик потрясения и ярости – должно быть, там были все его вещи; но, прежде чем Реддл набросился на Дамблдора, пламя исчезло, оставив гардероб целым и невредимым. Реддл переводил глаза с гардероба на Дамблдора, затем с выражением жадности на лице показал на палочку. – Где я могу достать такую же? – Всему свое время, – ответил Дамблдор. – Кажется, что-то хочет выбраться из твоего гардероба. И точно, изнутри шкафа доносилось слабое дребезжание. Впервые Реддл выглядел испуганным. – Открой дверцу, – приказал Дамблдор. Реддл помешкал, затем пересек комнату и распахнул дверцу гардероба. На верхней полке, над вешалкой с потертой одеждой, лежала маленькая картонная коробка. Она шаталась и дребезжала, словно внутри нее сидело несколько безумных мышей. – Достань ее. Реддл вытащил дрожащую коробку. Он явно нервничал. – Есть ли в этой коробке что-то, чему у тебя не полагается быть? – спросил Дамблдор. Он кинул в Дамблдора долгий, ясный, оценивающий взгляд. – Да, я думаю, есть, сэр, – наконец без всякого выражения произнес он. – Открой. Реддл снял крышку и вывалил содержимое коробки на кровать, не глядя на него. Джуд ожидала увидеть нечто гораздо более интересное, но увидела кучку повседневных мелочей, в том числе йо-йо, серебряный наперсток и потускневшую губную гармошку. Вывалившись из коробки, они перестали дрожать и неподвижно лежали на тонком одеяле. – Ты вернешь все это владельцам и извинишься, – спокойно произнес Дамблдор, убирая волшебную палочку обратно внутрь жилета. – Я узнаю, сделал ты это или нет. И имей в виду: воровство в Хогвартсе не допускается. Реддл даже отдаленно не выглядел смущенным; он холодно и оценивающе смотрел на Дамблдора. Наконец он абсолютно бесцветным голосом произнес: – Да, сэр. – В Хогвартсе, – продолжил Дамблдор, – мы учим не только применять магию, но и контролировать ее. Ты – я уверен, неумышленно – применял свои способности так, как в нашей школе не учат и не приемлют. Не ты первый, не ты последний, кто выпустил свою магию из-под контроля. Но тебе следует знать, что Хогвартс может исключать своих студентов, а Министерство Магии – да, есть такое министерство – наказывает нарушителей закона еще более сурово. Все новые волшебники должны согласиться с тем, что, входя в наш мир, они подчиняются нашим законам. – Да, сэр, – снова ответил Реддл. Что он думает, понять было невозможно; лицо Реддла оставалось совершенно бесстрастным, пока он складывал свою коллекцию краденых предметов обратно в коробку. Когда он закончил, он повернулся к Дамблдору и прямо сказал: – У меня нет денег. – Это легко поправимо, – Дамблдор извлек из кармана кожаный мешочек с деньгами. – В Хогвартсе есть фонд для тех, кому требуется помощь в приобретении книг и мантий. Возможно, тебе придется купить часть учебников и прочего б/у, но… – Где можно купить учебники? – перебил Реддл, изучая большой золотой галлеон; он взял тяжелый мешочек, не поблагодарив Дамблдора. – На Диагон Аллее, – ответил Дамблдор. – У меня здесь список книг и школьного снаряжения. Я могу помочь тебе найти все… – Вы идете со мной? – поднял глаза Реддл. – Разумеется, если ты… – Не надо, – заявил Реддл. – Я привык делать все сам, я все время хожу по Лондону самостоятельно. Как добраться до Диагон Аллеи… сэр? – добавил он, поймав взгляд Дамблдора. Джуд подумала, что Дамблдор будет настаивать на том, чтобы сопровождать Реддла, но его снова ждал сюрприз. Дамблдор протянул Реддлу конверт, содержащий его список снаряжения, и, рассказав ему, как добраться до «Дырявого Котла», добавил: – Ты сможешь его увидеть, в то время как магглы вокруг тебя – то есть немагический народ – нет. Спроси бармена Тома – достаточно легко запомнить, он твой тезка… Реддл раздраженно дернулся, словно пытаясь отогнать надоедливую муху. – Тебе не нравится имя «Том»? – Томов полно, – пробормотал Реддл. Затем, словно не в силах подавить вопрос, словно этот вопрос вырвался помимо его воли, он спросил: – Мой отец был волшебником? Его тоже звали Том Реддл, мне рассказали. – Боюсь, я не знаю, – мягким голосом ответил Дамблдор. – Не могла же моя мать быть волшебницей, иначе она бы не умерла, – произнес Том, скорее себе, чем Дамблдору. – Это должен был быть он. Так – после того как я достану все свои вещи – когда я должен прийти в этот Хогвартс? – Все подробности на втором листе пергамента в твоем конверте. Ты отъедешь со станции Кингс Кросс первого сентября. Билет на поезд тоже там, внутри. Реддл кивнул. Дамблдор поднялся на ноги и вновь протянул руку. Пожимая ее, Реддл сказал: – А еще я могу говорить со змеями. Я узнал это, когда мы выезжали за город, – они меня нашли, они мне шептали. Это нормально для волшебника? – Это необычно, – ответил Дамблдор, чуть поколебавшись, – но не уникально. Он произнес это небрежным тоном, но глаза его с любопытством обшаривали лицо Реддла. Некоторое время они стояли – мальчик и мужчина, глядящие друг на друга. Затем они разжали руки. Дамблдор отошел к двери. – До свидания, Том. Увидимся в Хогвартсе. – Думаю, достаточно, – произнес седовласый Дамблдор, стоящий рядом с Джуд, и несколько секунд спустя они вновь невесомо взмыли сквозь тьму, после чего приземлились в кабинете. – Садись, – пригласил Дамблдор, приземляясь рядом с Джуд. Джуд подчинилась, все еще думая о том, что она только что увидела. – Вы знали – тогда? – спросила Джуд. – Знал ли я, что только что познакомился с опасным Темным волшебником всех времен? – переспросил Дамблдор. – Нет, я не имел ни малейшего представления, что он вырастет в то, чем является сейчас. Однако он меня определенно заинтриговал. Я вернулся в Хогвартс, намереваясь приглядывать за ним – в общем-то, я в любом случае должен был это делать, с учетом того, что он был один и не имел друзей, – но уже тогда я чувствовал, что должен делать это не только ради него, но и ради других. Его способности, как ты слышала, были поразительно хорошо развиты для столь юного волшебника, и – самое интересное и зловещее – он уже обнаружил, что может ими в какой-то степени управлять, и начал сознательно использовать их. И, как ты видела, это не были случайные эксперименты, типичные для юных волшебников: он уже применял магию против других людей, для того чтобы запугивать, чтобы наказывать, чтобы управлять. Эти маленькие истории про задушенного кролика и про мальчика с девочкой, которых он заманил в пещеру, были наиболее показательны… Я могу причинять им боль, если хочу… – И он Змеуст , – перебила Джуд. – Да, конечно; редкий дар, и предположительно связанный с Темными Искусствами, хотя мы знаем, что Змееусты были и среди великих добрых волшебников. На самом деле его способность разговаривать со змеями не встревожила меня так сильно, как его очевидная тяга к жестокости, скрытности и власти. – Время снова смеется над нами, – добавил Дамблдор, указывая на темное небо за окнами, – но прежде чем мы расстанемся, я хочу привлечь твое внимание к некоторым деталям увиденной нами сцены, ибо они окажут огромное влияние на события, которые мы обсудим во время следующих встреч. Во-первых, я надеюсь, ты заметила реакцию Риддла, когда я упомянул, что другой человек носит то же имя, что и он, «Том»? Джуд кивнула. – Так он продемонстрировал свое презрение ко всему, что связывало его с другими людьми, что делало его обычным. Даже в то время он хотел быть отличным от других, выделенным, знаменитым. Через несколько лет после этой беседы, как ты знаешь, он отказался от своего имени и создал маску «Лорда Волан-де-Морта», за которой он скрывался так долго. Я полагаю, ты заметила также, что Том Реддл уже тогда был крайне самостоятелен, скрытен и, по-видимому, не имел друзей? Он не желал ни помощи, ни сопровождения в походе на Диагон Аллею. Он предпочитал действовать в одиночку. Взрослый Волан-де-Морт такой же. Ты будешь слышать от многих пожирателей смерти, что они пользуются его доверием, что только они близки к нему, даже что они понимают его. Они заблуждаются. У Лорда Волан-де-Морта. никогда не было друзей, и я не думаю, что он когда-либо желал иметь друга. И последнее – надеюсь, ты не настолько хочешь спать, чтобы не заметить, – юный Том Реддл любил собирать трофеи. А теперь – время отправляться в постель. Джуд поняла, что занятие окончено.