Часть 1. Отвергнутые

      — Поприветствуем нового президента нашего медиа-холдинга “ВЕТНЕ1” Ли Со Гëн!       Офис моментально разразился овациями. Мужчины и женщины в строгих костюмах создали живую изгородь между Со Гëн и ясным утренним светом восходящего солнца, бьющим по бетонным стенам сквозь панорамные окна. Спина девушки предательски дернулась, но начальству не положено кланяться подчинённым. Она расправила плечи, едва заметно стряхнув с лица чёрную прядь и оглядела толпу с лёгкой полуулыбкой на губах. Ли Со Гëн — новый президент компании. В мыслях эта фраза звучала с тревожными нотами. Она смотрела на собравшихся здесь людей, чье влияние в Сеуле сложно переоценить: акционеров, вице-президентов компании, за улыбками которых всегда сложно было угадать их истинный помысел, директоров отделов и секретаря, который ещё две недели назад услужливо подавал её отцу кофе и документы, а сейчас стоял от неё по правую руку и представляет её ключевым лицам компании. Аплодисменты стихли, когда Со Гëн лёгким движением подняла руку, призывая завершить овации.       — Спасибо вам за доверие, — спокойно и с долей нежности в голосе начала она. — Надеюсь, смена руководства не выбила вас из колеи. Несмотря на некоторые трагические события, компания продолжит работать по плану, утвержденному в прошлом году. Я рассчитываю на вашу поддержку в это непростое время.       Со Гëн говорила сдержанно, сухо, без запинки. Ни одна мышца на лице не выдавала в ней хоть каплю смущения или тоски по родным.       — Мы соболезнуем вашей трагедии, госпожа Ли, — встроился Ким Гынхо, пятидесятилетний вице-президент по менеджменту, чья улыбка, несмотря на возраст носителя, все еще могла сводить с ума молодых и глупых девушек. Сейчас же она была настолько не уместна, что Со Гëн поджала губы от внезапно охватившего её недовольства. — Вы можете рассчитывать на поддержку всех вице-директоров во время вашей адаптации на новой должности.       Со Гëн вновь улыбнулась. Конечно, эти люди никак не ожидали увидеть в кресле президента компании 27-летнюю соплячку, скакнувшую в должность прямо с кресла помощника креативного директора. Вся эта свита, пришедшая сюда её поприветствовать в новой должности — просто стервятники. Она знала это не понаслышке от отца. “Относись к людям, как к инструментам, и жизнь станет гораздо проще”, — говорил он.       — Благодарю за заботу. Уверена, что мне не придется вас напрягать.       Её родные пропали без вести две недели назад. Исчезли, не оставив следов. Полиция развела руками, признаваясь в беспомощности: до сих пор они не нашли ни единой весомой улики, куда они могли подеваться. Работники шептались, что это проделки мафии, мол, кто-то хотел убрать всё семейство Ли с дороги и развалить компанию, но… почему тогда Со Гëн не исчезла вместе с ними? Этот вопрос она изо дня в день читала в поджатых губах, в искрах напуганного взгляда, в зажатых движениях тех, кого теперь вынуждена называть подчинёнными.       Было бы ложью сказать, что Со Гëн никто не подозревал в организации исчезновения. Слишком быстро и удачно нашлось завещание, написанное 10 лет назад Ли Мун Бином, где он отдаёт своё президентское место единственной дочери. Слишком легко и беззаботно она стоит сейчас перед советом директоров и акционерами, улыбаясь и пронзая ледяным взглядом. Почти каждый в этом офисе был уверен, что Со Гëн не так проста, как кажется.       К сожалению, она действительно знала, где её родные. И в каком-то смысле они даже были живы.       — Думаю, на этом мы можем завершить нашу формальную встречу, — сухо сказала Со Гëн, оглядывая лица собравшихся. — Хва уже передал мне документы, которые вы выслали для ознакомления, поэтому давайте вернемся каждый к своей работе. Благодарю.       Офис стремительно опустел. Хва Дэ Ик, секретарь, молча вышел последним, тихо прикрыв за собой дверь. Отец посвящал его в курс дела и, можно сказать, Дэ Ик стал частью их большой, крепкой семьи.       Поэтому он и оставил Со Гëн наедине с собой, впервые за эти мучительно долгие две недели. Такта ему было не занимать.       Она вздохнула, глядя как Сеул бетонным ворсистым ковром распростерся перед ней, утопая в солнечных лучах.       Перед её глазами еле заметно блеснула голубоватым проклятая завеса Ханмуна.       Она сбросила с плеч свой пиджак темно-винного цвета. Как же редко ей теперь удавалось носить что-то открытое, не сковывающее движения. Фиолетовые узоры выглядывали на спине из-под белого топа, планируя в будущем покрыть все тело Ли Со Гëн. Таков был замысел. Хоть она и не слышала голос Гви-Ма уже две недели, с тех пор как охотницы восстановили Ханмун.       У семьи Со Гëн всегда было много секретов. Окружающие привыкли к этому, считая за данность. Почему-то ни пресса, ни полиция никогда не стремились узнать об этой семейке больше, чем им было положено.       Потому что пешка должна просто выполнять свою задачу и в итоге пасть за Короля. Таков естественный порядок вещей.       Эта компания, сколько себя помнила Со Гëн, была общим семейным детищем. Когда-то давно, ещё её прадед-японец, прибывший в колониальную Корею совсем юнцом, основал маленькую типографию в 1924, распространяя агитационные листовки сородичей-оккупантов. Дед пошел дальше, развив компанию в крупное для Кореи печатное издательство, но едва не потерял своё дело, когда почти всех рабочих забрали в 1942 году в метрополию гнуть спину на японский фронт. Дед и прадед носили японские имена, и кровь с фамилией единственное, в чем они были близки и схожи. В какой-то момент их разногласия дошли пика, дед Со Гëн взял правление компанией в свои руки, поддержал оппозиционеров, в 1945 году один из первых сменил японское имя с фамилией на корейские, данные от матери. Прадеду оставалось смириться. С годами типография стала лишь придатком для стремительно развивающегося бизнеса: Америка вместе со своей защитой показала Южной Корее звенящий золотыми монетами капитализм. Уже при отце Со Гëн компания разрослась до крупного медиа-холдинга, контролирующего 50% наружной и внутренней рекламы. Из Со Гëн с детства готовили преемницу, вкладывая огромные деньги в её образование. Но её час настал слишком рано.       И всё из-за этих проклятых Huntrix!       “BETHE1” потратила миллионы вон на продвижение Saja Boys, чтобы о них узнал каждый. Чтобы Ханмун пал. Чтобы Гви-Ма был доволен издавна служившей ему семьëй.       Со Гëн вновь вздохнула, подернув плечами, и направилась к теперь уже своему рабочему столу, где в углу стояла не тронутая стопка бумаг. Прямо напротив стула и новенькой металлической таблички с именем Ли Со Гëн стояла рамка со старой фотографией.       На поблеклом цветном снимке во главе сидел её отец — Ли Мун Бин, молодой и ещё черноволосый, в строгом синем костюме. В то время Со Гëн не знала, почему папа даже в жару носил длинный рукав и воротник под самым горлом. Слева от отца на фото стояла, положив тонкую руку ему на плечо, мама — Ли Джи Су. Она всегда была невероятно красива и обаятельна, а ещё дьявольски умна и расчетлива. Джи Су всегда учила дочь: “В этом мире ты либо красива, либо ты ничего не достигнешь в жизни”. Сколько Со Гëн себя помнила, она тоже носила закрытую одежду. Мамины узоры она видела лишь в бане — фиолетовые змеи угловатым гротескным кружевом покрывали все её бледное тело.       Когда охотницы восстановили завесу Ханмун, все демоны оказались по ту сторону, запертые в потустороннем мире вместе с Гви Ма, без возможности так скоро вернуться в мир людей. Даже демоны, появившиеся не по праву рождения. В том числе и родители Со Гëн, вперемешку с многочисленными родственниками, носящими те же дьявольские отметки на теле. Все в семье Ли давно заключили свои сделки с Гви-Ма, как завещал их прадед — только следуя воле Гви-Ма они обретут влияние и вечную жизнь. Так по семейному древу уже сотню лет ползли демонские узоры: у каждого из семьи наступал тот момент, когда он слышал голос Гви-Ма и мог заключить с ним свою сделку во благо процветания семьи. Как правило, это случалось примерно по достижении 18-20 лет.       Вот только Со Гëн услышала Гви-Ма совсем недавно. Сделка всей её жизни во имя процветания фамилии — дар убеждения взамен на вечную верность. Её семья была хорошим поставщиком душ — даже представить сложно, как много разумов может поглотить реклама. А после успеха продвигаемых ими Saja Boys казалось, дело в шляпе и вечная жизнь в мире для демонов была так близка. Пока эта проклятая Руми с подружками не угробила весь план.       Со Гëн чувствовала, как её переполняет злоба. Как горят узоры на спине, как нестерпимо больно между лопаток. И пусть место её семьи в Аду, она не рассчитывала потерять с ними связь так скоро. Слишком много вопросов осталось без ответа, слишком большая ответственность внезапно свалилась на её плечи, слишком мало сил, слишком, слишком, слишком…       Временами, когда Со Гëн никто не видел, её охватывала паника. Но она всегда находила дорогу к себе, просто посмотрев в зеркало. Она была очень похожа на отца в молодости: такая же черноволосая, с таким же пугающе холодным взглядом и волевой осанкой. Вот и сейчас, когда дух захватило от накатывающего страха неизвестного, Со Гëн обернулась к окну, но не увидела стеклянно-бетонный остов Сеула, а столкнулась взглядом со своим отражением.       Все встало на свои места, будто этой секундной слабости не было и в помине.       Она во что бы то ни стало разрушит Ханмун.       Даже если придётся это делать одной.

***

      — Твою мать!       Он резко отскочил к стене и со страху пнул визгнувшую крысу носком грязного кроссовка. В этой трущобной глуши Эбби пребывал уже чуть больше недели, хотя ему казалось, что прошла целая вечность. Подворотни бедного пригорода Сеула угнетали серостью даже в такое ясное летнее утро. Эбби отряхнул грязную кофту и поплелся прочь, раздраженно распинывая на пути мусорные баки. Голод занял все мысли. Эбби расчитывал найти чем поживиться как можно раньше, пока он совсем не обессилел.       Он очнулся здесь неожиданно для самого себя: без капли понимания, почему он не умер во время стычки с охотницами, или почему не оказался по ту сторону Ханмуна. Появляться на людях сейчас было опасно — его быстро узнают, и на шумиху СМИ о вернувшемся участнике Saja Boys снова слетятся охотницы и прикончат его. А вернуться в мир демонов Эбби почему-то больше не мог… Эта возможность будто покинула его после восстановления Ханмуна, хотя он все еще мог видеть и чувствовать воздвигнутую завесу между мирами.       Проходя между липкими от застоявшейся влаги торцами домов, он вспомнил, что недалеко в соседнем квартале была старая ржавая дверь, ведущая в полуподвальное складское хранилище одного ресторанчика. Эбби с тоской подумал, что придется опуститься на самое дно — после роскошной жизни айдола эта мысль кольнула вдвойне больнее.       — В аду лучше, чем здесь… Дерьмо.       Он набросил на голову капюшон от грязного серого худи и поморщился. Его Эбби нашел где-то с неделю назад на лавочке у остановки, и незамедлительно прибрал к рукам — мерзнуть по ночам становилось почти невыносимо. Худи было маловато по размеру, но если не застегивать молнию, терпеть можно.       И всё же, почему он здесь и почему не может вернуться домой, в Ад? Эта мысль мучила днем и ночью, не давая спать. Эбби ясно помнил, что должен был исчезнуть после удара Миры. Но не было рубцов, не было ран, не было боли. Только внезапно охватившее чувство пустоты, а затем — его персональный ад в подвалах трущоб. Если такова воля Гви Ма, то Эбби хотел бы знать, за что и зачем его отправили сюда на землю в роли всеми отвергнутого.       Громко рокотнул голод на дне пустого желудка. Эбби повело в сторону, но от падения спасла стенка тёмного проулка. Середина дня, а здесь было мрачно будто ночью. И пугающая тишина — не слышно ни души. Эбби чувствовал, как силы медленно его покидают, с каждым днем держать человеческое обличие становилось всё труднее. Вот и сейчас он увидел, как подернулась синевой и узорами кожа на ладонях. Он собрал остатки сил в кулак и, минуя людные участки пути, добрался до нужной двери.       Комичный расклад событий заставил Эбби горько усмехнуться. Ещё недавно он блистал на сцене, выполняя самое важное задание в его демонской жизни и перед ним стояла великая цель. А сейчас стоит она — железная дверь, ведущая в хранилище продуктов.       Новая, черт побери, дверь.       Он был готов сесть прямо здесь, рядом с мусорными баками, и рассмеяться в голос от досады. Или разнести эту чертову дверь к хренам собачьим, но сил не хватило бы даже на это. Эбби скользнул взглядом по сырой стене и нашел небольшую форточку, спрятанную за мусорным баком от посторонних глаз. Внутри было темно. Кажется, в ресторане был выходной. Хоть здесь удача ему улыбнулась!       Эбби сдвинул бак и присел на колени перед форточкой. Запах стоял отвратительный, и демон невольно поморщился. Правая рука приобрела фиолетовый цвет, узоры змеями поползли по предплечью, ногти стали острыми и длинными, больше напоминающими звериные когти. Остатки сил Эбби сконцентрировал в руке и прислонил ладонь к холодному стеклу. Треск разрезал тишину кромкой мутного от грязи осколка. Форточка шумно зазвенела россыпью стекла куда-то внутрь хранилища. Придать руке человеческий вид Эбби уже не удалось.       Форточка оказалась ещё меньше, чем он предполагал — с его широкими плечами внутрь просунуть удалось только голову и правую руку. В нос пахнуло свежестью и чем-то сладким. В темноте он разглядел бетонный пол на расстоянии метров двух, и высокие стеллажи по периметру. Где-то поодаль была большая железная дверь с символом снежинки — предположительно, большая холодильная камера. Прямо под форточкой стеллаж был заполнен ящиками с фруктами. Их осталось не так много, но Эбби четко рассмотрел под рукой ящик с персиками. Недолго думая, он подцепил ящик рукой и вытащил на улицу. Не весть какая еда, но это лучше, чем ничего.       Тащить украденное Эбби было некуда. Он ночевал всегда в разных местах: на остановках, в подворотнях, в парках, — словом, конечного пункта назначения у него так и не появилось. Голос Гви Ма молчал уже много дней. С одной стороны стало легче, тяжкий груз души можно задвинуть подальше в сердце, и, казалось бы, делай что хочешь, но…       В этой тишине ему было невыносимо одиноко.       Сев прямо на землю и облокотившись спиной о мокрую стенку, он надкусил персик. Эбби невольно вспомнил своих недавних товарищей. Кажется, в той битве погибли все… Они не особо дружили, скорее относились друг к другу как к боевым товарищам, коллегам по заданию. Никто ни к кому не лез в душу. Все они были для него не более чем знакомые. Кроме него.       Кроме Джину.       Он был единственным, кого Эбби рискнул бы назвать своим другом. Его жертва стала для Эбби откровением, в которое он до сих пор с трудом верил.       Неужели любовь способна исцелить и освободить душу демона?       Он не заметил, как умял половину ящика. Персики оказались сладкие, на губах ещё долго оставался их вкус. Хоть ненадолго, но Эбби смог утолить голод и восстановить силы. Рука снова приобрела человеческий вид, и, глядя на свою посветлевшую ладонь, Эбби поймал себя на очень неприятной мысли:       Так он точно долго не протянет.       Он встал с земли и распихал по карманам штанов и худи ещё персиков. Чтобы найти ответы, нужно двигаться в сторону тех людей, кто их может дать. Huntrix? Опасно и глупо соваться к тем, кто почти тебя уничтожил, тем более в таком состоянии. Демоны? Эбби не встретил и не почувствовал ни одного в округе за это время — Ханмун был крепок, как никогда. Пройдя пару домов по сырым подворотням, он остановился возле мусорного бака. Его внимание привлекла яркая листовка, торчащая прямо сверху. На жёлтом сочном фоне крупными буквами было написано:

“Saja Boys.

Самый яркий дебют этого лета!

Встретимся у магазина SODA

в квартале Мëндон

08.06.25, 2 РМ”

      Под текстом виднелись силуэты участников, где Эбби без промедления узнал себя с товарищами по группе. В груди неприятно кольнуло. На их продвижение потратили кругленькую сумму, но все оказалось зря…       И тут Эбби осенило. Джину же обращался в крупное рекламное агентство за помощью, чтобы как можно быстрее реализовать их план. Кажется, там тоже работали демоны: Эбби запомнил эти фиолетовые физиономии в дорогих костюмах и кожаных креслах. И фамилию демона, который был назначен самим Гви-Ма главным помощником в их задании.       Такая простая и звучная — Ли.       Эбби достал листовку и присмотрелся. Внизу очень мелким шрифтом нашлась надпись:       “Медиа-холдинг “BETHE1”, генеральный офис: г. Сеул, ул. Чонно, башня Свершений.”       — Маршрут построен, — с улыбкой на губах произнёс Эбби и наконец почувствовал ветер перемен.