Часть 7

Изуку идет по темным, не освещенным ни одним светом, улицам, куда даже не попадает свет луны. Именно этот мрачный на вид переулок между двумя старыми зданиями был одним из входов в серую зону, где в свободном доступе гуляли лица, которые обычно висели на стенах с надписью «Разызкивается». Хоть тут и были почти половина ее потенциальных жертв, которые она собиралась схватить и предоставить Цукаучи, как подарок, но это была не та территория, где она могла включать свои навыки линчевателя. Негласное правило, что серая зона — нейтральная территория для обычных людей и злодеев, а иногда и героев тоже. Мидория часто видела, как сюда захаживал Сотриголова и еще несколько подпольных героев.  За пол года тут ее уже знали, как Винчестера, неуловимого линчевателся за которым охотятся многие герои. Изуку соврет, если скажет, что ей было неприятно то, как о ней говорили тут. — Это же Винчестер собственной персоной! — раздается голос, когда девушка преодолевает переулок и выходит на другую улицу, уже освещенную старыми вывесками. — Привет.  Перед баром в который она собиралась войти, стоял мужчина средних лет, с темными каштановыми волосами и козлиной бородкой, облаченное лишь в одно пальто и махал ей рукой. — Привет, Банзай, — кивает она, смотря на то, как воодушевился злодей. — Говорят, ты на этой неделе Сеятеля Хаоса поймала!  — Насколько я знаю, в новостях сообщили, что его поймал Старатель, — хмыкает девушка, заходя в бар, когда мужчина вежливо открывает ей дверь, следуя за ней. — Да брось! Все в серой зоне знают, что ты его приметила. Обычно, ты всегда ловишь тех, кого высматриваешь. — улыбается мужчина, садясь вместе с ней за барную стойку. — Только вот, почему ты позволяешь свои заслуги отнимать героям? — Отнимать — это странно сказано, — поворачивается девушка, кивая Даби, тот в ответ качает головой, начиная делать ей кофе. — Пусть заявляют, что хотят. Мне без разницы. — Ты знаешь, как я боюсь кому-то навредить, думая, что ты придешь по мою душу! — обиженно бросает мужчина, когда брюнет ставит перед ним стакан виски, а перед девушкой кофе. — Тебя давно уже пора пристыдить, — закатывает глаза Даби, устраиваясь перед зеленоволосой. — Ну так, что сегодня тебе понадобилось? — Говорят, что объявился маньяк в районе Денатеко, — она поднимает взгляд на парня, даже не притрагиваясь поставленной чашке кофе. Даби слегка склонил голову, его холодные глаза загорелись мрачным интересом. — Маньяк, значит? — лениво протянул он, облокотившись на стойку. — И чем он тебе приглянулся? У тебя ведь список обычно длиннее, чем у полицейских на доске разыскиваемых. Изуку сжала пальцы на коленях, чтобы удержаться от привычного нервного жеста — постукивания ногтями по дереву. — Этот другой, — тихо сказала она. — Его жертвы - дети. Банзай, до этого с улыбкой прихлёбывающий свой виски, нахмурился. — Серьёзно? Здесь все — сволочи и ублюдки, но даже у нас есть принципы не трогать детей. Обычно таких за решеткой не щадят, если они туда попадают.  — Именно, — кивнула Изуку, взгляд её потяжелел. — Я не хочу, чтобы он умер или что-то еще, я хочу отправить его прямиком к Цукаучи, а дальше в тюрьму. Там он и встретит свой конец. — Весьма жестоко, — ухмыляется Даби, протирая стакан.  — Странно слышать это от злодея, — отвечает Изуку, улыбаясь. — Ну, злодеи разные бывают, — Даби фыркнул, усмехнувшись уголком губ, и с шумом поставил стакан на стойку. Потом пару секунд смотрел в затемненные очки линчевательницы и выдохнув, кивнул в сторону склада. — Пойдем, посплетничаем. Мидория улыбается и срывается с насиженного места, оставляя Теруо одного допивать свой алкоголь. Парень открывает дверь в складское помещение и ждет, пока пройдет девушка, а потом посмотрев по сторонам заходит сам, закрывая за ними проход. — Ну и? Что от меня требуется? — устало произносит Даби, садясь на стул, стоящий в сторонке у стены. — Решить дело с этим маньяком? — Нет, за него я возьмусь сама. Мне нужна твоя помощь в другом, — она садится рядом, взяв второй стул, который до этого углу комнаты. — Найди мне место, где я могу встретиться с Арагаши Мудзан. Парень приподнял бровь, а потом на несколько секунд замолчал, будто бы обдумывая ее просьбу. — Ты разве не занималась делом об распространении наркотиков, причем тут глава клана Арагаши? — Даби откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и скрестил руки на груди. — Если я сейчас оставлю все как есть, то через неделю Ястреб заявится ко мне и скажет, что решил подключить к нашей вылазке к Окамото полицию или Комиссию. Они, конечно, может и скрутят их, но Окамото не понесет того наказания, который заслуживает. К тому же, у него есть связи в тюрьме, он там может набрать силу, а потом через условнодосрочный выйти на волю через деньги, — девушка нахмурилась, сжимая кулаки. — А я подобного казуса не допущу. Мне нужна гарантия того, что он будет гнить в тюрьме. Не прохлаждаться, а именно гнить. — Хорошо, я понял, — произнес парень, не показывая того удивления, которое он испытал.  Он уже полгода знал эту особу и по началу даже не обращал на нее внимания, считая, что она одна из тех глупых людей, которые возомнили себя героями и если дать им шанс засветиться, то они не упустят этого, забыв про то, что делали до этого. Но Винчестер — была другим случаем. Он понял это не с первого раза, но упрямая девушка, которая скрывалась за маской доказала ему, что достойна доверия и сотрудничества. Проблем девушка не доставляла, наоборот, скорее избавляла его от лишнего геморроя в виде некоторых странных клиентов, которые посещали бар, в котором он работает. За пол года между ними выстроились более менее дружеские отношения и он понимал, что Винчестер доверяет ему, а сам в итоге осознал, что подпустил кого-то очень близко к себе спустя столько лет, не боясь обжечься. Почему-то он был уверен в этой девушке.  — Что ты собираешься делать? — заинтересованно произнес брюнет. — Сделаю так, чтобы до нашего прихода, Арагаши немного поиграли с Окамото, — он слышит в ее голосе усмешку, когда она откидывается на спинку стула. — А дальше дело полиции. — С чего ты взяла, что Мудзан будет играть по твоим правилам?  Изуку чуть склонила голову набок, её пальцы постучали по подлокотнику стула. — Не по моим правилам, — спокойно ответила она. — Я не собираюсь диктовать Арагаши, что делать. Я лишь подкину ей кусок, от которого она не сможет отказаться. Даби прищурился, в уголках глаз мелькнул интерес. — Ты про Окамото? Думаешь, Мудзан захочет его резать ради тебя? — Не ради меня, конечно же, — улыбнулась она. — А ради её власти. Район, который пренадлежит Окамото довольно большой. Думаю, что Мудзан не сможет отказаться от такого лакомого кусочка. — Даже, если посадят главу клана, есть же побочные кланы. Власть же перейдет им. Как ты собираешься это обыграть? — Побочные кланы будут метаться, как крысы без хозяина, — спокойно произнесла Изуку, чуть склонив голову, будто просчитывая шаги на шахматной доске. — Каждый захочет урвать кусок, сметая другого. Привычная слаженность вмиг разрушится и начнется хаос. Но власть любит порядок. И если Мудзан успеет, то она этот порядок наведет. — Ха. А ты и правда думаешь, что сможешь заставить её шевелиться? — Даби хмыкнул, постукивая пальцами по подлокотнику. — Я уверена в этом на все 100%, — самодовольно произнесла Мидория, гляда на злодея из под очков. — Признаюсь, что твои слова меня интригуют, — фыркнул Даби. — Поэтому не тяни и выкладывай. — Я не просто так выбрала именно Арагаши Мудзан. Недавно, я не спала двое суток, копаясь в разных архивах и базах данных. И мне удалось кое-что выяснить. Главу клана Окамото и Мудзан в прошлом связывают довольно интересные отношения, — ухмыляется девушка, заставляя парня выпрямиться и удивлением посмотреть на нее. — Хочешь сказать, что они были возлюбленными?  Изуку чуть наклонила голову набок, а очки спрятали озорной блеск в ее глазах. — Именно. И насколько я поняла, расстались они на очень плохой ноте. И инициатором разрыва был глава клана Окамото, который присмотрел себе вариант получше, чем Мудзан, — произнесла недовольно Изуку, разминая затекшую шею. — Ты думаешь, что она готова пойти на его клан войной, только из-за того, что тот ее бросил? — скептично произнес Даби, поднимая одну бровь выше. — Я это знаю. Ведь, именно после того, как он ее бросил, от нее отказался ее отец, который вышвырнул ее на улицу, оставив одну и ни с чем. Даби скрестил руки на груди и прищурился, внимательно изучая девушку. — Хм… Значит, ты уверена, что у Мудзан достаточно злости и амбиций, чтобы действовать против Окамото не ради власти, а из личной неприязни? — его голос стал ниже, хрипловатый, с оттенком недоверия. — Я тебе скажу так. Клан Окамото лишь часть ее большого плана. Когда она уберет этот клан, перед ней появиться возможность раскиваться уже с другим кланом, — ухмыльнулась девушка, вспоминая все то, что прочла на днях. — Пока мы нацелены лишь на Окамото, Мудзан промышляет более крупные дела. — Так, Вин, изложи мне с самого начала. Я упустил момент про истинные мотивы, помимо того, что она там перевороты и революции среди Якудз замышляет, — парень лениво потянулся, сцепив пальцы за головой, но взгляд у него был уже не рассеянный, а хищный — значит, его зацепило. Он не любил слушать длинные лекции, но Винчестер всегда говорила так, что даже он ловил каждое слово. — Я расскажу тебе с самого начала, — улыбается девушка, снимая очки и представляя злодею взор своих зеленых глаз.  Он, пожалуй, был единственным, при ком она могла спокойно ходить без очков. Маска с капюшоном все также были на голове, но отбросив перед ним очки, девушка говорила этим, что доверяет ему, что, конечно, было не самой лучше идеей, но Даби доверил ей свое настоящее имя, взамен Изуку могла предоставить только это. И оба знали, что это пока что. Но и этого было для парня достаточно. — Никак не привыкну к твоим глазам, — хмыкнул Даби, рассматривая ее, заставляя девушку отвести взгляд, смутившись. — Короче. Дело обстояло так : клан Миядзаки, один из самых влиятельных кланов мафии в Японии и даже в других странах, имеющие вес. Нынешний глава клана приходится Арагаши Мудзан отцом, а она ему в свою очередь внебрачной дочерью. Причем, единственной дочерью. В его семье до этого рождались только мальчики, а мать Мудзана родила дочь, после чего сразу умерла. До 17-ти лет об Арагаши заботилась няня, приставленная ее отцом, который не принимал ее в семью и даже дал фамилию ее матери, но вот в 19 лет ей удалось добиться сердца сына главы Окамото и прямого наследника их клана. Отец Мудзана увидел в этом что-то большее и, наконец, начал уделять время дочери, не от большой любви, конечно же. Но вот, была одна причина, которую я не смогла узнать… — девушка задумчиво повертела в руках свою маску. — Что за причина? — спросил парень, скорее не про саму причину, а про то, что не смогла разгадать линчевательница. — Причина, по которой глава Окамото бросил Арагаши. Это был секрет, который тщательно скрывала не только сама Мудзан, но и весь клан Миядзаки. Но Окамото смог ее узнать, или Мудзан сама расказала, не знаю, но важно только одно…. То, что именно из-за этой причины, ее не принимали и ненавидели абсолютно все и даже ее жених отказался от нее, узнав правду. Я могу думать, что это связано с ее причудой или что-то такое. Но это как-то бессмысленно.  Даби поднял бровь, слушая её, и какое-то время молчал, будто переваривая услышанное. Потом усмехнулся уголком губ, но не так, как обычно — в его смехе не было насмешки, только интерес и лёгкое напряжение. — То есть, — протянул он. — Её бросили не просто из-за личных тараканов или денег, а из-за чего-то настолько мерзкого или опасного, что даже семья решила держать это под замком? Изуку кивнула, продолжая вертеть маску в руках. — Да. Уверена, что это что-то… фундаментальное. Настолько, что Окамото предпочёл потерять союз, потерять влияние, но избавиться от неё. Даби откинулся на спинку стула и щёлкнул языком. — Знаешь, Вин, если это связано с её причудой, то она должна быть либо чудовищно опасной, либо омерзительной настолько, что с ней никто не хочет связываться. Такие секреты не хранят ради капризов. Изуку нахмурилась, глядя в тёмный пол. — После того, как ее бросили, она не осталась рыдать в углу или пыталась покончить с собой. Она поднялась на ноги и основала вокруг себя свой собственный клан, который с каждым годом набирает силу. — девушка задумчиво  смотрит перед собой, а потом поднимает взгляд на парня. — У меня есть предположение, почему с ней могли так обойтись. — Ну и почему же? — парень даже выровнялся на насиженном стуле. — Дело в причуде, да, но не в том, что она омерзительна… — Изуку поджала губы, сминая руки между собой. — А в том, что ее попросту нет. Зрачки злодея расширились в удивлении, смотря на уверенные глаза напротив, которые смотрели на него с чистым холодом и отрешенностью, после этого заявления. — …нет? — выдохнул Даби, вскинувшись, будто Изуку только что вбила клин в его череп. Он в упор смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло сразу несколько эмоций: недоверие, интерес и что-то похожее на раздражённое любопытство. Зеленоволосая кивнула медленно, уверенно, словно заранее готовилась к его реакции. — Да. Я думаю, что у Мудзан вообще нет причуды, — она чуть откинулась назад, облокотившись на холодную стену. — Для семьи Миядзаки это хуже любой уродливой или мерзкой способности. Для клана, где ценность измеряется в силе, родить беспричудного ребёнка — значит родить слабость. Пятно на крови. Даби хрипло рассмеялся, но не весело — скорее, будто не мог поверить. — Ха… если это правда, то её история обретает совсем другие краски. Внебрачная, без причуды, отвергнутая даже собственным отцом… и всё равно она встала и построила вокруг себя клан? — Именно, — твёрдо произнесла Изуку. — Поэтому её ненавидели. Не за уродство, не за опасность. А за то, что она — слабое звено. В их глазах, конечно же. Парень сжал руку в кулак и пару секунд молчал, потом снова хрипло усмехнулся. Была история этой Мудзан чем-то похожим на его историю, в котором его отец обошелся с ним почти также, если не вдаваться в подробности. — Ха. Ирония в том, что именно такие люди самые опасные. Те, кому нечего терять, кроме собственной воли. Изуку смотрела на него серьёзно, не моргая. — Вот почему я выбрала её. Если кто и сможет смести клан Окамото, то это будет человек, которого, когда-то выбросили, как ненужную игрушку. Даби прикрыл глаза, переваривая её слова. Потом медленно, будто принимая решение, поднял взгляд и усмехнулся уже более спокойно: — Знаешь, Вин… иногда мне кажется, что ты не линчеватель. Ты будто собираешь вокруг себя армию из таких же выброшенных, как сама. Она чуть улыбнулась уголками губ, но глаза остались серьёзными. — Может быть. Но у меня нет амбиций строить кланы или империи. Я хочу только одного — чтобы монстры перестали чувствовать себя в безопасности. Брюнет хмыкнул, встал со стула и, сунув руки в карманы, бросил: — Ладно. Я подумаю, как выйти на её людей. Но предупреждаю — если ты права и она беспричудная, то держится она на одном только железном характере и крови других. А это делает её в разы опаснее любого с причудой. Изуку лишь кивнула, улыбаясь под маской. — Я рассчитываю именно на это. — Не переусердствуй там, — хмыкнул парень, открывая дверь из складного помещения, пока девушка последовала за ним, напяливая свои очки обратно. — Как мило, что старший обо мне волнуется, — засмеялась она, присаживаясь обратно на свое место. Банзай уже валялся в отключке от выпитого алкоголя. Похоже, после ухода Даби с поста бармена, он сам решил взять судьбу в свои руки и добить себя еще несколькими порциями. Парень что-то пробурчал, а потом его руки прошлись по капюшону девушки. Это было что-то сродни тому, как старшие братья гладили младших сестер, с заботой и неистовым теплом.  — Будь осторожна, младшая, — тихо говорит Даби, чтобы его могла услышать только линчевательница, а потом слышит ее мягкий смех. В голове сразу всплывает образ его младшей сестры — Фуюми, и еще двоих братьев, которые сразу исчезают. Не то, чтобы он скучал по ним, но иногда девушка перед ним так напоминала о его родственных связях, которые он так отчаянно пытался забыть. — Спасибо, Тойя-нии, — тихо прошептала Мидория. Его пальцы на мгновение сжали стакан так сильно, что он едва не хрустнул. Глаза расширились. Он даже не видел её лица — капюшон и тень надёжно скрывали улыбку, но он чувствовал её. Она улыбается. Слова застряли у него в горле. Он хотел отмахнуться, бросить что-нибудь язвительное, но так и не смог. Девушка уже поднялась, легко махнула рукой на прощание и вышла, оставив на столе аккуратную купюру за даже не тронутый кофе. Дверь бара закрылась, и тишина снова обрушилась на помещение, нарушаемой только стаканами стукающимися друг об друга и сопящим Банзаем, который так и остался спать на барной стойке. — Вот же мелкая, — фыркнул Даби, но на губах сама собой появилась улыбка. Настоящая, неловкая, неожиданная. Пока он протирал бокалы, его взгляд то и дело скользил к двери, за которой исчезла её фигура. Тойя-нии… Слово жгло изнутри не хуже его адского синего пламени.

***

— Таак, что тут у нас, — проговорила сама себе Изуку, сидя на крыше одного из многоэтажек и смотря в свой телефон. Сейчас только вечерело и солнце все еще выглядывало из-за горизонта, одаривая своими лучами столько, сколько оно могло, поэтому она старалась держаться дальше от солнечного света и мест, где ее могли засечь уже дневные герои, поэтому сидя в тени вентиляционной трубы, девушка просматривала через телефон камеры района Денатеко. Ее взгляд переметнулся к своему блокноту, на котором вела анализы причуд злодеев на которых охотилась и нахмурилась, постукивая карандашом по его краю. Имя : Танака Кента Возраст : 36 лет Причуда : Временная невидимость. Причуда позволяет ему на время становиться абсолютно невидимым, включая предмет или человека, которого он касается. Если не издавать звуков, то отследить его присутствие почти невозможно, только если не обладать сверхзвуковой причудой или обонянием, способным его учуять.  Вид : Маньяк-насильник Жертвы : 7 несовершеннолетних девочек Приговор : Пожизненное заключение   Девушка вздохнула. С ним будет много проблем. Ведь причуды, вообще, какой-либо, у нее нет. Так, что ей придется очень постараться, чтобы поймать его и остаться невридимой, поэтому ей нужен был хороший план, чтобы его поймать и план, чтобы отступить, если вдруг что-то пойдет не так. Изуку слегка прикусила губу, глядя на записи, и медленно добавила строчку под планом: “Слабости: зависимость от тактильного контакта. Не может делать невидимым больше одного человека и предмета одновременно. Тайминг — около 10 минут, после чего требуется отдых”. Она задумчиво постучала кончиком карандаша по строчке, разглядывая карту района на экране телефона. Там отмечены были маршруты, где чаще всего “терялись” девушки, и все они пересекались в трёх кварталах недалеко от станции метро. — Значит, действует там, — пробормотала она себе под нос, смотря записи с камер. — Как настоящий охотник. Ждёт, пока цель останется одна… План ее заключался в том, чтобы самой стать его потенциальной “жертвой”, не дав угодить ему в руки других девушек, в отличие от нее, они не могли за себя постоять. Ей нужно было лишь прийти в определенный переулок, в котором он находился под видом случайности и попасть к нему в руки, а дальше уже ставки делают на то, как она подготовилась и как справиться с ситуацией. Его причуда невидимости очень мешала ей, но она хорошо изучила его за эту неделю, поэтому вывела для себя некоторые лимиты и минусы, которыми она могла воспользоваться. — Я не могу допустить, чтобы он разрушил жизнь еще одной невинной душе… Её глаза чуть прищурились. Она вытянула руку, достала из рюкзака маленький контейнер с самодельными шариками из стекла, начинёнными краской и порошком с особо едким запахом, который выветрить было не так-то просто. — Если я не вижу его, не значит, что не сделаю так, чтобы унюхать , — ухмыльнулась девушка возвращая шарики в карман с которого ей было бы удобно их достать. Она тихо спустилась в один из переулков, где не было камер и начала снимать с себя одежду линчевателя. Переодевшись в школьную форму, купленной недавно в секонд хенде, Изуку покрутилась на 360 градусов. Волосы были освобождены от капюшона, на шее не было можификатора, а привычное снаряжение лежало в рюкзаке за спиной, заставляя чувствсовать себя странно, словно что-то не так. — Давно не носила школьную форму…. Девушка выдохнула и напихала всю свою одежду в рюкзак к ее апперитивам, пряча под юбкой набедренные кармашки, которые держались на специальных ремнях. В внутреннем кармане пиджака был пистолет и электрошокер, а в внешнем — шарики с жидкостью. Вечерняя темнота в районе Денатеко была другой — не той, что прятала серую зону, где каждый шаг сопровождался свистом дешёвых вывесок и смехом пьяных голосов. Здесь вечер был глухим, вязким, как болотная вода. Лишь редкие фонари моргали на перекрёстках, отбрасывая тусклые круги света, словно пытаясь убедить прохожих, что улица ещё жива. Изуку шла медленно, притворяясь обычной студенткой, которая задержалась после занятий. Белый пакет с покупками в руке, шаги неуверенные, будто боялась потеряться в этом районе и да в целом страшилась темноты. Она вздохнула, сжимая пакет в руке и смотря в телефон. С виду казалась обычным подростком, втыкающим в свой смартфон, но она пыталась найти переулок в котором сейчас находился мужчина. В кармане у неё звякнули маленькие стеклянные шарики. Её «штучки». Если на злодея попадет хоть какая-то часть, то ему уже будет ее уйти от нее. И когда камера наконец засекла мужчину, Изуку свернула в переулок. Тишина ударила в уши так резко, что девушка на секунду замерла и сжала рукоятку пакета. Она осмотрелась и поняла, что даже машины не проезжали рядом. — Идеальное место для охоты, — пронеслось у неё в голове. Мидория сделала ещё пару шагов и нарочно «споткнулась», выронив пакет. Яблоки покатились по асфальту в разные углы, создавая вид неуклюжести и неряшливости. Девушка наклонилась, собирая их — и в этот момент воздух изменился. Чуть влажный холод коснулся её плеча. Она всем тело вздрогнула, а по коже побежали мурашки. Шагов не было. Звуков тоже. Но тело словно само поняло — он рядом. Сердце ухнуло вниз. Она резко рванула руку в карман и метнула один из шариков чуть позади себя. Стекло разлетелось, ударившись об стену — воздух наполнился резким, едким запахом и облаком красной краски. На секунду ничего — и вдруг из пустоты проступил силуэт: плечо, часть руки. Мужчина дернулся, но уже было поздно — краска прилипла к его пальто. — Чёрт! — голос прозвучал рядом, в сантиметре от её уха, заставляя ее напрячься. Изуку отскочила, сердце колотилось в горле. Она вскинула ещё один шарик, прицелилась, но удар в бок сбил дыхание. Мидория еле устояла на ногах, пытаясь сфокусировать зрение и найти его. Мужчина не был громоздким, но он был быстрым — его невидимость делала движения непредсказуемыми. — Думала, что сможешь меня перехитрить, мелкая сучка?! — его голос звучал со всех сторон. Он дышал ей в затылок, а в следующий миг исчезал, как будто растворялся. Удары сыпались со всех сторон, иногда она даже не успевала вставать в оборону или в защитную стойку и пропускала удары, попросту не видя их. Изуку скрипнула зубами, пытаясь восстановить дыхание. Она знала: его предел — десять минут. Нужно только переждать, выманить, заставить тратить силы. Ещё один шарик полетел в сторону. Всплеск — и теперь на стене виднелись яркие следы ладоней. Он задел кирпич, чтобы удержать равновесие. — Попался… — прошептала она, и глаза сузились. Маньяк зарычал и снова бросился к ней. Зеленоволосая сделала шаг в сторону, когда краска на стене расплылась, выдавая движение преступника. Но было слишком поздно. Воздух прорезал свист — и холодное лезвие вошло ей в бок. Боль была такой острой, что дыхание вырвалось хрипом. Мир вокруг на миг сузился до одной точки — горячего металла в её теле. Мужчина усмехнулся рядом, его невидимое дыхание обжигало ухо: — Всё, доигралась. Теперь ты пополнишь мою коллекцию. Он хотел выдернуть нож, но в этот миг Изуку, стиснув зубы, перехватила рукоять обеими руками, сильно сжимая его. Кровь моментально окрасила её ладони, но она сжала лишь сильнее, заставив его руку застрять в ране. — Ты… серьёзно?.. — удивление в его голосе прозвучало громче, чем насмешка. Она подняла взгляд, холодный и полный решимости. — Я — твой конец, ублюдок, — прошипела она. Резким движением другой руки она выдернула из кармана электрошокер. Секунды тянулись мучительно долго — она не видела его лица, только ощущала, где он должен быть. И, доверяя своей интуиции и анализу движений, ударила разрядом в то место, где по её расчётам находилась его шея. Раздался влажный треск, воздух озарила синяя искра. Мужчина взвыл, тело дёрнулось так сильно, что нож глубже вошёл в её бок, но она не отпустила, как бы боль не мучила ее тело и сознание. — Тсс… — процедила Изуку сквозь зубы, удерживая его руку, пока шокер снова и снова бил током в пустоту. Запах горелой ткани и озона заполнил переулок. Мужчина дергался всё слабее, пока наконец его тело не обмякло и не стало видимым. Тяжёлый корпус свалился на асфальт с глухим ударом, увлекая за собой её руку, всё ещё зажатую на рукояти ножа. Девушка осталась стоять, тяжело дыша, кровь тёплыми потоками стекала по её боку, пачкая одежду. Она медленно опустилась на колено рядом с обездвиженным телом, выдернула шокер и сунула его обратно в карман. — Вот и… — дыхание сбилось, но губы скривились в усмешке, когда она оглядела свою рану, — …я попалась. Она болезненно замычала хватая свой бок и чуть ли не сваливаясь. Она закусывала губу до крови, лишь бы не издавать лишние звуки и судоржно разблокировала свой телефон, открывая чат с Цукаучи. — Больно… Она кровавыми пальцами написала адрес, намереваясь отправить, но опустив глаза на свою рану, выдохнула, обдумывая свои действия. Помедлив немного, зеленоволосая отключает телефон, так и оставив его в приложении мессенджера. А потом еще раз взглянув на мужчину и поняв, что тот точно не скоро очнется, прикрепила наручники на его руки и стукнула еще пару шариков об землю рядом с ним и аккуратными шагами поплелась прочь из переулка. Тяжело дыша и перебирая ногами, прежде, чем она достигла конца переулка, ее сознание помутнилось. — Н-нельзя сейчас…  Девушка выдохнула, еле доходя до конца переулка, где камеры бы ее не засекли и скидывает свой рюкзак на землю, дрожащими руками доставая оттуда свое приспособление линчевателя. Она скидывает школьный пиджак и белую, окровавленную рубашку на землю, оставаясь в одной черной водолазке без рукавов, но с удлиленной шеей, переходящей в маску. Девушка натягивает ее на лицо, следом на ее глазах устраиваются ее затемненные очки. Еле растягивая замочек школьной юбки, линчевательница запихивает всю школьную форму в черный пакет, который следом летит на землю и перекатывается недалеко от ее рюкзака Изуку трясущимися руками достает бинты, задирая свою водолазку. Медицинская веревка соскальзывала из рук, цепляляясь за пальцы. Линчевательница тихо выругалась сквозь зубы и снова прижала край к коже. Липкий пот стекал по вискам, щекотал шею, но вытереть его не было сил. Она затаила дыхание, подтягивая бинт через грудь и живот, стараясь затянуть туже, чтобы не чувствовать, как ребро ноет при каждом вдохе.  Но чем сильнее она тянула, тем больше дрожали пальцы и бинт выскользнул из ее пальцев ударяясь об землю. Изуку замерла. Грудь ходила часто, будто она только что пробежала километр, а сердце стучало громко-громко, так, что в тишине казалось — весь мир слышит. Она наклонилась со скрежетом в зубах, подняла упавший моток, стиснув зубы, и продолжила свои действия. Медленно, сантиметр за сантиметром, стягивая тело белыми полосами, превращая себя в безликую фигуру, без слабостей и боли. На том месте, где рана оказалась глубже, чем она думала. Ткань быстро темнела, впитывая алую кровь, и Изуку выдохнула, чувствуя, как в глазах мутнеет. Девушка подтянула последний виток, закрепила его узлом и позволила себе только секунду — положить руку на грудь, где всё ещё било сердце.  Тяжело дыша, Мидория, снова оперлась на стену руками, вставая с места, все еще придерживая свою рану. Тут до ее слуха доходит знакомый звук полицейских сирен и сердце мгновенно сжимается от ужаса. Она тянется к телефону и разблокировав его, ее глаза удивленно раскрываются. Изуку смотрит на то сообщение, которое она написала, но не отправила. Точнее, задумывалось, чтобы его не отправлять и подождать пока она не подлатает себя.  — Вот идиотка! — шипит на себя девушка, хватая свой рюкзак и просовывая телефон в внутренний карман. Она еле выбирается из переулка, и направляется в противоположенную сторону от звука полицейских сирен, держась за свою рану и пытаясь двигаться с максимально удобной для себя позой, чтобы снизить уровень болевых ощущений до минимума. В глазах с каждым разом темнело все больше, и даже тряска головой уже не помогала. Свернув за старое здание, Изуку дрожащими руками взяла телефон в руки, вспоминая слова Даби : — Если буду нужен, — проговорил парень, протягивая ему бумажку, на которой был написан номер. — Но давай без сюрпризов, хорошо? — Прости, Тоя-нии, — ухмыляется девушка, тут же сжимаясь от нарастающей боли. Она нажимает на недавно сохраненный контакт и нажимает “позвонить”, оставляя после пальца кровавый след на экране. Пару секунд идут гудки и это время кажется для девушки целой бесконечностью в ожидании. Проходит еще такое же время и на том конце звонка раздается знакомый голос. — Слушаю, — произносит Даби, ожидая ответа. — Даби… — шепчет Изуку, закусывая губу, чтобы не застонать от разрывающей ее ребра, боли. — Это Винчестер… — Вин? Что-то стряслось? — его голос мгновенно приобрел взволнованные нотки. — Я ранена…— тихо сказала Изуку, пытаясь, чтобы голос звучал ровно. Она вслушивалась в звуки сирены, все еще держась в напряжении. — И думаю, что мне нужна помощь… На том конце было пару секунд тишины, а потом послышалось резкие звуки возни и шуршанья. — Адрес. Живо, — слышиться на той стороне и девушка чувствует, как сознание начинает покидать ее. Тело категорически не слушалось ее, а руки уже отпускались по инерции вниз. — Вин? Винчестер, ответь! — Я не должна…. Только не сейчас… — проносится в ее сознании, пока ее тело с глухим звуком падает на землю, а телефон остается лежать на земле. — Тойя… Она больше не слышала голос Даби, только далёкие завывания сирен и собственное сбивчивое дыхание. — Винчестер?! Отзовись! — послышалось с динамика. Но девушка уже не могла пошевелиться. Камни под спиной были холодными, а мир вокруг расплывался. Изуку пыталась хоть как-то удержать сознание, но в голове пульсировала одна мысль: «Нельзя… нельзя, чтобы они нашли меня такой…» Последнее, что она заметила — силуэт, мелькнувший на повороте. Высокий, знакомый. Шаги быстрые, нервные. — Чёрт… — донёсся до неё низкий голос, а через миг кто-то опустился рядом и перевернул её на бок. — Умеешь ты заставить поволноваться, Винчестер. Тёплые руки подхватили её, совсем осторожно и бережно, но быстро, и мир окончательно потемнел.