Часть 10

Девушка сидела на крыше торогового центра, смотря в ночное небо и разглядывая звездные созвездия. Ее взгляд прошелся по сплетению звезд большой медведицы, а потом сразу же зацепился за малую медведицу. Изуку улыбнулась, тихо напевая мотив из песни, безмятежно двигая ногами, которые свисали с края крыши. И повторяется без смысла день ужасный. Чем не преимущество «бездарностью» казаться? От ухмылок стылых продолжая запираться, Арсенал за пазухой проверю в сотый раз. Она опускает взгляд вниз, на темные улицу Мусутафу, уже совсем безлюдные и, где лишь иногда проезжали немногочисленные машины. И все без умолку болтают и все врут-врут. Коль отбирать то только из разжатых рук-рук. Кровь и плоть продай «им» и озолотишься в раз-раз, Вдохновения шепот погружает во мрак-мрак. — Не слишком ли мрачная песенка для такой яркой ночи? — раздается у нее за спиной и она резко вздрагивает от испуга, оборачиваясь.  — Ястреб? — задержав дыхание спрашивает зеленоволосая, смотря в темноту с прищуром. — Собственной персоной, — ухмыляется он и выходит из темноты, расправив свои алые крылья. — Ты меня напугал, — выдыхает девушка, облегченно приседая обратно на место, отгоняя внезапно возникшие мысли. — Неужели? Я думал, что неуловимую Винчестер нельзя напугать, — хихикнул герой, присаживаясь рядом с ней. — А оказывается ты тоже умеешь пугаться. — Не говори ерунды. Просто ты застал меня врасплох, — отмахивается рукой Изуку, смотря на него боковым зрением, но сквозь ее затеменные очки этого не было видно. — Хм, врасплох… — тянет Хоукс, глядя куда-то вдаль, а потом снова переводит взгляд на неё, хитро прищурившись. — Ну ладно, примем этот вариант. Мидория снова поднимает глаза к небу, стараясь не задерживать внимание на его лице. Слишком живое у него выражение, которое заставляло девушку смущаться от пристального взгляда золотых глаз. — Надеюсь, ты не с пустыми руками, — спокойно произносит она, доставая из-за пояса нож и привычным движением проверяя, на месте ли защёлка. — Обдумал насчет Окамото? — Да, есть такое, — произнес он, а потом отвел глаза к небу, протягивая следующие слова, как ребенок, который умаливает мать купить ему новую игрушку. — Надею-юсь, что ты не будешь против, если с нами пойдут парочку моих друзей. Вне поля зрения Комиссии, конечно же! — Так и знала, — ухмыляется про себя линчевательница, внешне не меняясь в лице. — Для двоих это слишком опасно, если ты понимаешь о чем я, — произнес парень, выдохнув весь воздух из легких. Почему-то в этот момент он волновался больше всего. — Может быть, — хмыкнула Изуку, прикидывая каких героев может приплести сюда Хоукс. — А если Комиссия узнает? — Они в любом случае узнают, но я не должен допустить, чтобы они узнали о тебе, — проговорил Ястреб и в его глазах она заметила волнение, пусть и не такое заметное, но все же оно было. — Весьма умно, — усмешка вырывается из ее губ и она откидывает голову назад. — Тогда надо придумать план действий. — И ты не спросишь, кого я возьму на эту миссию? — парень недоверчиво оглядел ее, подмечая ее удивительное спокойствие. — Ну, скорее всего это : Бест Джинс, Меткий Стрелок и Мирко, — словно само собой разумеещеся ответила линчевательница. — Что? — удивился Ястреб, а потом с подозрением прищурился. — Откуда ты знаешь? Ты что следишь за мной? — Ага, прям хвостом за тобой бегаю, — усмехнулась девушка. — Догадаться несложно было. — В смысле? — Ну, — она пожала плечами. — Я видела вас вместе пару раз. Кейго поморщился, будто ему не понравилось, что она так легко его раскусила. — Все таки следила? — У тебя звездная болезнь, Ястреб, — смеется весело девушка. — Но при этом ты забыл, что являешься героем номер 3, а твои друзья по рейтингу идут прямо за тобой. Поэтому неудивительно, когда несколько популярных героев собираются в одном месте, кто-нибудь да заснимет ваши посиделки. — Ах да… Я совсем забыл об этом, — заторможенно выдохнул Кейго, отворачиваясь. — Вообщем, у нас есть план. — И твои друзья не против, что там будет линчевательница? — Изуку скептически подняла бровь, хотя парень этого даже не понял. — Я уже им все объяснил. До комиссии тоже ничего не дойдет. Тебе не стоит беспокоиться, — он улыбнулся, сверкая своими белоснежными зубами. — Понятно. Так, каков план? — отозвалась она. — Я подготовился! — мгновенно воодушевился герой и достал из под своей куртки зеленую папку, которая мгновенно привлекла внимание Изуку. — Да, подготовка у тебя серьезная, — насмешливо фыркает девушка, сразу же открывая файл и смотря на содержание первой страницы и сразу вопрошает.— Почему название плана «Перелетные птицы»? — Мирко хотела назвать «Геройская ферма», а Джинс — «Закон и стиль», — отозвался весело Ястреб, а лицо девушки все больше приобретало удивленно-возмущенный оттенок. — Вы для каждого задания придумываете дурацкое название? — выдыхает она, игнорируя огромные черные, обведенные курсивом, буквы, гласящие название данной папки. — Конечно! — кивает он, будто это само собой разумеещеся, а потом резко поворачивается на нее. — Эй! Всмысле «дурацкое»? — Ну… — Изуку чуть прищурилась. — Звучит как что-то, что вы придумали за пиццей и тремя энергетиками. — Это был кофе! — вскинулся он. — И вообще, творчество — часть командной работы. — Нда, не так я себе представляла геройское общество, — ухмыльнулась зеленоволосая, закрывая папку. — Имеешь что-то против?  Герой смотрел на нее взглядом золотых глаз, примечая все детали в ее самодельной «маске», пытаясь увидеть все ее эмоции, прочитать мысли и понять то, что она делает. Изуку смотрела вперед, но боковым зрением видела его пристальный взгляд, который сковывал все тело. Она выдохнула, не поворачивая головы и чтобы не выдать своего волнения, показательно скрестила руки на груди. — Да нет, — протянула девушка, совсем лениво, будто она не говорит о мечте всей жизни, которой не суждено было сбыться. — Просто, знаешь, я как-то по-другому представляла себе работу героев.  Хоукс фыркнул, но его глаза, золотистые и внимательные, оставались прикованы к ее фигуре. — Творческое безумие — неотъемлемая часть спасения мира, — произнёс он с самым серьёзным видом, будто зачитывал священный кодекс героев. — Без него жизнь была бы слишком унылой. — Наверное так и есть, — пожала плечами линчевательница, переводя взгляд на улицу под их ногами. Хоукс усмехнулся, медленно качнув ногой, будто отбивая ритм собственным мыслям. — Ты, похоже, не фанатка героев, — заметил он, чуть наклоняя голову набок. — А ведь я уже думал, что тебе начало нравиться общество героев. Ты не представляешь, насколько ты ошибаешься. Ей захотелось засмеяться ему в лицо, услышав его предположение. Хоукс даже не представлял, сколько его, личных, лимитированных фигурок было на ее полках. Сколько плакатов Всемогущего было размещено на стенах ее просторной комнаты. Сколько карточек с Сотриголовой она напечатала вручную, потому что информации о нем нигде не было. Если бы он только знал, сколько времени она когда-то тратила, чтобы поймать трансляцию очередного боя, записать интервью, рассмотреть мельчайшие детали в костюмах героев — как будто в этом был какой-то смысл, как будто от этого зависело всё. Истеричный смешок вырвался из нее и она все таки негромко засмеялась, привлекая его внимание и ловя заинтересованный взгляд. Изуку слегка откинулась назад, закрывая лицо рукой, чтобы не выдать всю широту своего смеха, и в то же время ловко притворяясь равнодушной. — Ты прав. Меня герои не заботят, — проговорила девушка с глупой улыбкой на лице, которую ему, Ястребу, не было суждено увидеть.  Уголки губ почти сразу же дрогнули, а в сердце неприятно кольнуло. Тяжелое чувство словно внеазпно потянуло все тело вниз, распространяя по венам дискомфорт. Изуку лишь махнула головой, отгоняя навождение от которого она так старательно убегала все это время. — Обидно даже. Неужели я ничуть тебя не забочу? — с присущей ему легкостью произнес парень, пододвигаясь к ней ближе и состраивая обиженное выражение, очень близко к ее лицу. — Ч-что? — от его внезапного приближения, она инстинктивно вскочила на ноги, закрываясь руками, словно должен был последовать удар. Щеки предательски залило румянцем и линчевательница предпочла отвернуться, хотя, он бы все равно не увидел. Хоукс заметил, как её плечи напряглись, и на мгновение замер, словно удивлённый её реакцией. Но улыбка на его лице не исчезла — скорее, она стала мягче, чуть игривой. — Эй, спокойно, — сказал он тихо, делая шаг назад, чтобы дать ей пространство, но не отводя взгляда. — Я же шучу. Чего так реагируешь? Изуку глубоко вдохнула, пытаясь успокоить ускоренное дыхание, и с силой сжала кулаки у груди, словно держала себя в руках. — Ты… — голос дрожал, хотя она старалась этого не показывать. — Ты не должен так приближаться без предупреждения. Хоукс слегка наклонил голову, изучая её реакцию с любопытством. — Без предупреждения? — переспросил он, улыбаясь краешком губ. — Прости. Просто не думал, что ты так бурно отреагируешь. — Проехали, — буркнула Изуку, пока Ястреб все еще не отводил от нее взгляда, следя за каждым ее движением. — Ты уже закончила? — перевел он тему, наблюдая как поддрагивали ее мальцы, через вырезы на ее перчатке. — Вроде да, сегодня на удивление тихо, — произнесла она, успокиваясь и снова присаживаясь на край крыши, но боковым зрением следя за перемещением героя. — Ого, что успела сделать за пару часов? — заинтересованно улыбнулся он, присаживаясь недалеко от нее, на расстоянии вытянутой руки. — Оставила парочку посланий Цукаучи, исправила несколько неисправных камер, и проводила до дома некоторых девушек, но они, правда, об этом не знают, — спокойно перечисляла девушка, а потом мысленно добавила. — Еще поставила парочку незаметных камер по слепым зонам, но тебе об этом знать не обязательно. — Ну и ну. Я уже говорил тебе, что восхищаюсь твоей работой? — проговорил парень с улыбкой, заставляя Изуку замереть всем телом. Винчестер глубоко вдохнула, пытаясь скрыть внезапное напряжение, которое охватило её тело. Каждое слово Хоукса казалось лёгким, почти игривым, но от этого его интерес к ней казался ещё более настойчивым. — Ты слишком льстишь, — выдала она, стараясь, чтобы голос оставался ровным, хотя пальцы сами собой сжали края её перчаток. — Лесть? — переспросил он, наклонившись чуть ближе, улыбка не сходила с лица. — Нет, это не лесть, а констатация факта. Ты действительно вызываешь восхищение. Изуку отвернулась, поднимая взгляд на ночное небо, где звёзды медленно мерцали над спящим городом. Её сердце всё ещё билось быстрее обычного, но она старалась сосредоточиться на линиях созвездий, а не на том, что ею восхитился сам герой номер 3. В ее сердце зародилась маленький огонек надежды, что в конце концов ее труды признали. — Спасибо, — тихо прошептала под нос девушка, но острый слух крылатого героя уловил ее благодарность. — Не за что, — улыбнулся он, чувствуя как в груди разливается уже знакомое тепло. Блондин выдохнул, поднимая взгляд к небу, пытаясь взглядом уловить то, за чем она наблюдает уже длительное время. Они молчали и секунды тянулись в минуты. Почему-то по телу Хоукса с каждым пройденным мгновением в одну секунду, проходило непонятное волнение, охватывающее весь его организм. — Слушай, — он резко повернулся к ней, подождав, чтобы она посмотрела на него и потом встал с места, раскрыв крылья во всю ширину. — Не хочешь полетать? Изуку резко подняла на него взгляд, ощущая, как сердце будто подпрыгнуло в груди. Девушка пару раз проморгалась, думая, не послышалось ли ей. — П-полетать? — произнесла с изумлением она, чувствуя, как задержала дыхание, а ее тело словно остановилось от течения времени. — Боишься? — улыбаясь глазами, проговорил парень, протягивая ей руку.  Услышав в его голосе вызов, линчевательница судоржно вздохнула воздух в легкие, а смотря на протянутую ладонь, невольно съежилась с недоверием смотря на него. Хоукс чуть приподнял бровь, всё ещё не убирая руки. Его улыбка оставалась той же — лёгкой, почти насмешливой, но глаза… глаза были внимательными, будто он ждал чего-то большего, чем простое согласие. Хоукс чуть приподнял бровь, всё ещё не убирая руки. Его улыбка оставалась той же — лёгкой, почти насмешливой, но глаза… глаза были внимательными, будто он ждал чего-то большего, чем простое согласие. — Не волнуйся, — тихо сказал он, чуть мягче, чем раньше. — Не уроню тебя. Она долго не шевелилась, глядя на его ладонь. Казалось, вся крыша вдруг стала чересчур узкой, воздух — густым, а город внизу — пугающе далёким. — Ты серьезно?.. — наконец произнесла она, хрипло, будто от долгого молчания. — Абсолютно, — ответил он с тем самым непрошибаемым спокойствием, за которым всегда прятал что-то большее. — Просто… доверься. Её губы дрогнули от тревоги. Довериться — слово, от которого внутри всё сжималось в мгновение ока. Девушка медлила, обдумывая за и против в голове, раздумывая обо всем и мысли хаотично били в ее черепной коробке. Он резко втянула воздух и под давлением бурлящего выброса норадреналина, вложила свою руку в его ладонь.  Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно для нее. Крылатый герой сжал ее руки в своих и притянул к себе, поднимая над землей и расправив крылья шире, сделал резкий рывок вверх, вырывая из нее удивленое «Ох». Изуку зажмурилась, когда почувствовала невесомость и крепко прижалась к мужской груди, схватив его за шею. — Расслабься, — услышала она у самого уха, и от его голоса по спине пробежала дрожь. Голос Ястреба был низкий, спокойный, с едва заметной улыбкой. Тот, кто привык к небу, говорил с ней, как с равной — будто она тоже могла быть частью этого мира. — Легко тебе говорить, — выдохнула Изуку, сжимая его плечо так крепко, что костяшки пальцев побелели. Девушка старалась не смотреть вниз, пока они поднимались все дальше от земли. — Я не каждый день летаю на высоте в пару сотен метров! — А зря, — усмехнулся он, делая плавный вираж. Под ними мерцали огни Мусутафу — ряды домов, переплетения дорог, вспышки фар. С высоты город казался живым существом — дыхание улиц, пульс мостов, артерии проспектов. Она всё-таки поборола себя и открыла глаза. На миг — и весь мир изменился. Воздух был холоден, но в груди от чего-то стало тепло и светло, как будто она вырвалась за пределы той самой клетки, в которой сидела все эти годы. — Красиво, — тихо сказала она, и в голосе прозвучало детское изумление, от которого Хоукс едва заметно улыбнулся. — Знал, что тебе понравится, — ответил он, склонив голову чуть ближе, чтобы расслышать её слова. — Обычно люди кричат в первый раз. — Я бы крикнула, если бы не была занята тем, чтобы не умереть от страха, — буркнула она, но уголки губ дрогнули.  Он засмеялся. Смех лёгкий, как сам воздух вокруг. Крылья хлопнули — и их подняло ещё выше, туда, где воздух становился плотнее и прохладнее, а совсем рядом девушка заметила облака. Изуку прижалась ближе, и на секунду ей показалось, что он — единственное, что удерживает её в этом мире. — Почему так высоко? — выдохнула линчевательница, пытаясь унять колотящееся сердце. — А ты хочешь, чтобы нас заметили? — усмехается Хоукс, придерживая ее за сгиб коленей и ее спину, пока ее руки , сами того не ведая, крепко сжимали его шею. — Я, конечно, не против, что потом в новостях будет шокирующая всех новость : “Герой номер три и самая разыскиваемая линчевательница на воздушном свидании!”, но ты же не любишь светиться. — Разумно, — пролепетала Изуку, стараясь пропустить мимо ушей остальную часть его слов, что довольно плохо вышло у нее. — Так ты не отрицаешь, что у нас свидание? — послышалось вблизи ее уха и девушка мгновенно отпрянула от Ястреба, вскинув свои руки, но герой только сильнее прижал ее, чтобы не уронить ее. — Я не говорила такого, — буркнула зеленоволосая, вдыхая больше воздуха в легкие. Ей казалось, что ее жар ее горящих щек можно было ощутить за ткань ее тканевой маски. — Прекрати говорить такие смущающие вещи. — Вот как, — хмыкает Кейго, подмечая тепло в том месте, в котором она хваталась за него. Он резко нырнул вниз, закрыв крылья, а потом в полете вниз распахнул их, заставляя девушку вскрикнуть от неожиданных действий.  На лицо героя снова вернулась улыбка, когда девушка снова схватилась за его шею, прижимаясь к нему.  — Ястреб, ты идиот! — раздался ее голос, полный возмущения, а потом она громко засмеялась, застав его в расплох. — Давай еще раз. Кейго усмехнулся и, не отвечая, круто потянулся выше, туда, где воздух холоднее, а звёзды ближе. Он резко закрыл крылья — и они камнем пошли вниз. Поток воздуха пронёсся мимо, вырывая из горла девушки крик, но не страха — чистого восторга. Её капюшон сорвало ветром, и темные, чуть волнистые волосы рассыпались по воздуху, вспыхивая в серебряном свете звёзд. Наверное, из-за выброса адреналина, Изуку даже не замечает этого, смотря на то, как яркие огни города приближаются все ближе и ближе. Но для Кейго, этот миг стал незабываемым. Он и раньше размышлял о том, как может выглядеть Винчестер. О том, какие у нее волосы, глаза, лицо и еще много чего крутилось у него в голове.  Но в это мгновение, все мысли словно стерлись по щелчку пальцев и герой, как зачарованный смотрел на кудрявые волны, будто сотканные из ночи, что сейчас расправлялись в воздухе все больше и больше, цепляясь за его красные перья. Какое прекрасное сочетание…. В этом свете они казались ему волшебными — не просто красивыми, а живыми, как будто каждая прядь отзывалась на ветер, на его движение, на их общее дыхание. Он расправил крылья в последний момент, мягко поймав поток. Девушка прижалась к нему, ее дыхание обжгло его шею, а смех дрожал прямо у уха. Герой аккуратно спустился на крышу одного из высоченных зданий, отпуская линчевательницу на твердую землю. — Это было просто волшебно! — воскликнула Изуку, совсем не замечая того, что на ней нет ее привычного капюшона.  — Да, — улыбается Хоукс, смотря чуть выше ее лица. — Почему ты так смотришь…? — недоверчиво произносит линчевательница. Она смотрит с подозрением на героя, что сейчас не сводил глаз, смотря на нее непонятным взглядом.  — У меня что-то на лице…? — говорит Изуку и будто ее сразу бьет осознание. Она совсем не чувствовала ткани на голове, и ощущала прохладу ночного ветра на затылке. Пальцы метнулись вверх, запоздало хватая воздух, но привычного капюшона там уже не было — ветер безжалостно сорвал его во время полёта. Девушка мгновенно потянулась назад рукой, возвращая часть своей маскировки на место, но ее распущенные волосы так и остались торчать во все стороны. Линчевательница в попыхах еле справилась с тем, чтобы благополучно скрыть свои зеленые кудри и сильнее натянуть злочастный капюшон. Хоукс стоял неподалёку, наблюдая за этим без лишних комментариев. Только, когда она наконец справилась и выпрямилась, он чуть приподнял уголок губ: — У тебя боевой настрой, даже когда речь идёт о капюшоне. — Очень смешно, — буркнула она, стряхивая с плеч прядь, что всё же выбилась наружу. — Ты ничего не видел. — А если видел? — спросил он, но без привычной насмешки, просто спокойно. — Тогда забудь, — отрезала Изуку. — Не хотелось бы, чтобы меня вычислили из-за одной оплошности спустя пол года. Он кивнул. — Осторожность — это неплохо. Но ты знаешь, ты слишком привыкла прятаться, будто весь мир против тебя. — А разве нет? — сухо ответила она, глядя на город внизу. — Герои, полиция, камеры, дроны — каждый ищет кого-то вроде меня, а особенно старается Цукаучи. Хоукс пожал плечами. — Может, не ищут. Может, просто не понимают. — Не понимают и не принимают, — усмехнулась девушка. — Я всегда буду стоять на другой стороне барикад, Хоукс, кем бы я не была. Для героев и полиции я — злодейка, а для настоящих злодеев — карма. Хоукс тихо хмыкнул, но без насмешки — скорее задумчиво. — Звучит так, будто тебе самой уже удобно быть между линиями. — Мне удобно быть там, где могу делать то, что считаю правильным, — спокойно ответила Изуку, не поворачивая головы. Ночной ветер трепал её капюшон, город внизу гудел неоном и машинами, а она стояла прямо, будто являлась частью этого хаоса. — А если «правильно» для тебя и «правильно» для закона — разные вещи? — спросил он. — Тогда ничего не поделаешь, — без колебаний сказала она. — Придется нарушить закон. Он внезапно рассмеялся, услышав ее слова. Совсем искренне и громко, словно кто-то сказал оченю смешную шутку. Линчевательница искоса посмотрела на него, не понимая его реакцию. — Я уже говорил тебе, что ты мне нравишься? — произносит Ястреб, все еще смеясь, но смотря на нее веселыми глазами. — Ты просто нечто, Винчестер. — Эй! П-прекрати нести чушь! — вспыхивает девушка, отворачиваясь корпусом от героя. — Чушь? — он всё ещё улыбался, стряхивая с плеч перо. — Да нет, это факт. Ты действительно мне нравишься. Редко встретишь кого-то, кто так уверенно говорит «нарушить закон», глядя в глаза герою. — Это не комплимент, — буркнула она, стараясь не смотреть в его сторону. — Знаю, — пожал он плечами. — Но прозвучало чертовски круто, знаешь. Изуку раздражённо выдохнула, поправляя маску. — Ты неисправим. — Именно поэтому я герой, — с показным самодовольством сказал Хоукс, подходя ближе к краю крыши. — Мы ведь все немного безумцы. Просто разница в том, кто получает разрешение на своё безумие, а кто — нет. Она скосила на него взгляд. — А ты, значит, из тех, кому разрешили? — Ага, — усмехнулся он. — Государственный сумасшедший с лицензией и неплохой зарплатой. — Вот уж действительно утешение, — пробормотала Изуку, но в уголках её губ дрогнула едва заметная улыбка. — Согласен, — отвечает ей парень, все еще наблюдая за ее фигурой, не сводя взгляд. — Слушай, а ты не… Было начал Хоукс, но тут же его перебил голос, который донесся из-за их спин, на который они мгновенно обернулись. — Так-так-так. Интересно, о чем же говорят герой номер три и самая разыскиваемая линчевательница Мусутафу?  Ястреб напрягся всем телом, уже готовый рвануть вперед и схватить нарушителя. Его крылья расправились, а перья уже готовы были взлететь и ринутся за своим владельцем, но его остановила протянутая перед ним рука Винчестер. Из темноты в темных одеяниях вышел высокий брюнет, который смотрел на героя с толикой насмешки в глазах. — Даби! — радостно воскликает девушка и собирается уже рвануть в его сторону, но тут же ее хватают за руку, прижимая к себе. — Ястреб? — она непонятливо хлопает глазами, когда перед глазами оказалась чужая грудь, а руки героя крепко удерживали ее за плечи, пока его крылья образовали вокруг них своебразный купол. — Что ты делаешь? — Защищаю, — коротко бросил он, не отводя взгляда от противника. — От Даби? — пронеслось изумленно в ее мыслях, пока она переводила взгляд с одного парня на другого. — Ну и ну, откуда такая враждебность, курочка? — Тойя смеется, хотя раздражение окатывает его, когда крылатый парень сжимает в обьятиях Изуку, закрывая ее от него.  — Ты — злодей, — хмуриться Кейго, сильнее прижимая зеленоволосую к себе. — А ты герой. Может продолжим не на чем-то банальном, а, допустим, скажем друг другу код от банковской карты?  Его усмешка стала шире, но глаза оставались холодными. Винчестер дернулась в руках Хоукса, возмущенно глянув на него: — Хватит! — её голос прозвучал резко. — Он не угроза. — Ещё какая, — прорычал Хоукс, не сводя взгляда с голубых глаз, что с насмешкой смотрели на него. — Для тебя — может. Для меня — нет. Даби хмыкнул и облокотился на стену, запуская руки в карманы брюк. — Слышал, пернатый? Не угроза. Расслабь свои перья. Кейго метнул в него взгляд, которым он мог бы прожечь бетон. — Один неверный шаг — и ты узнаешь, насколько остры мои перья. — Обещаешь? — усмехнулся злодей, чуть наклонив голову. — Вы, двое, совсем с ума сошли! — все еще возмущенная ситуацией, воскликнула девушка. — Ястреб, а ну отпустил меня! А ты, Даби, прекращай язвить. Что за детский сад, в самом деле! Хоукс и Даби переглянулись — один с откровенной неприязнью, другой с ленивым весельем в глазах. Крылья героя чуть дрогнули, но он не ослабил хватку, всё ещё прижимая Винчестер к себе. — Не могу, — ответил он хрипло, глядя прямо в глаза Даби. — Этот тип может быть опасен. — “Может быть”? — протянул Тойя, закатывая глаза. — Курочка, если я хотел бы навредить — сделал бы это, пока ты моргал своими ресницами. — Ты сейчас мне угрожаешь? — зло прошипел блондин, хмурясь еще сильнее, а от этого тиски, в которых находилась Мидория, становились более тяжелыми. Боже мой, что происходит. — Считай, как хочешь, — с ленивой усмешкой ответил Даби, но в его голосе не было ни капли насмешки — лишь ледяное раздражение. — Только советую отпустить Винчестер, пока я тебе крылышки не поджёг. Воздух между ними словно стал плотнее. От Ястреба исходило едва уловимое дрожание — перья на крыльях зашевелились, готовые сорваться. Злодей же стоял спокойно, но от него тянуло жаром, будто под кожей уже зажигалось пламя. — Хоукс! — Винчестер резко дёрнулась, глядя на него. — Отпусти! — Не влезай, — бросил он коротко, но не сдвинулся. — Да ты псих, — процедил Тойя и сделал шаг ближе. — Сказали же отпустить. — Прекратите же… Крылья дрогнули — одно движение, и десятки острых перьев зависли в воздухе, направленные прямо в злодея. — Ещё слово — и проверим, кто из нас быстрее, — тихо произнёс Ястреб. — О, птичка злится, — протянул Даби, приподняв подбородок. — Ну давай. Сделай шаг. Только не удивляйся, если потом будешь одним куском паленного мяса. Мидория почувствовала, как холод пробежал по спине. Они оба стояли на грани — казалось вот-вот один вспыхнет, а другой ударит. Девушка в ужасе металась взглядом от одного к другому, не зная, что делать.  — Прекрасно, — выдохнула она с нервной усмешкой. — Просто идеально. Два мужика и ноль мозгов. Она окинула их взглядом, чуть прищурилась — и, кажется, что-то решила для себя. — Бог свидетель, я не хотела этого делать… — пробормотала девушка, выудив из-за пояса небольшую цилиндрическую капсулу. — Но зато испробую, как это работает. Двое парней уставились на нее, услышав странные слова от ее уст и в следующую секунду, между парнями, оказалась дымовая шашка, ловко подброшенная ей, которая в мгновение ока закружилась и начала испускать розоватый дым.  — Это еще что..? — не успел договорить Даби, как его глаза закатились вверх, а тело предательски стало тяжелым, что он мгновенно осел на землю, а потом и вовсе упал без сознания. — Винчестер.. — прошептал Хоукс, прежде чем его тело тяжелой тушкой упало на саму линчевательницу, чуть не придавив ее.  — Четыре секунды, — пробормотала Изуку, подстраивая его, чтобы не ударился головой. — Почти точно. Она посмотрела на упавшего героя, задумчиво щёлкая языком. — На удивление лёгкий… Интересно, сколько он весит без своих крыльев и надменности? Ветер на крыше был пронизывающим — холодный, с запахом дождя и копоти. Розоватый дым всё ещё лениво тянулся в стороны, таял в воздухе, пока на каменном настиле лежали два тела. Она стояла между ними, тяжело выдыхая, не беспокоясь о снотворном, подмешанным в дымовую шашку. На ее лице, поверх тканевой маски, покоилась другая, больше похожая на намордник, сделанная из металла. — Прости, Тойя-нии, — виновато шепчет Изуку, кладя рядом с ним обездвиженное тело Ястреба и осматривает их двоих. На лице девушки мгновенно появлятся усмешка и ее рука тянется к карману, в котором лежит телефон. Быстрым движением открыв камеру, она делает несколько щелчков, пару со вспышкой, пару без. Изуку злорадно хихикнула, смотря на то, как голова героя сместилась на плечо ее брата. — Неплохой дует, выходит, — улыбается себе Изуку, доставая из сумки небольшой фиолетовый флакончик, стикеры и ручку. Она сразу пишет на бумажке послание, которое потом крепит на грудь Ястреба, а потом открывает крышку флакончика, сразу отводя нос от неприятного и резкого запаха. Девушка аккуратно подносит горлышко стеклянного сосуда к носу Даби и тот моментально распахивает глаза, вздрагивая и морщясь, от резкости. — Блять, это еще что? — недовольно рычит злодей, отворачивая голову и проясняя свой взгляд, сосредоточившись на одной точке. — Нашатырный спирт, но более концентрированный. Моментально приводит в сознание, — улыбается невинно Изуку, кладя флакончик обратно на место. — Ты чем нас накачала? — скривившись, спрашивает брюнет, а когда видит безсонательное тело Ястреба, то сразу ухымялется, позабыв о том, что ему было до жути неприятно пару секунд назад. — Это дым, сделанный по прототипу причуды Полночь. Не такой совершенный и немного ядовитый, но в целом, для преступников сгодиться, — отчеканила линчевательница. — А это ты кому оставила? — ухмыляется Тойя, смотря на бумажку, а потом наклоняется, чтобы прочесть то, что там написано. — Для его друзей, — хмыкает Изукц, а потом быстро набирает в поиске контактов “Мирко”, переходя сразу в чат и печатая их местонахождение. — Раз у тебя есть более улучшенная версия нашатырки, то мне не следует спрашивать : откуда у тебя номер героя номер 5, — совершенно спокойно произносит Даби, слегка тряхнув головой, пока после дыма она все еще кружилась. — У меня есть контакты всех героев, — говорит девушка, и в её голосе слышится лёгкая, почти детская гордость, будто это коллекция редких монет, а не список потенциальных врагов. — Предлагаю быстренько смыться отсюда, пока не объявилась крольчиха. Насколько я помню, у неё такие ноги, что догнать нас ей не составит труда, — буркнул Даби, озираясь по сторонам. — Да, она уже приближается. Уходим, — кивает Изуку, и прежде, чем уйти ее взгляд замирает, смотря на безмятежное лицо героя номер 3. Внтури странным образом билась тревога, на ряду с волнением. — Волнуешься за своего суженного? — фыркает злодей, закатывая глаза. — Он мне не суженный! И ничего я не волнуюсь, — слишком быстро и не естественно громко выпалила она, вызывая у брюнета новую порцию  “roll one’s eyes”. — Тогда оставь его и съебываемся отсюда, — произнес Даби, утягивая ее за руку в сторону спуска с крыши.  — Да иду я, иду! — недовольно пискнула девушка, спрыгивая за брюнетом. — И вообще, что ты тут делаешь? Разве у тебя сейчас не работа? — Нет, у меня выходной, — весело отозвался он, цепляясь за пожарную лестницу и ловко перепрыгивая ее. — И почему же ты не дрыхаешь весь день и всю ночь в постели, снимая свою усталость? — девушка скептично приподняла бровь. — А это все потому, что мне удалось узнать местонахождение Мудзан и даже прислать ей весточку, что Винчестер ищет с ней встречи, — ухмыльнулся парень, боковым зрением смотря на линчевательницу. — Наконец-то! — радостно пролепетала Изуку и уже собиралась еще что-то сказать, как послышался громкий топот, а за ним и звуки чьих-то очень быстрых ног. Тяжёлые ботинки скользнули по железной лестнице, и Изуку, приземлившись на землю, почувствовала, как под ногами отозвался гулкий удар. Где-то сверху уже слышался треск и шум ветра — Мирко приближалась. И очень даже быстро. — Ну вот, видишь, — выдохнул Даби, засовывая руки в карманы плаща. — Я же говорил, у неё, мать её, реакция как у кошки на амфетамине. Он поднял глаза вверх: на крыше мелькнула белая тень, длинные уши, блеск глаз, и Изуку невольно улыбнулась, прижимаясь к стене вплотную. — Нас, кажется, не заметили, — хмыкнула девушка, поправляя маску. — А ты, я смотрю, не против погони, — с усмешкой заметил Даби. — Немного адреналина никому не повредит, — пожала плечами Изуку. — Хотя… я предпочитаю, чтобы меня не ковали в наручники. Они юркнули в узкий переулок, где запах мокрого бетона смешивался с гарью и металлическим привкусом ночного города. Дождь начал накрапывать, и первые капли оставляли на её чёрной одежде темные пятна, будто она растворялась в тени. — Когда будет встреча? — спросила она, оглянувшись через плечо.  — Завтра ночью. В клубе «Черная роза», после 00:00, — ответил Даби, не замедляя шага и осматриваясь по сторонам. — Это ее территория, имей ввиду. Каждый человек в клубе подчиняется ей, так что, если она захочет, то поймать тебя ей не составит труда. — Ох, как я волнуюсь, — тяжело вздыхая произносит Изуку, снимая очки и поднимая взгляд на брюнета. — А если у меня не получится ее убедить? Тойя смотрит на глаза, отливающие изумрудом под тенью луны, видит тревогу и мнимое волнение, охватывающее девушку. Сейчас он видел в ней совершенно обычного подростка, который должен волноваться перед занятиями или когда любимый человек отвергает ее чувства, ну или в крайнем случае за то, что не посетит концерт любимой группы, но, стоящая перед ним маленькая девчушка, так волнующе сжимающая свои маленькие ручки в черных перчатках, была совсем другой. Она не была такой, как другие подростки, она была особенной. Отчего на сердце самопровазглашенного злодея становилось лишь тяжелее. Даби потянулся рукой к ее голове, одним движением снимая ее капюшон, а потом нежно проводя ладонью по зеленым кудрям, произнес: — Все у тебя получится, Винчестер. Даже, если не получится, ничего страшного. Уверен, что твоя птичка сможет придумать что-нибудь, да и я в стороне стоять не буду. Я всегда помогу тебе, Изуку, — он легко улыбнулся, все еще поглаживая ее по голове. Зеленоволосая удивленно замерла, а потом тихо вхлипнув прижалась к его груди, обнимая его и цепляясь за его плащ. — Нии-сан, — пролепетала она куда-то ему в грудь и парень почувствовал, как в том же районе намокает ткань его рубашки. — Так, а ну не ной, — хрипло произнёс он, сжимая зубы и чуть крепче прижимая её к себе. — Не вздумай плакать перед такой встречей, поняла? Она почувствует слабость за километр. — Я не плачу, — упрямо фыркнула Изуку, но голос предательски дрогнул. Даби тихо выдохнул, сдерживая раздражённый смешок. Откуда в ней столько упорства при таком мягком лице? Его ладонь снова легла ей на затылок, пальцы чуть спутали локон, а потом он, пригнувшись к её уху, произнёс низко, почти шёпотом: — Тебе лучше подготовиться. В таком то виде в клуб тебя не впустят. Малолетка. — А как мне войти туда? — спросила она, чуть приподнимая бровь, а потом отстранилась, чтобы видеть его лицо.  — Нужно подумать над этим, — Даби скользнул по ней взглядом, нарочито медленно, начиная от тяжёлых ботинок и заканчивая небрежным пучком зелёных кудрей. — Ты выглядишь как школьница, которая сбежала с уроков ради парня. Не скажешь, что идешь на встречу с той, у которой вместо крови по венам течет яд. — Значит, хочешь сказать, что я не произвожу должного впечатления? — Изуку наигранно поджала губы, скрестив руки на груди. — Я хочу сказать, что если ты появишься в «Чёрной розе» в таком виде, — он ткнул пальцем в надпись на её груди.— Тебя выкинут на улицу раньше, чем ты успеешь сделать первый шаг. Девушка фыркнула, но в глазах уже мелькнул огонёк. — Думаю, я знаю, что делать, чтобы не выкинули. Есть у меня парочку идей. — Должен признаться, что ты меня даже заинтриговала, — он лениво провел пальцами по ее волосам, накручивая прядь на указательный. — Пусть это будет сюпризом! — заговорщеским тоном протянула Изуку. — Сюрпризом? — в его голосе проскользнула усмешка, едва заметная, как тень на губах. — С тобой это слово звучит тревожнее любого предупреждения. — Тогда считай, что я тебя предупредила, — ответила она с той же дерзкой улыбкой, что всегда ставила его на грань раздражения и любопытства. Он тихо рассмеялся, коротко, почти беззвучно. Пальцы всё ещё держали её локон, и на миг показалось, что он не собирается отпускать. — Только не говори, что снова планируешь сцену, — произнёс Даби, чуть склонив голову, будто изучая её выражение. — О, нет, — она медленно прикусила губу, притворно задумавшись. — На этот раз всё будет… элегантно. Он прищурился, не скрывая иронии. — В твоём исполнении? Это я должен увидеть. — Вот именно, — откликнулась она легко, сделала шаг назад и лукаво подмигнула. — Так что, просто дождись. Парень, наконец, отпустил её волосы, наблюдая, как она направляется к пожарной лестнице, в её походке ощущалась уверенность — и намёк на твордое упрямство, которое он давно уже научился узнавать на расстоянии. — Из-за твоих выходок я однажды поседею, — пробормотал он вполголоса, но ее слух все равно уловил это. — Тебе пойдёт, — бросила зеленоглазая, не оборачиваясь. — Добавит шарма. — Шарма.. — повторил Даби, касаясь своих волос, пока в голове всплывали картинки из прошлого с настоящим цветом его волос. — Какой бред. Он покачал головой и направился вслед за линчевательницей, фигура, которой уже скрылась за крышей одного из высоких зданий. 

***

   — Я так испугалась, когда он схватил меня. Я думала, что умру, — испуганно произнесла девушка, сжимая руки на груди. — Но потом появилась она. Я не успела даже срегагировать, как она вырубила его и освободила меня! — Понятно, — отчеканил Наомаса, смотря усталыми глазами на потерпевшую, которую уже по второму кругу вызывали на допрос. — Харука-сан, хочу у вас спросить еще раз : не заметили ли вы что-нибудь в ее внешности. Отличительные признаки какие-нибудь, может в костюме что-либо? — П-признаки? — она моргнула пару раз, а потом задумаласьна пару секунд. — Н-не думаю. Там было темно и она была в капюшоне и маске, а еще были очки… Мне не удалось рассмотреть… Извините. — Ничего страшного, все в порядке, — Цукаучи выдохнул, борясь с желанием закурить прямо сейчас. — Думаю, что вы можете идти, Харука-сан. — Д-да. Спасибо большое за вашу работу, детектив, — поклонилась девушка, перед тем, как выйти из кабинета Наомасы. — Еще одна. Мне даже не надо использовать причуду, чтобы понять, что они врут. Прямо в лицо детективу. Как же смешно, — мужчина откинулся на спинку кресла, отбрасывая папку с делом Винчестер на край стола. — И все же, я понимаю, почему они так рьяно прикрывают тебя, маленькая нарушительница. Выйдя из участка, Харука на мгновение остановилась, глубоко вдохнув холодный вечерний воздух. Город жил своей обычной жизнью — уличные фонари отбрасывали длинные полосы света на мокрый асфальт, машины проносились мимо, разбрызгивая редкие капли дождя. Казалось, ничто не напоминало о случившемся несколько часов назад, но её пальцы по-прежнему дрожали, сжимая ремешок сумки. Сердце то и дело сбивалось с ритма, будто напоминая: она могла не выйти оттуда живой. Перед глазами вспыхивали отрывочные образы — грубая рука, запах дешёвого алкоголя, сдавленный крик. А потом — тень. Быстрая, резкая, словно из ниоткуда. Удар. И тишина. Она машинально свернула за угол, поправив воротник бомбера. Её взгляд выхватил в отражении витрины своё бледное лицо — растерянное, но с проблеском странного любопытства. — Кем бы ты не была, — прошептала она, почти не осознавая, что сказала это вслух. Ее взгляд опустился на сумку, откуда она вынула темные очки, со сломанными линзами и потрескавшимся пластиком. — Спасибо тебе! Девушка сжала в руках сломанный предмет, прижимая близко к сердцу, по ее щекам сразу потекли слезы, которые она принялась стирать, но они и не думали прекратить идти ручьем по ее щекам. Харука судорожно выдохнула, сжав очки сильнее, будто боялась, что они исчезнут — как и та, кто спасла её. Холод стеклянных линз жёг кожу ладоней, но отпускать не хотелось. Они были единственным доказательством того, что всё случившееся было реальностью, а не плодом отчаянного воображения. — Спасибо… — повторила она тише, почти шёпотом, и голос дрогнул, растворяясь в шуме улицы. Смахнув окончательно слезы и спрятав в глубине сумки очки, девушка двинулась прочь, все дальше и дальше от полицейского участка. — Проблематично, — выдохнул Шота, выходя из тени переулка, смотря вслед девушке, у которой сейчас в сумке находилась очень важная улика, которую она скрыла от полиции и героев.  — Ты понимаешь, что позволил главной улике уйти из под носа полиции? — рядом появилась Полночь, одетая не в свой геройский костюм, а скорее повседневный наряд : джинсы и короткую футболку. — Тогда можешь догнать и схватить ее, — хмыкнул Сотриголова, отвернувшись от своей подруги. — Уф, не будь таким занудой, Шо, — засмеялась женщина, хлопая по плечу брюнета. — Я не стану делать что-либо, что позволит приблизиться к раскрытию личности Винчестер. — Прикрываешь ее? Полночь отвернулась, чтобы прикрыть улыбку, которая не доходила до глаз. В её обычной манере — лёгкой, почти фривольной — скользнуло что-то человеческое и тяжёлое одновременно. — Да, если не нравиться, тогда догоняй и схвати её, — отозвалась она, но голос её был мягче, чем надо бы для угрозы. — Или ты хочешь, чтобы я это сделала?  В ее словах вновь промелькнуло шутливое подначивание, но плечи у неё не дрогнули: решение было принято ещё прежде, чем оно прозвучало. Сотриголова, казалось, не в настроении играть в хитрости. Он отвернулся, чтобы скрыть, как подбородок нервно дергался. — Если бы это был простой уличный конфликт — может быть. Но тут другая игра. Винчестер — не просто спаситель. Она действует по-своему. И чем дольше мы всё это терпим, тем дальше уходит правда. Немури вскинула бровь, её тёмные глаза сверкнули в полумраке переулка. В её голосе не было ни привычной кокетливой насмешки, ни скрытого отчуждения — только тихая решимость. — Ты думаешь, я не знаю, что делаю? — спросила она, и это был не вопрос. — Я не прикрываю её ради игры. Я прикрываю её потому, что понимаю: система героев иногда не даёт людям того, что им нужно. Она не гарантирует спасение всех и вся. Иногда нужна рука, которая прервет ужас до того, как он успеет разгореться. Помнишь, Шота, как часто к нам приходили уже разбитые люди и говорили: «Никто не пришёл»? Сотриголова молчал. Его твердость уступала место чему-то более сложному — сожалению, возможно, даже или гнеутщим воспоминаниям. — Почему, пока половина героев охотятся за ней и пытаются поймать, ты же пытаешься ее защитить? — Айзава хмуро повернулся к ней и его тяжелый взгляд встретился с ее обеспокоенным. — Она не злодейка, Шота. Она такая же как и мы. Она - герой. И многие со мной согласны, что ей не место в грязных переулках. Она заслуживает того же, что и мы! — ее глаза цвета темного нефрита наполнились тревогой, когда она вскинула свои руки перед ним. — Хизаши ведь с тобой заодно? — устало усмехнулся Сотриголова, застав подругу в расплох. — Д-да, он тоже считает, что Винчестер ни в чем не виновата, — женщина отвела взгляд в сторону, краснея. — Идиоты, вечно лезете куда не надо, — закатил глаза Шота, а потом поднял глаза в небо. — Возможно, что Винчестер лишь подросток. — Ч-что? Немури застыла, словно от резкого удара. — Подросток? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ты ведь шутишь, Шота? Айзава не ответил сразу. Его взгляд оставался прикован к небу, будто он искал там ответы, которых не существовало. Медленно, с привычной осторожностью, он продолжил: — Ты не единственная, кто ее защищает и подчищает следы, хотя, должен признать, что следов то она и не оставляет почти. Но, уже пару месяцев меня не покидает ощущение, что мы идем не за взрослой особой, а маленькой девочкой, — он говорил спокойно, без пафоса, но каждое слово будто отмерял по весу. — У меня сомнения насчет точности информации, но ей не больше 17-ти точно. Она несовершеннолетняя. Каяма опустила руки, её губы непривычно дрогнули. — Ты хочешь сказать, что всё это время полиция и герои гонялись за ребёнком? — Ха, звучит так себе, — усмехается Сотриголова, переводя взгляд на темноволосую подругу. Немури нахмурилась, сделав шаг ближе. — Так себе? — повторила она глухо. — Это ужасно, Шота. Он пожал плечами, будто стараясь отмахнуться от нарастающего внутри дискомфорта. — Хуже, чем ужасно. Если она и правда несовершеннолетняя, то ей угрожает огромная опасность. А теперь — мы охотимся на неё, вместо того чтобы понять, почему она стала тем, кем стала и помочь ей. — Шота… — Полночь покачала головой, глядя на него с неприкрытой тревогой. — Ты ведь понимаешь, чем это закончится, если правда выйдет наружу? Пресса, комитет, общество… Все захотят крови. — Я знаю, — коротко ответил он. — И именно поэтому нам нужно быть осторожными. Она отвернулась, обхватив себя руками. В её движениях не было привычной легкости — только напряжение, тяжесть, будто мир вокруг стал слишком тесным. — Несовершеннолетняя, — повторила она тихо, почти шёпотом. — Боже, да ей, возможно, ещё школу заканчивать, а она вместо этого… — Устраняет преступников, которых герои не успевают остановить, — мрачно закончил Шота. — Системе всегда нужен козёл отпущения. И если подтвердится, что Винчестер — подросток, всё закончится не её спасением, а показательным наказанием. Каяма сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Не позволю, — прошептала она. — Я не позволю им сломать её. Айзава посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались усталость и что-то похожее на уважение. — Тогда не делай глупостей, Каяма. Не геройствуй в одиночку. Если она действительно ребёнок — нужно вытянуть её тихо. Без шума. Без лишних глаз. — А ты поможешь? — спросила она, не мигая, словно боясь услышать отказ. — Я думал обратиться к Незу за помощью. Он и Всемогущий — те, которых не волнует мнение Комиссии героев и они могут с легкостью пойти против ее решений, если Винчестер окажется под крылом Незу, то часть угрозы автоматически устраняется, — произнес брюнет, переводя взгляд на оживленную улицу. — Незу — правильный ход, — произнесла героиня довольно тихо. — У него есть ресурсы и влияние, о которых многим и не снилось. Он способен перевести дело в нужное русло так, что Комиссия не сумеет вскрыть всё до последнего шва. И, к тому же, у него есть связи, которые умеют работать тихо. Немури свела брови, думая не над тем, может ли он помочь, а над тем, как быстро это нужно сделать. — А Всемогущий? — спросила она. — Ты уверен, что он согласится пойти против Комиссии, если потребуется? Айзава коротко кивнул. — Он не тот, кто ищет проблем ради проблем. Но если речь идёт о ребёнке, который спасал людей ценой собственной безопасности — он поступит по-человечески. Он слушает смысл поступков. Если мы сможем представить всё так, как должно быть — ему будет проще принять решение. Не зря же он зовется Символом мира. Немури на мгновение замерла. Мысль о том, что в дело могут вмешаться такие фигуры, как Незу и Всемогущий, одновременно вселяла в неё надежду и страх: надежду за то, что девочка будет защищена; страх — за масштаб и непредсказуемость последствий. Айзава, словно почувствовав, о чём она думает, устало провёл рукой по лицу. — Мы оба понимаем, Нем, — сказал он тихо, — что если Комиссия узнает правду первой… — Он сделал короткую паузу. — …ребёнка просто сотрут. Без суда, без шанса на искупление. Им проще уничтожить угрозу, чем признать, что допустили ошибку. Слова его прозвучали глухо, почти обречённо. Каяма опустила взгляд, пальцы невольно сжались в кулак. — Я не позволю им добраться до неё, — прошептала она. — Не после всего, что произошло. Не после того, что видела. Эта малышка не заслужила быть мишенью. — Тогда придётся действовать быстрее, чем они, — ответил Айзава. — И, конечно же, без следов. — Мы должны ее защитить, Шо, — совсем нежно и тихо произнесла Каяма, кладя подбородок на плечо к другу. — Знаю, Нем, знаю, — ответил мужчина, кладя руку на голову подруги и слегка поглаживая ее. — И мы справимся с этим. — Спасибо, Шо, — слабо улыбнулась Полночь, прижимаясь к другу сильнее и вдыхая его запах, что удивительным образом успокаивал ее.

***

— Ну и где она ходит? — спрашивает тихо Даби, смотря в телефон и хмурясь, когда он видит время 23:57. — Ох, я опоздала? — пронесся знакомый голос сзади и парень обернулся, уже готовый возмутиться ее опозданию, как тут же застыл от удивления, не в силах произнести и слова. Перед ним стояла совершенно незнакомая ему девушка. У нее были длинные белоснежные волосы, струящиеся по плечам и вниз, закрывая обзор на часть оголенного декольте. Ее загорелая кожа поблескивала на свете от ночных фонарей. А ее черные глаза, казались затягивали в самый омут тьмы. На ней была короткая кожанная юбка, открывающие вид на стройные девичьи бедра, и немного участка кожи ног, которые до колен скрывались в черных, изящных ботфордах. А сверху был темный корсет, затянутый сзади белыми веревочками, перекинутыми через талию. На ее лице был фул мейкап : длинные, густые ресницы, пухлые губы, выкрашенные красной помадой и темные тени, которыми были подкрашены ее веки. Помимо всего этого, на ней было довольно много аксессуаров, которые висели на ее запястьях, шее и даже на юбке в области талии и ниже. — Э…Э? — из Даби вырвались очень странные звуки полного изумления. Парень замер, словно вкопанный, не в силах отвести взгляд. Каждая деталь, каждый штрих образа девушки — от белоснежных волос до тщательно подобранных аксессуаров — создавали странное, завораживающее ощущение: одновременно опасное и притягательное. — Ты… — он начал, но слова застряли где-то в горле. Его привычная самоуверенность и насмешка растворились, уступив место удивлению, почти что недоумению. Девушка шагнула ближе, легко и грациозно, словно танцуя на грани света и тени. Свет фонаря ловил блеск металла на браслетах, ожерельях, цепочках, сплетённых в причудливый узор, а глаза — чёрные и глубокие — словно всматривались прямо в его душу. — Как тебе сюприз, нии-сан? — хихикает девушка и брюнет снова слышит привычный голос Винчестера, но в стоящей перед ним девушке даже намека на нее не было. — Изуку? — ошолемленно произнес бывший Тодороки, хлопая глазами и не веря в происходящее. — Неужели не узнал? — улыбаясь проговаривает беловолосая, смахивая волосы в сторону и сжимая в руке белую сумочку стандартных размеров. — Мне пришлось очень постараться над этим образом. Даби моргнул, потом ещё раз, словно проверяя реальность. — Ты… реально так можешь… перевоплощаться? — его голос звучал с трудом, он ещё не понимал, удивление смешалось с растерянностью. — О, нии-сан, — она хихикнула, делая шаг ближе. — Я очень волновалась из-за того, что выглядела слишком маленькой, что пришлось прибегнуть к косплеерскому трюку. Даби почувствовал, как сердце ёкнуло, а разум пытался поймать нити, которые ускользали сквозь удивление, восхищение и лёгкий страх. Он никак не ожидал, что знакомый голос будет исходить от совершенно незнакомого образа. — Это… реально впечатляет, — пробормотал он, едва слышно. — Я даже… не знаю, что сказать. — Вот и прекрасно, — прошептала она, слегка подмигнув. — Не говори ничего. Нам пора за дело! — Кхм, точно, — прокашлялся злодей и подал линчевательнице руку. — Пойдем, Арагаши нас уже заждалась, наверное. — Вперед! — немного сжав кулак в волнении, произнесла она и парень с девушкой направилист прямо ко входу в клуб, перед которым стояли два охранника. Даби привычным жестом достал из кармана бумажку и протянул ее вперед, зажав между двумя пальцами. Два охранника смотрели минуту, переводя взгляд с злодея на Изуку, тем самым заставляч ее волноваться и покрываться мурашками, но в итоге они пропустили их. — Я уж думала, что это конец, — выдохнула облегченно девушка, сжимая руку парня, когда они направились по узкому коридору вниз. — Нет, — Даби слегка наклонил голову, бросив быстрый взгляд на дверь и чуть приоткрывая. — Это только начало. Громкий шум музыки и криков ударили в уши сразу. Изуку на мгновение зажмурилась, моргая, стараясь привыкнуть к ослепляющему свету и гулу толпы. Музыка била по телу, вибрации проходили сквозь ноги и спину, а крики, смех и разговоры создавали странный, почти хаотичный фон. — Вау… — выдохнула она, сжимая руку парня чуть крепче. — Здесь… совсем другой мир. Даби кивнул, оценивая обстановку. Неоновые вывески отражались в блестящих поверхностях, бокалы переливались в свете, а прохожие двигались в ритме музыки, создавая ощущение, что они оказались внутри живого организма, где каждый звук и движение — часть единого пульса. Злодей потянул растерянную Изуку в сторону барной стойки и усадил на один из стульев. — Так, посиди немного здесь, я разузнаю где именно находится Мудзан и приду обратно. Только никуда не двигайся, поняла? — срываясь на крик, произнес Даби, чтобы девушка  услышала. — Ты что оставишь меня тут одну? — запаниковала девушка, сжимая его руку и взволнованно смотря на него. — Я буду через пару минут, не привлекай к себе много внимания. А еще, если захотят познакомиться, то шли сразу к херам собачьим! — сказал он ровно, но с лёгкой ноткой угрозы. Девушка глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. В клубе вокруг неё гулко били басы музыки, мелькали разноцветные огни, и каждый шаг людей казался громче обычного. Она уселась на барный стул, стараясь не притягивать к себе особого внимания, как сказал парень. — Ладно… — прошептала она, опуская взгляд на руки. — Я подожду… Но только быстрее, нии-сан! Даби кивнул и, не сводя глаз с толпы, уверенно двинулся прочь, растворяясь в ярких огнях клуба, чтобы выполнить своё задание. Изуку же оставалась сидеть, ощущая, как её сердце постепенно успокаивается, но не полностью — ведь вокруг царила чужая, шумная энергия, и каждая тень могла скрывать опасность. Девушка вскарабкалась на стул чуть выше, чтобы лучше видеть происходящее. Она обвела клуб взглядом, подмечая про себя детали входов и выходов.  — Желаете выпить? — отвлек ее внезапно голос бармена. — Эм… — Изуку моргнула, сбитая с толку, ведь в такой ситуации она находилась впервые. — Что у вас есть? Бармен — высокий мужчина с аккуратно зачёсанными назад волосами и чёрной рубашкой, рукава которой были закатаны до локтей, — чуть улыбнулся. Его взгляд скользнул по девушке, будто оценивая, можно ли ей вообще наливать, но потом, заметив в её глазах усталость и растерянность, просто кивнул. — Всё, что душе угодно. Коктейли, виски, ром… или что-то послабее? — уточнил он, протирая бокал. — Тогда… — Изуку на секунду задумалась, неуверенно опуская взгляд на меню. — Что-нибудь послабее. — Понял, — с коротким кивком произнёс бармен и отошёл к стойке, оставив девушку наедине с её мыслями. Изуку провела взглядом по танцполу: разноцветные огни метались по полу, отражаясь в бутылках и бокалах, а люди вокруг двигались в ритм тяжёлой музыке. В воздухе витал аромат алкоголя, парфюма и чего-то жгучего — опасного. Она чувствовала, как плечи всё ещё напряжены, а мышцы под кожей дрожат после вспышки адреналина. Недалеко от себя, через пару стульев, она заметила ярко-красную макушку, что выбивалась из всей толпы своей окраской. Линчевательница заинтересованно присмотрелась, увидев молодую женщину, одетую в деловой костюм. Она со спокойным видом сидела, делая глотки через раз, а в руках у нее покоился бокал, наполненный красноватой жидкостью. Изуку не могла отвести взгляда. Женщина источала такую уверенность, что даже неоновые огни вокруг будто гасли, уступая место её внутреннему свечению. Каждый её жест был размерен, выверен и исполнен грации. Казалось, она знала, что на неё смотрят — и позволяла это, но не более. Пепельно-белая кожа резко контрастировала с алыми волосами, уложенными в идеальные волны, а лёгкая тень от ресниц делала её взгляд почти хищным. Ее фиалковые глаза — глубокие, пронзительные — скользили по залу с равнодушным спокойствием, будто она наблюдала за спектаклем, в котором сама была режиссёром. Изуку отметила: в женщине было что-то властное. Даже её одежда — строгий чёрный пиджак, узкие , белоснежная рубашка с чуть расстёгнутыми верхними пуговицами — выглядела не как элемент стиля, а как часть доспеха. И при этом… было в ней что-то пугающе притягательное. Правда, всю картину портили двое мужчин, что вились вокруг неё, словно две настойчивые змеи, нашедшие себе новую жертву. Один из них — коренастый, с тяжёлой челюстью и затуманенным взглядом — что-то бубнил, пытаясь привлечь внимание. Второй, более высокий, с небрежно расстёгнутой рубашкой и дешёвым ароматом алкоголя, уже почти нависал над женщиной, словно желая навязать своё присутствие. Красноволосая же вела себя так, будто их попросту не существовало. Она неторопливо подносила бокал к губам, делала короткий глоток, и едва заметная тень усмешки мелькала на её лице. Её равнодушие действовало на мужчин хуже, чем оскорбления: оно унижало. — Эй, красавица, — протянул один, положив ладонь на спинку её стула. — Не будь такой гордячкой. Мы же просто хотим развлечься. Она не ответила. Даже не повернула головы. Только слегка наклонила бокал, наблюдая, как капля алого вина стекает по стеклу — и это молчание будто резануло их самолюбиe. — Что, немая, что ли? — усмехнулся второй и, не дожидаясь реакции, потянулся к её пятой точке, явно намереваясь прощупать. В этот миг мир будто замер. Изуку, до этого просто наблюдавшая за происходящим, почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Тело само сорвалось с места — стул за ней с глухим звуком отъехал назад. Она оказалась рядом прежде, чем мужчины успели понять, что происходит. Её ладонь схватила запястье наглеца, и в тот же момент раздался отчётливый хруст — короткий, сухой, который остался заглушенным громкой музыкой. Мужчина вскрикнул, согнувшись и схватившись за свое запястье, а Изуку не отпустила — её глаза сверкали опасным, хищным светом. — Т-ты что творишь?! — воскликнул второй, и потянулся кулаком, чтобы заехать им по девушке, стоящей перед ним. Изуку ничего не стоило его вырубить, поэтому она закинула ногу выше и ударила его по подбородку. Удар оказался точным — с сухим глухим звуком каблук зеленоволосой врезался мужчине прямо в челюсть. Его голова резко откинулась назад, тело потеряло равновесие и рухнуло на пол, зацепив по пути барный стул. Несколько человек, сидевших поблизости, обернулись, но, увидев, что завязалась потасовка, лишь отодвинули свои напитки — клуб видел подобное не раз, и публика здесь предпочитала не вмешиваться. Первый мужчина, всё ещё сжимавший своё запястье, отполз назад, тяжело дыша и матерясь под нос. — Сука… ты мне руку сломала! — прохрипел он, но не осмелился подняться. Изуку же стояла спокойно, словно ничего особенного не произошло. Её дыхание было ровным, взгляд — холодным и сосредоточенным. Белые волосы чуть выбились из причёски, а на лице застыло выражение спокойной угрозы. — Ты должен радоваться, что только руку, — ответила она тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Советую вам быстро уйти, пока я не решила вас добить. Несколько секунд спустя мужчина ретировался, подхватив своего напарника, который едва пришёл в себя. Толпа вновь зашумела, музыка усилилась, и атмосфера вернулась в привычное русло — будто ничего и не было. Линчевательница перевела дыхание и только тогда заметила, что красноволосая женщина всё ещё наблюдает за ней. — Эм, простите за беспокойство, — Мидория неловко улыбнулась, отводя взгляд. — Надеюсь, они не причинили вам никаких неудобств. — А ты разве работник клуба? — женщина лениво поставила свой бокал на стол, поворачиваясь к ней лицом. — Ох, нет-нет, совсем нет, я обычная посетительница. — Обычная посетительница, которая ломает людям руки? — с лёгкой усмешкой уточнила красноволосая, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Её голос был низким, обволакивающим, с лёгкой хрипотцой — таким, что пробирает под кожу. Она смотрела прямо на Изуку, будто стараясь рассмотреть что-то под поверхностью — не просто лицо, а саму суть. — Эм… — девушка почесала затылок, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ну… я не могла просто сидеть и смотреть, как к вам лезут эти типы. Женщина хмыкнула, едва заметно приподняв уголок губ. — Это было эффектно. Хотя обычно вмешиваются охранники, а не девушки в кожаных юбках. — А я не люблю ждать, пока кто-то подоспеет, — ответила Изуку чуть увереннее, скрестив руки. — Иногда проще решить проблему самой. Красноволосая задумчиво провела пальцем по краю бокала. Её взгляд стал мягче, но не менее цепким. — Смело. И… рискованно, — она снова посмотрела на девушку, слегка прищурившись. — Знаешь, не часто встретишь кого-то, кто действует так быстро. — Просто… не люблю, когда людей обижают, — пожала плечами Мидория. — Хм, идеалистка, — с лёгкой иронией заметила женщина. — Скажи, как тебя зовут, красавица? Изуку замерла на полсекунды, но быстро натянула улыбку, слегка покраснев. — Мидзуки, — ответила она, назвав первое пришедшее в голову имя. — Мидзуки, — повторила красноволосая, будто пробуя имя на вкус. — Красиво звучит. Можешь звать меня Юрико.  Она протянула руку, украшенную серебряными кольцами. Изуку осторожно пожала её ладонь — мягкую, но холодную, как мрамор. — Думаю, ты заслужила выпить со мной. За храбрость… и за немного безрассудства. — женщина щёлкнула пальцами, привлекая внимание бармена. — Два бокала «Кровавой Луны». — «Кровавая Луна»? — переспросила Изуку, приподнимая бровь. — Поверь, тебе понравится, — хищно улыбнулась Лира. — Этот напиток идеально подходит тем, кто любит ходить по лезвию. — Ох, а мой напиток? — девушку будто осенило и она испуганно вытаращилась на бармена. — Думаю, лед в вашем мохито уже расстаял. Я сделаю новый, по заказу леди, — тот лишь улыбнулся, указывая кивком головы на стоящий в стороне бокал с вышеназванным мохито. — Извините, — смущенно произнесла Изуку, не зная даже то, за что извиняется. — Я оплачу его. — Не стоит, — вмешалась уже красноволоая женщина, махнув рукой. — Позволь угостить тебя, маленькая героиня. Изуку неловко усмехнулась, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. — Х-хорошо… но всё же неловко, — пробормотала она, опуская взгляд в бокал с алым напитком, что теперь казался куда более густым, чем секунду назад. Бармен поставил перед ними новый бокал мохито и тут же отправился в конце барной стойки, принимая новый заказ и оставляя девушек одних. — Мне вообще можно это пить? — пронеслось в мыслях линчевательницы, когда ее взгляд прошелся по алому напитку. — Мамочка, прости меня, грешную! — За храбрость, — произнесла Юрико, поднимая свой бокал. — И, чтобы меньше проблемных мужиков в жизни, — поддержала её Изуку, стараясь скрыть волнение, и чокнулась с ней, залпом выпив весь напиток. Алый напиток оказался неожиданно мягким, с тёплым, чуть металлическим послевкусием. Девушка моргнула — вкус был непривычным, но завораживающим, словно что-то в нём пробуждало сердце биться быстрее. Женщина пару раз удивленно моргнула, а потом громко засмеялась, схватившись за живот. — Ну что за прелесть? — хохотала она, глядя, как Изуку морщится, будто ожидая, что сейчас рухнет под стол или задышит пламенем. — Куда ты так спешишь? — А надо было… не залпом? — пискнула зеленоволосая, смущённо покосившись на пустой бокал, будто тот был виноват во всех её грехах. — Ох, я кажется, переборщила с храбростью. — Ах, дитя, — Юрико, всё ещё смеясь, провела пальцем по краю своего бокала. — Если бы все герои были такими импульсивными, мир давно бы сгорел дотла. — Так он и так горит, — отозвалась Мидория, тихо, но с той ноткой, что обычно появляется у людей, переживших слишком многое. Смех женщины стих. На смену ему пришла лёгкая тень на лице, едва уловимая. — Знаешь, ты говоришь это так, будто видела пепел своими глазами, — произнесла она медленно. — Может, и видела, — уклончиво ответила Изуку и, чтобы скрыть дрожь в голосе, принялась вертеть в руках салфетку. На миг повисло молчание — не неловкое, а скорее странно напряжённое, как перед грозой. Юрико склонила голову набок, изучая девушку с неподдельным интересом. В её взгляде не было ни насмешки, ни любопытства — только холодная, почти хищная внимательность. — Хм… — она откинулась на спинку кресла, легко покачивая бокал. — Ты мне всё больше нравишься. В тебе есть… что-то. — Н-не уверена, что это комплимент, — неловко усмехнулась Мидория. — Вовсе нет. Думаю это и так очевидно, — хмыкнула женщина, отпивая глоток алой жидкости. Внезапно, в их женскую беседу вмешался кое-кто другой, отвлекая их. — Пока я искал тебя во всех уголках этого огромного чистилища алкоголя и разврата, ты сидела прямо перед моим носом? — раздался голос поазди них и две девушки обернулись на него. — Нии-сан! — уже было обрадовалась зеленоглазая, как тут же замерл, осмысливая его слова. — Подожди, ты о чем? — Думаю, мне надо представиться? — усмехнулась женщина, поворачиваясь к Изуку лицом, пока до нее доходил смысл происходящего. — Неужели она… — Я глава клана Арагаши — Мудзан Арагаши, — ее фиолетовые глаза блеснули под светом сопфитов и неона. — Приятно с тобой познакомиться, Винчестер. — Ох, значит вы и есть глава клана якудза, — изумленно произнесла линчевательница, с неверящими глазами смотря на женщину перед собой.  — Чтож, как насчет того, чтобы мы поговорили в более спокойной обстановке? — выдыхает Даби, смотря на Изуку и додумывая в голове что же могло произойти, пока его не было. — Пройдемте в мой кабинет, — произносит Арагаши, вставая с места и направляясь вперед. Мидория переглянулась с парнем и они вместе зашагали вслед за красноволосой женщиной, проходя мимо танцпола. Арагаши шла уверенной походкой, будто клуб и все его посетители были лишь фоном для неё. В каждом её движении читалась власть и контроль. Никаких резких жестов, никакой спешки — только полная уверенность в себе. Дверь в кабинет открылась перед ними без малейшего сопротивления. Комната была просторной, с тяжёлыми шторами, приглушённым светом и тёплой атмосферой, контрастирующей с шумным клубом. — Прошу, — жестом указала женщина на кожаные кресла у стола. — Присаживайтесь. Даби уселся первым, аккуратно похлопов рядом с собой, чтобы села девушка. Она, всё ещё нервно сжимая руки на коленях, медленно последовала его примеру. — Теперь, — произнесла Мудзан, присаживаясь напротив. — Я хочу узнать, что же мне может предложить одна из самых разыскиваемых линчевательниц. — Кхм… — зеленоволосая встрепенулась, услышав про себя. — Должна сказать я удивлена, что ты сама пришла ко мне, — хмыкнула женщина, вертя в руках железную ручку. — И я, обычно, не устраиваю встречи с малолетками. — Дело в Окамото… — начала Изукц, резко выдохнув. — Уверена, что вы знаете, что сейчас по Мусутафу распространяется новый наркотик. И оно идет по рукам не только диллеров, наркоманов и злодеев, они попадают в руки школьников и детей, людей даже не причастных ко всему этому. Мудзан, слегка наклонив голову, слушала, не перебивая, а её фиолетовые глаза казались холодными, как лёд, оценивая каждое слово. Она вертела в руках железную ручку, и мерный металлический звон создавал ощущение, что каждая секунда разговора растягивается. — Я знаю о распространении вещества, — сказала она спокойно, наконец поднимая взгляд на Изуку. — Но мне интересно не то, что знают все, а то, что можешь сделать ты, маленькая героиня. — Перехватить импортируемый товар и передать Окамото полиции, — голос девушки прозвучал твердо, хоть в груди её всё ещё жгло волнение. — Он должен понести наказание. Люди гибнут из‑за него сотнями, и я не могу просто смотреть на это. Мудзан подёрнула губой тонкой, на мгновение задумалась, будто взвешивая на невидимых весах не только слова, но и судьбы. В чае приглушённого света кабинета её фиолетовые глаза сияли холодно и расчётливо. — Благородно, — произнесла она наконец, медленно убирая железную ручку в карман. — И наивно. Считаешь, что полиция — это панацея? Что один подписанный протокол и пара отчётных строчек вернут детям их жизни? — Если бы думала так, то я не пришла бы к вам, а просто отдала бы его в руки детектива, — усмехнулась Изуку, поднимая на нее уверенные глаза. — Я хочу, чтобы до прихода полиции, палачом Дайичи Окамото — стала ты. Мудзан всмотрелась в неё долго — так, будто пыталась разглядеть в зелёных глазах мерцающий пламень: искру отваги или безумия. В комнате повисла пауза, в которой слышалось только тихое постукивание её пальцев о дерево стола. — Слово «палач» — любопытный выбор для тех, кто привык называть себя спасителем, — наконец произнесла она медленно, и в голосе звучала не осуждающая суровость, а любопытная оценка. — Ты хочешь не просто задержать курьера и прислать в участок протокол с подписями. Ты хочешь, чтобы я пришла и покончила с Окамото так, чтобы он пожалел о том, что сотворил. Изуку кивнула, ровно, без дрожи: — Именно. Пока полиция раскачивается, он продолжает поставлять. У него достаточно власти и связей, чтобы уйти от смертной казни, а также, чтобы обустроиться в тюрьме, а может даже выйти через условно досрочный. — Я поняла к чему ты ведешь, Винчестер, — кивнула красноволосая, но потом медленно протянула. — Но какая польза от этого мне? — Клан Окамото станет твоим, — произнесла девушка, смотря прямо в фиолетовые глаза якудза, а потом улыбнулась. — И месть бывшему,  разумеется. — Допустим, но чтобы прибрать к рукам Окамото придется попотеть. Ты думаешь я соглашусь на это? — Арагаши вскинула бровь, следя на мимикой молодой девушки. — Да, ведь с тем, что ты имеешь сейчас… — начала Мидория, отводя взгляд в сторону, делая вид, что задумывается, а потом возвращая обратно на Мудзан. — Ты не сможешь даже вплотную приблизиться к клану Миядзаки. Ручка у неё в руке ломается пополам почти без звука — как будто металл не выдержал натуги слов. На мгновение в фиолетовых глазах вспыхнуло нечто большее, чем гнев: острая, холодная тревога. Она встала, и её фигура, ранее приглаженная и спокойная, на мгновение стала жестче, как натянутая струна. — Насколько же ты много нарыла на меня, чертовка? — процедила Мудзан, пальцы сжались вокруг сломанных кусочков ручки. Голос был низким, почти шёпотом, но в нём скользила угроза, которую не спрячешь. Изуку не дрогнула. Сердце бешено колотилось, но во взгляде — стеклянная решимость. Она слегка наклонилась вперёд и, не отводя глаз, положила на стол маленькую чёрную флешку. Руки её не выдавали ни страха, ни сомнения. — Если поможете мне, я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь достичь вам желанной цели, поставленной еще 10 лет назад. Мудзан взяла флешку в руку и повела взглядом по рёбрам пластика, будто в ней читала не данные, а судьбы. В её фиолетовых глазах что-то на миг замерло — не сожаление и не удивление, а холодное, расчётливое уважение к тому, кто осмелился прийти с предложением и угрозой одновременно. — Я так понимаю, это не вся информация, что у тебя имеется? — она поставила предмет обратно на место, переводя взгляд на сидяющую перед ним особу с белыми волосами. Изуку задержала дыхание. В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, в которой слышалось только негромкое урчание кондиционера и отдалённый гул клуба. Она знала, что следующий ответ определит не только их переговоры, но и ту тонкую грань, по которой ей теперь придётся ходить. — Нет, — сказала она ровно. — На флешке — только часть: маршруты, накладные, фото склада и переписка с одним из курьеров. Но у меня есть ещё — копии контрактов, зашифрованные файлы и список людей, через которых шло финансирование. Часть данных хранится на защищённых серверах. И есть место, куда складывают товар — «Кавао», но там не весь поток. Я могу дать вам координаты, но добраться туда нужно ночью и очень тихо. — А ты хорошо подготовилась, — ухмыляется Мудзан, слушая девушку и кивая в моментах. Затем она переводит взгляд на Даби и указывает в сторону двери. — Выйди. Хочу поговорить с ней наедине. Тойя до этого молчавший и в напряжении слушавший диалог, внезапно встрепенулся. Он молча перевел взгляд на Изуку, немым вопросом спрашивая ее, а та лишь легко улыбнулась и кивнула ему, положив руку поверх его руки. Даби не стал спорить. Он тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, будто собирая последние остатки терпения, затем встал и, не отводя взгляда от Изуку, шагнул к двери. Его тень на мгновение легла на порог — жест предостережения и прощания в одном — и он вышел, мягко её прикрыв за собой. Дверь захлопнулась, и в комнате повисла тишина, плотная и осязаемая, как бархат. Шум клуба остался где-то за стеной, но он уже звучал далёко — как жизнь, к которой у них обоих теперь были иные обязательства. Мудзан откинулась в кресле, сложила руки и посмотрела прямо в глаза девушке — взгляд, который не принимал блефа. — Теперь, когда мы наедине, — произнесла она тихо. — Расскажи мне правду о себе без прикрас. Не то, что ты хочешь, чтобы я услышала, а то, что есть на самом деле. Почему ты пришла именно ко мне? Ведь много тех, кто мечтает стереть Окамото с лица земли, прибрав его владения к себе. Люди, у кого есть нечто большее, чем имею на данный момент я. Изуку почувствовала, как в груди поднимается старое пламя — не только гнев, но и та самая клятва, что держала её всё это время. Она сглотнула, и слова текли ровно, хотя голос дрожал едва заметно. — Я знаю, что вы беспричудная, — начала Мидория, поймав взглядом ее напрягшиеся плечи. — Я знаю, как вам было тяжело все это время. Изуку выдохнула, и в её голосе зазвучала не жалость — скорее ровное, почти сухое признание. — Я знаю, что вы бесчувственны, — продолжила она, ловя каждое движение женщины. — Что вам приходилось делать то, чего другим не под силу. Но я также знаю, что за этими действиями всегда был мотив. Вы не ради удовольствия разрывали сети. Вы делали это потому, что хотели жить. Вам нужно было выжить и вы смогли это сделать, достигнув того, что имеет сейчас. Я пришла не для проливания крови — я пришла за инструментом, которым вы владеете. Мудзан сменила выражение. На лице, которое до сих пор держало маску непроницаемости, на долю секунды появилась та самая складка — не жалости, не умиления, а понимания, которое приходит не от слов, а от узнавания стёртых шрамов. — Ты хорошо говоришь, — тихо сказала женщина. — И ты опасно близка к пафосу, который ломает людей. Почему ты думаешь, что я стану тем инструментом, который ты ищешь? Почему не уйти к тем, кто обещает быстрый крестовый поход и плевать на последствия? Изуку не отвела взгляда. Её ответ был прост и без украшательств: — Потому что вы мы с вами похожи, — грустно улыбнулась линчевательница, отводя глаза в сторону. — Я тоже беспричудная. В глазах Мудзан промелькнула тень удивления, которая после сменилась выражением полного понимания. Она внимательно всмотрелась в её лицо. В ту минуту казалось, что в её фиолетовых глазах вспыхнул отголосок давно отвернувшейся от нее судьбы — не сочувствие, а родство по осколкам пережитого. — Так вот зачем ты все это делаешь. Хочешь доказать этим напыщенным ублюдкам, что ты чего-то стоишь? — красноволосая усмехнулась, наблюдая за лицом девушки. — Я и сама не знаю, зачем так стараюсь. Наверное, просто хочу стать ближе к своей мечте, — ее взгляд был полон тихой тоски, что привыкла скрывать линчевательница. — Смой весь макияж и сними этот ублюдский парик. Ванная там, — внезапно произнесла Мудзан, указывая на дверь рукой. — Ч-что? Зачем это? — мгновенно напряглась Мидория, сглотнув накопившуюся во рту слюну. — Хочу знать, с кем буду сотрудничать в ближайшее время, — усмехаясь проговорила Арагаши. — Значит…? — в глазах Изуку засверкали искорки, которые она мгновенно спрятала, кашлянув в кулак и немного покраснев. — Расположение ванной ты уже знаешь, — хмыкнула женщина, складывая руки перед собой. Изуку не сразу двинулась с места. Секунды растянулись, будто комната наполнилась вязким воздухом. Её пальцы сами собой сжались в кулак — привычная реакция перед прыжком в неизвестность. Но спорить с Мудзан не имело смысла. Та, кто одной фразой могла заставить дрогнуть даже опытных головорезов, сейчас говорила спокойно, без давления, и оттого слова звучали ещё весомее. — Хорошо, — тихо произнесла Мидория, почти шепотом. Она шагнула к двери, чувствуя на себе взгляд женщины. Не угрожающий, не оценивающий — просто внимательный. Слишком внимательный. Ванная встретила её тишиной и слабым запахом мыла. Всё в этом месте было до невозможности аккуратно — как будто каждая вещь лежала там, где должна. Даже зеркало, покрытое лёгким паром от старого водонагревателя, отражало не лицо, а тень, в которой Изуку прятала себя долгие годы. Она сняла парик. Легкая, неожиданная прохлада коснулась кожи головы. Зеленоватые пряди рассыпались по плечам — тяжело, неуклюже, но по-настоящему. Потом смыла макияж. Вода стекала по лицу, смывая пыль, усталость и образ, который она так тщательно создавала. Когда Изуку подняла глаза, на неё смотрела совсем другая девушка — с мягкими чертами, тихой решимостью и следами нерассказанных ночей в глазах. Она глубоко вдохнула, вытерла лицо и вернулась в гостиную. Мудзан сидела за низким столом, подперев подбородок рукой. Фиолетовые глаза лениво скользнули по ней сверху вниз, а потом она проговорила: — Беспричудная, так еще и ребенок? Винчестер, а ты умеешь удивлять.