Часть 13

28 часов до операции. Изуку тыжело дышит, но не прекращает свои движения. Но еще несколько подтягиваний выбивают из нее дух и она устало валится без сил на холодный пол. Девушка часто дышит, пытаясь перевести дух, холодная вода мигом оказывается к нее в руках и она жадно делает глотки. — На 4 больше, чем в прошлый раз, — заключает девушка, беря ручку, что лежала рядом и черкая в блокноте цифру 4. — Но так не пойдет. Нужно стараться еще больше. Черт… Она сглатывает ком в горле и позволив себе лишь перевести дух, снова встает на ноги и разминает затекшие нижние конечности.  — Нужно отработать удары. Нельзя промахиваться, — Изуку делает еще один вздох, прежде, чем ее кулак настигает груши. Удар, затем снова, уворот и левый хук. — Мидория? — внезапный мужской голос отвлекает ее от разъедающих голову мыслей. — Тренер, — выдыхает она, сквозь стиснутые зубы и поворачивается к нему. Перед ней стоял ее личный тренер, который вот уже пятый год подряд тренировал ее, поспевая за ее энтузиазмом и рвением. Он искренне восхищался ее навыками и всегда давал советы, если вдруг, что-то было непонятным или сложным. Пожалуй, он был одним из тех многочисленных людей, которые не смотрели на нее иначе из-за того, что у нее не было причуды. Акира Куросава был тем, кому девушка не боялась показывать себя и наедине с ним не была сковона в движениях. — Тебе бы отдыхать побольше. Куда так торопишься в свои 14? — мужчина покачал головой, опираясь на край бойцовского ринга. — Хочу стать сильнее, — словно игнорируя его слова, Изуку замахнулась ногой и резко перевернувшись ударила с разворота. — Ну, мы с тобой выяснили, что у тебя ноги куда подвижнее твоих рук. Поэтому, я добавил в план твоих тренировок элементы кик-бокса. Думаю, тебе это пойдет на пользу, — он стянул с себя свою спортивку, приглашая девушку жестом на ринг. — Пошли, покажу тебе парочку приемов. Потом будем с тобой их оттачивать. — Думаете это сработает? — зеленоволосая ловко поднялась на указанное место и встала напротив Акиры. — Да, на все 100 процентов, — он приободряюще улыбнулся. Изуку почувствовала прилив адреналина. Идея использовать ноги, которые всегда были ее самой сильной стороной, чтобы компенсировать свою «недостаточность» в другом, показалась ей, если не гениальной, то покрайней мере отличной. — Итак, — Акира встал в стойку, расставив ноги немного шире, чем обычно, и подняв руки для защиты. — В кикбоксинге, особенно в тайском стиле, который мы частично используем, защита начинается с ног. Твоя сила в скорости, поэтому мы будем делать упор на быстрые, взрывные движения. Он сделал обманное движение рукой, а затем резко, словно пружина, выбросил правую ногу. Удар был нацелен в область бедра Изуку, но он остановился в паре миллиметров, создавая лишь свист рассекаемого воздуха. Девушка лишь на последней секунде смогла предпринять попытку защиты, но если бы сенсей не остановился, то все равно бы пробил ее насквозь. — Вот это… — Изуку ахнула, отступая на шаг. — Да, это лоу-кик, — пояснил Акира, опуская ногу. — Он не нацелен на нокаут, но многократное попадание выбьет из противника все силы. Ты не сможешь уклоняться, если твои ноги будут подкашиваться. Акира показал ей, как правильно переносить вес, используя бедра для генерирования максимальной силы и при этом оставляя тело сбалансированным. Изуку внимательно следила за каждым движением, ее блокнот с записями в этот момент казался ей совершенно ненужным — ей нужно было чувствовать это. — Попробуй на мне. Не сдерживайся. Помни, я не из стекла. Изуку кивнула. Она глубоко вдохнула и попыталась повторить его движение. Ее первый удар был неловким и больше походил на пинок. — Вес, Мидория! Вес! — крикнул тренер. — Почувствуй, как твое бедро толкает удар! Не просто нога! Изуку почувствовала, как румянец стыда заливает ее лицо. "Черт, промахнулась! Опять не так!" — подумала она, но на этот раз не позволила себе сдаться. Она вспомнила, как минуту назад едва не плакала от усталости, но все равно сделала четыре лишних подтягивания. Вторая попытка. Она сильнее развернула опорную стопу, перенесла центр тяжести и вложила в удар не просто силу, а намерение. Хрясь! Удар пришелся по защите Акиры — специальной толстой накладке на его бедре — с такой силой, что по залу прокатилось эхо. Акира чуть покачнулся, но тут же расплылся в широкой улыбке. — Вот так! — воскликнул он, потирая бедро. — У тебя отличная кинетическая цепь, Мидория! Мы добавим этот удар в твою основную комбинацию. Левый хук, уворот, а затем — лоу-кик с разворотом! Это собьет с толку любого, кто привык к обычным боксерским приемам. Его слова стали бальзамом на ее израненную самокритикой душу. — Лоу-кик с разворотом… — прошептала Изуку, сжимая кулаки. В голове у нее уже начала вырисовываться новая, совершенная стратегия боя. — А теперь, — Акира снова принял стойку. — Давай отработаем защиту. Ты должна научиться принимать удары на голень, блокируя ногу противника. Это больно, но это необходимость. Девушка кивнула, ее глаза горели твердой решимостью.

***

Спустя два с половиной длительных и тяжелых часа. — Я уже говорил тебе, что для 14-ти летнего подростка ты слишком сильна? — выдавил из себя запыхавшийся мужчина, делая глоток воды. Рядом сидела более еще более потрепанная девушка. Ее зеленые кудри выбивались из пучка, торча во все стороны, прилипая к лицу и к шее. Она тяжело дышала, держась за правый бок, где болели внутренности от переутомления и кивала на слова тренера. — У тебя выносливость как у зверя, клянусь, давно меня так никто не выматывал, — он смеется, откидывая голову назад. — Но тебе не достает гибкости и пластичности. Ты быстрая, резвая и выносливая и еще твою защиту сложно пробить. Но проблема в том, что ты не уклоняешься, а всегда стараешься выставить защиту. В некоторых случаях уворот — самая эффективная прерогатива. И тебе нужно научиться читать движения оппонента и в любой момент увернуться от любого типа удара. — А как… мне стать гибче и пластичнее? — Изуку все еще тяжело дышала, пытаясь первести дух. — У меня на этот счет только одна мысль, — он сделал вид словно задумался, но сразу же выдал. — Запишись на танцы. Ты не представляешь, какая гибкость у этих скакунов на сцене. — Что? Танцы? — девушка мгновенно нахмурилась, словно ее ударили под дых совсем внезапно. Ее измученное лицо приняло выражение глубочайшего недоверия. Она, которая ежедневно бьет по груше и доводит себя до изнеможения, должна заниматься чем-то настолько… легкомысленным? Акира рассмеялся громче, его тело подрагивало от смеха. — Да, Мидория. Танцы. И перестань так на меня смотреть, будто я предлагаю тебе нарядиться в розовое платье и собирать ромашки, — он отмахнулся, беря еще один глоток воды. — Ты думаешь, гибкость берется из ниоткуда? Растяжка — это основа, но пластичность и умение чувствовать свое тело в движении — это нечто иное. Он выпрямился, и его тон стал серьезным. — Когда ты танцуешь, ты учишься контролировать свой центр тяжести, когда ты уже потеряла равновесие. Это и есть то, что позволяет танцорам выполнять сложнейшие пируэты и при этом приземляться легко, — он ткнул пальцем в ее сторону. — А ты, моя дорогая, падаешь как мешок с картошкой после любого сложного удара с разворота. Мы сделали твои ноги машинами для ударов, но теперь нужно сделать их инструментами для уклонения. Изуку перестала хмуриться. Она отпустила бок и сосредоточилась, впитывая его слова. Когда Акира начинал говорить о технике, ее критичность уходила на второй план. — Кроме того, — продолжал тренер. — Танцы — это умение читать партнера. Ты должна предугадать, куда он двинется, чтобы не столкнуться. В бою твой оппонент — твой партнер в танце смерти. Научись предугадывать его выпады, считывать намерения по малейшему напряжению мышц, и ты сможешь не просто блокировать, а уходить от удара. Уворот сохраняет твою энергию, Мидория. Девушка опустила глаза на свои руки. Его логика была безупречна, как и всегда. Ей не нравилась идея, но она хотела быть сильнее. Она должна была быть сильнее. — И что именно вы предлагаете? Балет? — спросила она с искренним отвращением в голосе, но уже без прежнего протеста. — Не обязательно балет, хотя их растяжка просто невероятна, — Акира пожал плечами. — Что-то вроде современного танца, может быть. Или даже что-то, что требует акробатики. Твой главный критерий — это развитие гибкости, контроля и умения двигаться в полную силу, не теряя при этом грацию. Подумай, какой стиль позволит тебе максимально развить пластичность, чтобы в бою ты могла сложиться пополам, уходя от удара, и тут же выпрямиться, нанося ответный. Он поднялся с пола и протянул ей руку. — Поверь мне, Мидория. Тебе не хватает изящества. А когда в твоих ударах появится изящество, они станут смертельно эффективны. Это твое новое домашнее задание: найди студию танцев и запишись. Изуку тяжело вздохнула, но приняла его руку. — Хорошо, тренер, — пробормотала она, представляя себя в зале с зеркалами, где она будет не бить, а порхать. Какая нелепость, но если это сделает ее сильнее… — Начни с понедельника, — Акира подмигнул ей, и она поняла, что отговорок быть не может. — А сейчас иди домой. И пожалуйста, поешь и поспи нормально. Твоя воля к победе не должна тебя убить до того, как ты станешь героем. Изуку хотела возразить насчет его последних слов. С чего это он взял, что она тренируется, чтобы стать героем? Да и вообще, где видано, что беспричудная становиться героем? Но слова так и застряли в горле и она просто проводила его силует взглядом. Потом взяла свой блокнот в руки и записала жирными буквами под последним результатом по подтягиваниям: «Пластичность».

***

Домой Изуку пришла совсем вымотонная, еле перебирая ноги и мечтая поскорее взять в рот хоть кусочек еды. Она ловко разулась и оставив спортивную сумку с инвентарем в гостинной, сразу же поплелась на кухню, где застала свою маму, которая стоял на плитой и что-то тихонько напевала. — Сегодня выходной? — подала голос девушка, чем и напугала бедную женщину. Та испуганно обернулась и схватилась за сердце, с ужасом смотря на свою дочь. — Изуку! Ты чего так пугаешь?! — Инко, ее мать, глубоко вздохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Она быстро оправилась, и на ее лице появилась привычная, немного тревожная забота. — Ох, Изу, солнышко, ты совсем как призрак! Вся мокрая и бледная. Опять переутомилась? Она быстро подскочила к дочери, чтобы обнять ее, но тут же отпрянула, увидев, в каком состоянии Изуку. — Ты хотя бы приняла душ после тренировки? И почему ты так поздно? Тренер Акира не должен был тебя так гонять в субботу! Изуку устало махнула рукой, игнорируя поток вопросов. Запах свежеприготовленной еды был для нее сейчас важнее любой беседы. — Я была в зале всего на пару часов дольше, мама. И нет, я еще не успела в душ, — она подошла к плите, заглядывая в кастрюлю. — Ты сегодня готовишь кацудон? Инко сразу же сменила гнев на милость, видя голодный блеск в глазах дочери. — Конечно, готовлю! Я же знаю, что ты после своих утомительных тренировок, — она многозначительно посмотрела на дочь. — Ничего, кроме кацудона, и не захочешь! Садись, сейчас все будет готово, только переоденься сначала! Не хватало, чтобы ты простыла. Девушка, понимая, что против родительской заботы не попрешь, кивнула. — Хорошо, но я заберу с собой, — она схватила из вазочки на столе горсть крекеров и начала жевать, пока стояла в дверном проеме. — Ничего ты не заберешь, — строго сказала Инко, нежно поглаживая дочь по спутанным зеленым прядям. — Сначала душ, а потом мы сядем и поговорим. Мне нужно знать, как прошла твоя неделя. Младшая Мидория вздохнула, но согласилась, уже двигаясь в сторону ванной. — Хорошо, мама. Но ты должна знать, что Тренер Акира дал мне новое задание… Едва она произнесла эту фразу, Инко напряглась. Обычно "новое задание" означало что-то еще более изнурительное, что угрожало здоровью ее ребенка. — Что еще? Он заставит тебя бегать марафоны?  — Нет-нет, — поспешно ответила Изуку, пытаясь сдержать улыбку при мысли о том, как мама отреагирует. — На этот раз… это что-то совсем другое. Он сказал, что мне нужно стать пластичнее и гибче. И поэтому… Она запнулась, не решаясь произнести это слово вслух, но, собравшись с духом, выпалила: — ...он сказал, что мне нужно записаться на танцы! На кухне воцарилась тишина. Инко медленно обернулась, ее глаза округлились в изумлении, которое быстро сменилось неожиданным восторгом. — Танцы?! — воскликнула она, роняя половник в раковину. — Ох, Изу! Это же чудесно! Ты наконец-то будешь заниматься чем-то, что не связано с ударами, синяками и… о, может быть, ты научишься двигаться не как кусок камня! — Мам! — возмущенно запротестовала девушка. — Не "Мам!", а "ура!". Я могу поискать для тебя красивый спортивный костюм! А какой стиль? Балет? Или, может быть, что-то более ритмичное? Это прекрасный способ отдохнуть от этого… твоего бокса! Изуку внезапно почувствовала себя пойманной в ловушку. То, что должно было быть нелепым, изнурительным "заданием", превратилось в материнский проект, полный энтузиазма. — Я еще не знаю, какой стиль. Мне нужна гибкость и пластичность, — сказала зеленоволосая, направляясь в ванную. — Но я займусь этим завтра, сегодня уже сил нет на это. — Хорошо, милая! — Инко уже начала что-то печатать на телефоне, вероятно, ища в интернете ближайшие танцевальные студии. — Я найду самую лучшую студию! Этого Изуку не услышала, уже зайдя в ванную и скидывая с себя грязные и насковзь пропитанные потом и грязью спортивные вещи. Пока девушка стояла под обжигающим душем, вода смывала не только пот и грязь, но и остатки ее сил. Однако ее мозг, работавший в режиме постоянного анализа, не сбавлял оборотов. Танцы для нее были не отдыхом или хобби, а новой формой сурового испытания. Ей нужно было подойти к выбору так же хладнокровно и расчетливо, как к выбору боевой стратегии. Цель — гибкость, пластичность, контроль над центром тяжести, способность мгновенно уклоняться. — И как мне совмещать бокс, танцы, программирование с линчевательством? Разъедающие мысли внов вернулись и девушка провела пальцами по прозрачному шраму на боку, который ей оставил тот маньяк с переулка. Надо случайно не спалиться перед мамой, выйдя в том, что может не прикрыть шрам. Выйдя наконец из ванной, одетая в домашние веши, она направилась на кухню, чувствая, что совсем скоро желудок начнет поедать себя изнутри. Подходя к кухне, Изуку услышала голос мамы, которая судя по всему разговаривала с кем-то по телефону. — Да-да, конечно! С удовольствием. Спасибо большое, Мира. До встречи! — ее радостный голос заполнил все пространство кухни и девушка, оперевшись об косяк двери улыбнулась, наблюдая за матерью. — В чем причина такого счастья? — подала голос младшая Мидория, когда увидела, как женщина сбросила вызов. — Помнишь Миру, мою коллегу по работе? — с ее лица никак не сходила радостная улыбка. Изуку кивнула в знак согласия и прошла вперед, садясь за свое место. — Так вот у ее дочери оказывается есть своя танцевальная студия. И, если ты не против, то я хочу, чтобы ты пошла туда! — Неужели ее так радует то, что я собираюсь заняться танцами? — сердце девушки почему-то вмиг болезненно сжалось. Она наблюдала, как мама, окрыленная удачным звонком, быстро доедала свой ужин, продолжая что-то бубнить про скидки и расписание. — Почему так стыдно перед ней… Ведь танцы это лишь способ улучшить мои боевые навыки… Она почувствовала острую, неприятную вину. Мать радовалась, думая, что Изуку наконец-то займется чем-то нормальным, безопасным и женственным, что отвлечет ее от изнуряющего, травматичного спорта. Инко видела в этом шанс на то, что ее дочь-подросток сможет хотя бы на несколько часов в неделю почувствовать себя обычной девочкой. Девушка нахмурилась, но тут же смягчила выражение лица, чтобы не расстраивать маму. Она принялась есть кацудон, понимая, что чувство вины заедает куда глубже, чем она думала. — Как насчет того, чтобы я записала тебя на пробное занятие? — сказала Инко, не отрываясь от телефона. — Можешь там выбрать группу в которой заниматься, если не нравиться, то перейти в другую! — Эм…мам, — подала тихий голос Изуку, отводя взгляд от матери. Она старалась говорить как можно мягче, чтобы ее просьба не выглядела как отказ или каприз. — Я бы… Я бы хотела заниматься индивидуально.. Не с группой. Взгляд Инко сразу же изменился. Удивление сменилось лёгкой растерянностью. Девушка поджала губы, чувствуя, как на сердце становится еще тяжелее, чем было до этого. Она знала, что Инко, вероятно, мечтала о том, как ее дочь найдет новых друзей, как будет болтать о танцах с другими девочками. — Ох… Конечно, доченька, — Инко быстро вернула на лицо слабую, теплую улыбку, но Изуку видела, что в ее глазах промелькнула мимолетная печаль и, возможно, легкое разочарование. — Как тебе будет удобно. Я понимаю. Ты у меня всегда была такой… отстраненной. Я попрошу Миру организовать индивидуальные уроки. — Спасибо, мама, — Изуку поспешно кивнула, стараясь говорить максимально искренне. Она чувствовала себя ужасно, но не могла отступить. Ее миссия, ее путь гораздео были важнее минутного комфорта матери. — Я сама доплачу, если будет нужно. Инко махнула рукой. — О чем ты говоришь, Изу. Ешь свой кацудон. Я все решу. Изуку продолжила есть, но теперь каждый кусочек казался вязким и безвкусным. Она была благодарна за этот жест, за эту помощь, которая обеспечивала ей идеальное прикрытие для тренировок. Но цена этого прикрытия — маленькая, но ощутимая печаль в глазах матери — отдавалась болью где-то под рёбрами. Она сделает все, чтобы эта боль была не напрасной.

***

17 часов до операции. Уже в свою комнате, Изуку все еще ощущая неприятные чувства, глубоко засевшие где-то в сердце, выдохнула, возвращая себе хладнокровие. — Завтра навсегда покончим с Окамото. Сейчас не время отвлекаться, — она стиснула зубы и втянула в легкие побольше воздуха, садясь за компьютер. Ей предстояло много работы и много подготовки. Особенно, ей нужно было все спланировать так, чтобы Ястреб и прибывшие с ним герои не помешали их плану. — Он же… не обидится на меня..? — она сглотнула ком в горле и качнула головой. — Это неважно. Все равно наш договор был до того момента, как мы разберемся с Окамото. Почему-то на душе так тяжело скреблись кошки, словно желая выцарапать всё изнутри. Это была не просто вина за нарушенное слово, а тяжесть от сознания, что ей приходится играть в грязные игры с человеком, который впервые отнесся к ней с уважением. Ястреб, со всеми его недостатками героя номер три, был честен. Он видел в ней союзника, способного изменить ситуацию, а не просто проблемного подростка. А она в ответ планировала использовать его, как отвлекающий маневр. — Окамото получит заслуженное наказание. Ястреб был бы против этого, — убеждала она себя, но кошки на душе не умолкали. Она знала, что делает это ради высшей цели — ради спасения детей, ради устранения угрозы, которую герои либо не видели, либо не хотели видеть до конца. Но рациональность не заглушала одиночество и моральную усталость. Изуку отвела взгляд от мерцающего экрана. Завтрашний день требовал не только острых расчетов и физической силы, но и способности на время отключить совесть. И сейчас, перед началом ее последней, самой сложной работы, ей нужна была сталь, которую она не могла найти внутри себя. — Надо сосредоточиться на деле, — она тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли и серьезным взглядом уставилась на экран компьютера в котором мелькали многочисленные коды. — Завтра все решиться. За детальным исправлением плана, Изуку не замечает, как проходит несколько часов, а на настенных часах время пробило ровно «00:00». Она тянется, разминая свои конечности, которые на протяжении долго времени были в одном состоянии и сейчас очень болезненно ныли. Девушка быстро вставляет флешку в боковой разъем и щелкает по клавишам. Перед ней сразу вспыхивает картина с многочисленными квадратными окнами, каждая из которых была камера, лично взломанная и контролируемая ей. — Оникс, дай отчет по последним событиям, — проговорила она, внимательно следя за глазами и пролистывая мышкой вниз.  Камер действительно было не мало. — Замечено 8 случаев уровня : красный. 8 случаев из 8 были устранены, такими лицами, как : про-герой Сотриголова, про-герой Мирко, про-герой Тринадцатая, про-герой Кора, про-герой Ганхэд, про-герой Босатка, про-герой А… — Так, все. Остановись, — девушка помохала руками, словно бы искусственный интеллект это бы понял.  — Принято. Желаете ли отчет об инцидентах с другими уровнями опасности? — пронесся приятный голос, который Изуку очень долго и надежно программировала в свое творение. — Нет. Дай локацию всех героев, в каких они районах и где мне не следует появляться в ближайшее время. А главное, дай мне расположение Старателя. Он, если не ошибаюсь, уже вернулся в Токио и также отчаянно желает меня поймать, — она устало выдохнула, откидываясь на спинку своего стула. — Конечно, вот подробная локация активных героев, замеченных по видоенаблюдению. Про-герой Старатель не был замечен нигде, предпологаю, что он не в зоне активности. — Как хорошо, что я вбила в тебя всю информацию , что смогла собрать про всех героев, — с отдушиной произнесла Изуку, с городостью смотря на экран ноутбука. — Остались только те, кто дебютировал в этом году…. Ох, работы действительно много. Девушка встала с места, оставляя экран ноутбука включенным. Она устало потянулась и упала спиной на кровать, прикрывая свои глаза. — Думаю, сегодня не пойду на патруль. Лучше отосплюсь и еще раз подготовлюсь к завтрашнему заданию. С этими мыслями Изуку заснула, полностью отдаваясь сонным чарам. Сон пришел мгновенно, тяжелый и вязкий, как морская пучина. Сознание девушки, перегруженное кодами, тактиками боя и чувством вины перед матерью, просто выключилось, не давая ей даже возможности сбросить одежду. Но темнота обычного сна быстро начала меняться. Теплый пол ее комнаты и мерцание монитора остались где-то бесконечно далеко. Изуку почувствовала, что больше не лежит на своей кровати. Она словно парила в бесконечном сером мареве, где не было ни верха, ни низа, ни звуков города за окном. Это пространство казалось плотным, почти осязаемым, пропитанным древним спокойствием и чем-то пугающе мощным. — Что это за место? Она попыталась пошевелить рукой, чтобы нащупать хотя бы опору, но тело её категорически не слушалось. Оно было легким, как фантомная тень. — Почему..? — Дитя… — голос прозвучал не в ушах, а прямо внутри черепной коробки, заставив каждую клетку её астрального тела завибрировать. Голос звучал так, будто в нем переплетались сотни разных интонаций — от глубокого мужского баса до нежного женского шепота. Девушка сглотнула, ей слышалось, словно много людей одновременно говорят разное и от этого становилось больно, мысли путались, а в ушах зазвенело. Изуку широко раскрыла глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этом тумане. Она хотела спросить: «Кто вы?», «Где я?», но губы словно склеились. Горло сковал невидимый спазм, не позволяя издать ни звука. Страх, чистый и первобытный, накрыл её с головой. Она, привыкшая контролировать каждую переменную в своей жизни, оказалась в ситуации полной беспомощности. — Дитя, — снова произнес голос, и туман перед ней начал медленно сгущаться в неясный, колоссальный силуэт. — Ты закончишь начатое… Девушка отчаянно забилась в этой пустоте, пытаясь разорвать оцепенение. Её мысли метались: «Это причуда? Кто-то напал на меня во сне? Или я окончательно сошла с ума от переутомления?». — Ты станешь концом, — голос стал мягче, почти ласковым, но от этого по спине пробежал еще больший холодок. — Ты станешь погибелью. — Ч-что? О чем ты… вы говорите?! — Изуку хочет кричать, начать биться в истерике, но ни голос ни тело не слушались, поэтому она стояла все также неподвижно, смотря на размытый силует перед собой. — Не дай тьме поглотить себя, дитя, — прошептал нежный голос куда-то в ухо, но девушка даже не смогла повернуть голову и увидеть источник этого звука. — Время пришло, дитя, — зеленоволосая с удивлением смотрит на то, как колеблется размытый силует. — Но мы обязательно встретимся еще. Обязательно встретимся. — Стойте! Подождите!  Внезапно выкрикнула она, и этот крик, наконец-то прорвавшийся сквозь невидимые оковы, вытолкнул её на поверхность реальности. Изуку подскочила на кровати, тяжело и хрипло дыша, словно она, только что пробежала марафон. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Комната встретила её привычным, едва слышным гулом кулера ноутбука и тусклым синим светом, который теперь казался чужеродным и холодным. На лбу выступила ледяная испарина, а пальцы, вцепившиеся в простыню, мелко дрожали. — Это... это просто сон, — прошептала она, пытаясь унять дрожь. Голос был хриплым и казался будто чужим. — Надо меньше за компом сидеть… 12 часов до операции. Она прижала ладони к лицу, чувствуя жар кожи. Но слова, прозвучавшие внутри её сознания, всё ещё вибрировали в затылке.  «Ты станешь концом. Ты станешь погибелью...»  Девушка устало потерла шею и направила взгляд в окно. Уже рассвет. Посмотрев на часы, Изуку выдохнула с тяжестью и встала с кровати, разминая затекшие конечности. В ход пошла сразу легкая разминка, чтобы держать свою гибкость в теле с элементами йоги и тренировки на ноги. И лишь спустя пятнадцать минут, когда наконец смогла полностью разлепить глаза, она поплелась в ванную, дабы умыться и привести себя в порядок. — Надо пробежаться по плану с нии-саном. Насчет Арагаши думаю могу не волноваться. Они ведь профессионалы. Ох, надеюсь я правильно расчитала тайминги, иначе у нас будет полнейший хаос. В голову лезли разные мысли, начиная от обычных и тревожных, заканчивая катастрофически ужасными, которые сеяли в сердце смуту и заставляли конечности дрожать. Изуку монотонно наносила на лицо крем, чисто на автомате, пока в голове продолжали крутиться не совсем приятные мысли. Холодная вода из-под крана немного привела девушку в чувство, но в зеркале на неё смотрела бледная тень той уверенной особы, что вчера чертила графики. Темные круги под глазами стали четче, а взгляд — острее, словно за одну ночь она стала старше на пару лет. — Соберись, Изуку, — прошептала она своему отражению, вытирая лицо полотенцем. — Сегодня мы не имеем права на ошибку. Она быстро переоделась в спортивный костюм для пробежки: плотные леггинсы, ветровка с капюшоном и кроссовки с хорошей амортизацией. Изуку старалась не шуметь, проходя мимо комнаты матери. Инко заслужила еще пару часов спокойного сна. — Сегодня вернусь поздно, мам, — шепчет она перед дверью ее комнаты, не имея смелости постучать или приоткрыть дверь. — Надеюсь, что вернусь…

***

Выйдя на улицу, Изуку сразу почувствовала свежесть раннего утра. Воздух был влажным и бодрящим. Тело сразу прошиб приятный холодок и она съежилась от холода. Она включила трекер на часах и побежала в привычном темпе, стараясь держать дыхание. — Арагаши ведь… точно не убьет Окамото..? — она нахмурилась, сворачивая с тропинки влево и немного замедляя свой темп. — Я хотела, чтобы это была она, ведь только она смогла бы захватить клан, без проблем для меня в дальнейшем.  Бег помогал упорядочить мысли, но этот вопрос зудел в сознании, как открытая рана. Изуку знала, что Арагаши — не героиня. Она была частью того мира, где долги платятся кровью, а власть забирается силой. И хотя их цели на сегодня совпадали, методы могли разойтись в самый ответственный момент. — Если Окамото умрет от её руки, всё превратится в обычную бандитскую разборку, — рассуждала Изуку, ускоряясь. — Но если он предстанет перед судом с тем компроматом, что я собрала... это будет моей самой большой победой. Она чувствовала, как мышцы на ногах наливаются тяжестью, но не сбавляла темп. Тренировки с тренером Акирой приучили её преодолевать «порог» боли. Ну и она сама любила тожп мучать себя и выжимать из себя все соки.  — Если я уберу Окамото… значит ли, что мне нужно убрать и всех, кто стоит за ним..?  — Изуку тяжело сглотнула. — Я совсем с катушек съехала или что? Меня просто прикончат, если начну лезть в политику… И вот с многочисленными вопросами, дисскусиями в голове на которые у нее не не было ответов, путем хорошей пробежки она добралась до пункта своего назначения. Девушка ловко забиралась через старые ступеньки, перепрыгивая через раз и два, чтобы быстрее дойти до нужно двери. И только ее рука потянулась, чтобы постучать, как дверь сама открылась, являя ей хозяина квартиры. — Чего так рано? — послышался насмешливый голос Даби. — Не была на патруле, — Изуку проходит внутрь, и вдыхает запах. Неприятный никотиновый след ударил в нос и она поморщилась. — Ты опять курил! Даби лишь фыркнул, пропуская её внутрь и прикрывая дверь ногой. Он выглядел как обычно: небрежный, колючий, с этим вечным выражением скуки, за которым скрывался опасный хищник. Его квартира была пропитана запахом табака и дешевого кофе — полная противоположность стерильному и уютному дому Инко. — Имею право, — бросил он, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Нервишки, знаешь ли. Не каждый день идем валить жирного борова с политическими связями. Он окинул её оценивающим взглядом, задержавшись на раскрасневшемся после пробежки лице и слегка дрожащих руках. — Ты сама на себя не похожа, малявка. Глаза бегают, как у загнанного кролика. Опять передумала? Если хочешь сдать назад и пойти поплакаться мамочке в плечо — сейчас самое время. Дальше пути назад не будет. Изуку проигнорировала его колкость. Она прошла к столу, на котором в разобранном виде лежали части её оборудования. — Я не сдам назад, — твердо произнесла она, не оборачиваясь. — Просто… масштаб. Ты задумывался, что будет после? Окамото — это только верхушка. За ним тянутся нити к людям, чьи имена даже в даркнете боятся произносить. Даби подошел ближе. От него исходил жар — его причуда всегда держала температуру тела выше нормы. — Послушай меня, — его голос стал непривычно серьезным. — Ты слишком много думаешь о «завтра». В этом деле завтра может не наступить. Если ты будешь смотреть на весь лес, ты споткнешься о первый же корень. Сегодня наш «корень» — Окамото. Мы вырываем его. А если за ним потянутся другие — что ж, у нас будет больше дров для костра. Он бесцеремонно ткнул пальцем в её лоб. Совсем безболезненно, лишь только, чтобы привести ее в чувство. — Прекращай строить из себя спасительницу мира. Ты линчеватель. Мы делаем то, что нужно, здесь и сейчас. Поняла? Изуку выдохнула, чувствуя, как его грубая прямолинейность немного успокаивает её внутренний хаос. Она начала вытаскивать из рюкзака свой ноутбук, а за ним потянулись и разные механизмы и странные штучки. — Поняла. Арагаши подтвердила готовность. Герои прибудут немного позже самой Арагаши. Нужно сделать так, чтобы к Окамото они не попали. — Запросто, — Даби ухмыльнулся, и в его глазах блеснул опасный синий огонек. — Так, перед началом у нас есть еще более десяти часов. Что будем делать? Ведь товар прибудет на наш порт ровно в 18:00, а перехват назначен на 17:20, если не ошибаюсь. — Нужно начать до перехвата, а то может произойти утечка, что товар перехватили. И там уже начнется хаос.  Изуку кивнула, её пальцы быстро порхали над клавиатурой ноутбука, который она притащила с собой. На экране развернулась 3D-модель порта с наложенными в реальном времени тепловыми сигнатурами. — Именно. Если мы дождемся 17:20, то окажемся в эпицентре неразберихи между охраной Окамото, людьми Арагаши и, возможно, полицией. Это слишком большой риск, — Изуку указала на складской блок №7. — Я начну работу в 16:30 на том порту, где находится Окамото и паралелльно я буду следить за тем, как захватывают товар. Тихо, без лишнего шума. Оникс создаст слепые зоны в системе безопасности, подменяя картинку на камерах архивными записями.  — Рационально, — Даби прищурился, вглядываясь в схему. — Пока все будут отвлечены на контейнеры в основном доке, ты проскользнешь к самому борову.  — Наша задача, чтобы Арагаши без проишествий добралась до Дайчи, а дальше сделать так, чтобы туда не попали герои, — Изуку нахмурилась, быстро печатая на клавиатуре. — У нее будет около десяти минут. Этого достаточно. После она уйдет, за то время, пока мы будем устраивать на порту шоу, Арагаши должна склонить перед собой целый клан. Думаю, у нее получится быстро захватить власть. — Конечно получится, — Тойя усмехается, следя за движениями зеленоволосой. — Ей по натуре идеть власть, а такие просто так свое не отдают. Изуку быстро завозилась и достала из сумки маленькую коробочку, открыв которой достала металический шарик с очень маленькими размерами. Если не смотреть на него, то можно легко упустить из виду. — Держи, — она аккуратно протягивает шарик Тойе. — Это..? — Микронаушник. Даже, если тебя будет трясти в иллюминаторе, эта штука не выйдет из твоего уха, пока не вытащишь специальным магнитом, — она показала узкую металлическую трубочку с магнитом на кончике. — Он подключен к Ониксу и одной голосовой сети. Так, мы можем легко общаться перед собой. Я его немного улучшила и теперь там полное шумоподавление. Посторонние звуки мешать не будут.  Даби взял крошечное устройство, вертя его между длинными, обожженными пальцами с явным интересом. — Шумоподавление, говоришь? — он вставил наушник, и тот с едва слышным щелчком зафиксировался в ушном канале. — Надеюсь, твой ИИ не будет болтать слишком много. Не люблю, когда у меня в голове зудит кто-то, кроме моих собственных демонов. — Оникс будет передавать только критические данные и мои команды, — отрезала Изуку, вставляя второй наушник себе. — И ты можешь к нему обращаться с командами. Во время захвата он уже будет подключен ко всем камерам на порту и может докладывать ситуацию в целом. Она направилась к двери, отходя от парня на приличное расстояние и даже вышла в коридор. — Слышно? — проговорила девушка, совсем тихо, почти шепотом. — Ага, слышно, — ответил Тойя, уловив в своем ухе голос Изуку, который исходил от наушников. Изуку удовлетворенно кивнула, проверяя стабильность сигнала на наручном мониторе. Система работала безупречно: голос Даби в наушнике звучал настолько чисто, будто он стоял вплотную, хотя между ними уже была бетонная стена коридора. — Оникс, переведи систему связи в режим «Шепот», — скомандовала она, возвращаясь в комнату. — Теперь даже если мы будем дышать едва слышно, микрофоны усилят звук для нас, но не пропустят его наружу. Она остановилась перед Даби, проверяя, плотно ли прилегает его капюшон. Её движения были быстрыми, почти механическими — так она боролась с нарастающим внутри мандражом. — Идем к Арагаши? — лениво протянул парень, накидывая сверху плащ. — Да, раздам тоже наушники нескольким значимым лицам, пройдемся по плану и по-тихоньку приступим, — Изуку кивнула, будто сама себе и начала запихивать все оборудование обратно к себе в рюкзак, в котором еще лежал ее костюм. — А еще надо похавать, — добавил Даби, пропуская ее вперед и закрывая за ней дверь на ключ. — Да, думаю время у нас найдется, — девушка выдавила легкий смешок. — Еще как найдется.

***

6 часов до операции. — Ну? Какие ощущения? — Мирко с усмешкой оглядела друга. Хоть по виду Ястреба и не скажешь, но по тому, как поддрагивали его кончики крыльев, совсем незаметно для других, но ощутимо для его близкого круга, он действительно был на взводе. — Впервые связываюсь с Якудза, — хмыкнул он, смотря на экран телефона, словно ожидая чего-то от него. — Ага, и еще впервые связываешься с линчевателем, — в дверном проеме стоял Бест Джинс. — Мы то ладно, мы не герои Комиссии. Мы действуем от лица наших, частных, агентств, а ты? Ты понимаешь, что Комиссия с тобой сделает, если узнают, что ты вступил в сговор с Винчестер? Ястреб медленно перевел взгляд на Бест Джинса. Его лицо на мгновение утратило привычную маску беспечности. Взгляд золотистых глаз стал холодным, как сталь. — Комиссия любит результаты, Джинс, — голос Кейго прозвучал неожиданно низко. — А результаты таковы: Окамото держит в узде половину портового бизнеса, и за два года ни одна героическая операция не продвинулась дальше ареста пары мелких сошек. Эта девчонка, Винчестер, за две недели накопала больше, чем весь следственный отдел. Он сложил крылья, подавляя их нервную дрожь. — Если ради того, чтобы выкорчевать эту гниль, мне нужно постоять в тени рядом с линчевателем — я постою. А насчет Комиссии... — он натянуто улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли веселья. — Они узнают ровно столько, сколько я позволю им увидеть. Я здесь как свободный агент, официально — провожу «разведку в одиночку». — Ты играешь с огнем, Кейго, — Бест Джинс поправил свой высокий воротник, его глаза за стеклами очков оставались серьезными. — Ни имя, ни лицо, ни причуды. О ней вообще ничего не известно, но зато все знают, что она ловит злодеев и она беспощадна. Она не просто хочет поймать Окамото. Она хочет перекроить правила игры. Ты не знаешь, что именно она задумала. — Не знаю как вы, но я явно завидую ей, — Мирко откинулась на спинку кресла, смотря в потолок. — Ее руки не связаны геройским регламентом и она понимает это. Знает, что ей дозволено больше, чем нам, пока ее не поймали. Она явно знает, что она делает. Возможно, будь на месте Ястреба, я бы тоже предложила ей сотрудничество. С такими людьми нельзя воевать.  Ястреб бросил на неё быстрый взгляд. Слова Мирко попали в самую точку. — Вот именно, Руми. Именно это делает её опасной... и невероятно эффективной. Геройский регламент — это наш щит, но иногда он превращается в наши кандалы. Винчестер же — это голый клинок. И я видел ни раз, как этот клинок хорош в бою. Джинс ничего не ответил, лишь сильнее затянул свой воротник. Он понимал, что его коллеги правы, но его пугала сама мысль о том, что порядок, который они выстраивали годами, может быть так легко отодвинут на второй план кем-то, кто даже не существует официально. — Да ты просто запал на нее! — беловолосая девушка захохотала, схватившись за живот. Ястреб замер на полуслове, и его перья на мгновение смешно распушились, сделав его похожим на нахохлившуюся сову. Он бросил на Мирко взгляд, в котором смешались возмущение и крайняя степень неловкости. — Руми, сейчас вообще не время для твоих шуток! — огрызнулся он, чувствуя, как кончики ушей предательски теплеют. — Я просто высказал свое мнение, как профессионал. — Да ты идиот влюбленный, вот кто ты, — хмыкнула девушка, разминая затекшую шею. — Тоже мне, кадр. Запасть на ту, чье лицо даже во снах не видел. Возраста и имени не знаешь, да и вообще нет представления тому, как она выглядит. — А воображение на что? — парировал Ястреб, хотя его голос прозвучал недостаточно уверенно. — И вообще, Руми, завязывай. У нас задание. — Давненько мы не выбирались куда-то вместе, — подал голос Джинс, скрывая тяжелый вздох под длинным воротником. — Ага. Ладно, у нас еще плюс минус шесть часов до начала, пойду хоть помоюсь, — зевнула крольчиха, вставая с места. — Сразу там встретимся.  — Угу, — кинул Цинагу и направился за ней к выходу.

***

3 часа до операции. — Волнуешься? — Мудзан стояла прямо за линчевательницей, видя, как легко поддрагивают ее плечи и как она легко вздрагивает от шепота. — Нет, все нормально, — Изуку качнула головой, словно бы пыталась убедить в этой лжи не только ее, но и себя. — Через несколько часов все начнется. — Верно. Через несколько часов я поставлю точку с Дайчи, — Мудзан усмехнулась, предвкушая давнюю месть. — Вы ведь не остановитесь на Окамото? — голос Винчестер был тихим, еще не подключенным к аппарату на ее шее. Женщина достала сигарету из под темного пиджака и легким движением зажигалки, зажгла конец трубки. И почти сразу же втянула в себя дым, пропуская воздух сквозь стиснутые зубы. И только, когда до Изуку дошел противный, и душный запах дорогих сигарет, Мудзан заговорила. — От тебя мало, что скроешь, мелочь. В ее голосе не было какого-то пренебрежения или удивления. Это был очевидный факт, который якудза приняла для себя. — Дайчи не единственный, кому я собираюсь отомстить. Тех, кто растоптал меня тогда, было не мало. И с каждым из них я расквитаюсь, — ее голос был подобен стали. Слова вылетевшие из ее уст, звучали как обещание. И Изуку знала, что это не пустой звук.  Воцарилась тишина. Прерываемая лишь звуком выдыхаемого дыма красноволосой женщины. Мудзан стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль, поверх контейнеров, туда, где море сливалось с темнеющим небом. В этом свете её профиль казался высеченным из камня, а багровые волосы напоминали запекшуюся кровь. — Ну и, маленькая героиня в маске, попытаешься ли ты меня остановить? — Изуку замерла. Арагаши не издевалась, не злилась и даже не ждала чего-то от нее. Это был обычный интерес. —  Я проиграю, — хмыкнула Изуку, морщась от неприятного запаха. — Да и… Если Якуза вдруг исчезнут, начнутся еще большие неприятности и необузданный хаос. Вы — не герои, но и не совсем злодеи. Мудзан медленно повернула голову, и на её губах заиграла едва заметная, горькая улыбка. Она стряхнула пепел с сигареты прямо в бездну под крышей. — «Не совсем злодеи»... — повторила она, пробуя эти слова на вкус, словно дорогое, но терпкое вино. — Ты чертовски прагматична для ребенка, Изуку. Большинство твоих сверстников, нацепив маску, начинают бредить абсолютной справедливостью. Но ты... ты понимаешь суть равновесия. Женщина сделала шаг к краю, балансируя на самом парапете. Ветер трепал её пиджак, открывая вид на рукоять ножа, спрятанную во внутреннем кармане. — Зло — это стихия, — продолжила Мудзан. — Его нельзя уничтожить, его можно только возглавить и направить. Если я уберу Окамото и не займу его место, завтра сюда придут гиены, которые начнут грызть друг другу глотки прямо на улицах, где ходят такие, как твоя мать. И ты это знала. Поэтому тебе нужна была именно моя кандидатура. Ты смогла сделать меня своим злом и направить туда, куда тебе надо. Но…Я не обещаю мира, Винчестер. Я обещаю порядок. Мой порядок. Она затушила сигарету о металлическую балку и внимательно посмотрела на Изуку. — Ты права, ты бы проиграла. Не потому, что ты слаба — твои ноги бьют как кувалды, а твой мозг работает быстрее, чем мой компьютер. Ты бы проиграла, потому что в тебе еще живет это дурацкое милосердие. А сегодня... сегодня оно станет твоей самой большой слабостью. Мудзан спрыгнула с парапета обратно на крышу и прошла мимо Изуку, на мгновение задержав руку на её плече. От неё пахло табаком, дорогим парфюмом и чем-то металлическим. — Даже самому сильнейшему герою не под силу спасти всех. Но тебе под силу спасти тех, кто в будущем облегчат тебе жизнь. Слова Мудзан повисли в холодном воздухе порта тяжелым осадком. Изуку не шевелилась, пока звук шагов якудзы не затих на лестничном пролете. Она смотрела на свои руки в тактических перчатках — руки, которые за последний год научились ломать кости и взламывать правительственные шифры, но так и не научились не дрожать перед лицом неизбежного. — Она права, броколли. Голос Тойи раздался из наушников. Он сидел через несколько крыш от них. Парень не видел, но слышал каждое слово. И был в крайней степени согласен с женщиной. — Ты уже сделала слишком многое, не пытайся нести все на себе, малявка. Доверься мне и Арагаши. Мы все сделаем, — уверенный голос Тойи осел в ушах, заставляя сильнее сжать руки. — Я доверюсь… Но что мне делать с тем, кто доверился мне…? Изуку сжала губы в тонкую полоску и подняла голову к небу. Голос Даби в наушниках на мгновение заглушил свист ветра, но вопрос девушки остался висеть в воздухе, неосязаемый и горький. Она смотрела на расплывчатые огни города, чувствуя, как внутри неё сталкиваются две тектонические плиты: долг перед союзниками, которые приняли её без масок, и предательство по отношению к герою, который впервые посмотрел на неё как на равную. Ястреб доверился ей. Он поставил на кон свою репутацию, пошел против протоколов Комиссии и сейчас готовился к этой операции, искренне веря, что они играют по одним правилам. Он ждал чистого захвата. Он ждал «геройского» финала.  — Прости, Кейго... — одними губами прошептала она, и звук её собственного голоса, не искаженного техникой, показался ей постыдно слабым.  Линчевательница резко опустила голову, и её взгляд снова стал жестким. Визор замерцал, активируя боевой интерфейс. — Оникс, начинаем шоу.

***

— Ястреб! Где она? — взгляд Мирко метался по порту. — Не знаю. Черт, не отвечает, — Кейго стиснул челюсть, понимая, что тревожность в груди начинает расти. Он снова нажимает на геройский коммуникатор, ожидая ответа. — Эхо! Винчестер, твою мать! — У нас не времени, скоро прибудет корабль с товаром. А там, я уверен тоже есть люди, Ястреб, пора начинать. Мы не можем вечно ее ждать. — Черт… Ястреб чувствовал, как каждое перо на его крыльях встает дыбом от нехорошего предчувствия. Тишина в канале связи с Винчестер была не просто отсутствием звука — она была оглушительной. Он привык, что эта девчонка всегда контролирует ситуацию, всегда на шаг впереди, а теперь... теперь он чувствовал себя слепым. — Кейго! — Мирко резко хлопнула его по плечу, приводя в чувство. — Очнись! Нам нужно перекрыть причалы и найти главного подозреваемого! — Она не могла просто исчезнуть, — процедил Ястреб, в последний раз взглянув на пустой экран коммуникатора. — Не сейчас. Не когда мы так близки. — Может, твой «линчеватель» просто решила, что с нее хватит? — Мирко хищно оскалилась, разминая ноги. — Наигралась в героя и свалила в туман, оставив грязную работу профессионалам. Пошли, птичка, пора показать этим Якудза, как работают настоящие звери! Ястреб ничего не ответил. Он лишь сорвался с места, взмывая в темнеющее небо. Ветер свистел в ушах, но мысли крутились вокруг одного: «Где же ты, Винчестер?». Ветер хлестал Кейго по лицу, но он едва это замечал. С высоты птичьего полета порт выглядел как заброшенный город призраков. Тишина, окутавшая причалы, была неестественной, почти осязаемой. Ни шума моторов, ни криков грузчиков — только мерный рокот набегающих волн. — Вам не кажется, что здесь слишком... пусто? — голос Бест Джинса в коммуникаторе звучал напряженно. Герои приземлились на центральной площади перед седьмым складом. Мирко, едва коснувшись земли, тут же пригнулась, её чуткие уши дернулись. — Пахнет засадой, — прорычала она, обнажая зубы в хищном оскале. — Слишком тихо даже для похорон. Ответ пришел мгновенно. Тяжелые стальные ворота склада, которые до этого казались намертво запертыми, с грохотом поползли вверх. Но вместо темноты пустого помещения на героев хлынула волна. Это были не просто люди — это была озлобленная, вооруженная до зубов банда Окамото, усиленная наемниками. Десятки причуд активировались одновременно: воздух заискрился от разрядов, запахло озоном и жженой резиной. — Вот и массовка подтянулась! — Мирко с диким хохотом подпрыгнула в воздух, её мощная нога врезалась в первого же противника, отправляя его в полет. — Джинс, займись этими куклами! — Мои нити уже наготове, — спокойно отозвался Хакамата, и десятки стальных тросов вырвались из его рукавов, сплетаясь в сложную паутину, обездвиживающую нападающих. — Ястреб, найди Окамото! Без него всё это не будет иметь смысла. Если он уйдет через черный ход, операция провалена. Кейго кивнул, не тратя слов. Он взмыл вверх, пролетая над головами сражающихся, и устремился вглубь коридоров административного блока. Его перья, словно живые радары, сканировали пространство. Где-то впереди, за массивной дубовой дверью, раздался истошный, захлебывающийся крик. Окамото. — Попался, — прошептал Ястреб, ускоряясь. Он уже готов был выбить дверь плечом, когда из тени дверного проема метнулась тонкая фигура. Кейго затормозил так резко, что перья заскрипели по бетону.  Путь ему преградила девушка в угольно-черном костюме. Её визор был разбит, из-под маски виднелась полоска крови, стекающая где-то со лбс, а костюм на плече был разорван и виднелась кровь. — Винчестер..? — выдохнул Ястреб, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смеси облегчения и гнева. — Ты где была?! Там внизу бойня, ты же… Он замолчал, увидев её стойку. Она держала в руках пистолет, который был направлен прямо на него. — Винчестер…? Что происходит…? Раздался истошный крик. Девушка даже не дернулась, лишь крепче сжав ствол. — Окамото настигла его участь. Он получает по заслугам. Ястреб застыл. Между ними было не больше десяти шагов. Он не мог шевелился. Эти десять шагов казались непреодолимой пропастью, разделяющей два мира: мир глянцевых геройских плакатов и мир холодного бетона, на котором сейчас медленно растекалась кровь. Золотистые глаза героя №3 сузились, сканируя фигуру Винчестер. Он искал в её позе хоть каплю сомнения, хоть малейшее колебание ствола, но видел лишь безупречную, жесткую фиксацию. Она не дрожала. Она была готова нажать на спусковой крючок. — Винчестер…? — Кейго переспросил, и его голос дрогнул от смеси непонимания и нарастающего гнева. — Что происходит? Мы договорились об аресте. Убери пушку, это уже не смешно. Снова крик. На этот раз он оборвался булькающим звуком, от которого у любого нормального человека поползли бы мурашки по коже. Но линчевательница перед ним даже глазом не моргнула. Её рука была твердой, подобно стали — результат сотен часов изнурительных тренировок. — Суд — это цирк для тех, у кого нет денег на билеты в ложу, — отрезала она. Её голос, искаженный вокодером, звучал пугающе механически. — Ты сам знаешь, Ястреб. Через неделю он был бы на свободе по «состоянию здоровья» или из-за «недостатка улик». Но сегодня... сегодня он получит то, что заслужил. Изуку старалась держать голос ровно. Ей самой было страшно, еще чуть-чуть и ей казалось, что она упадет и горько зарыдает, но она заставляла себя держаться. Все эти дни, прожитые словно в бреду, были невыносимой пыткой. Она знала во что ввязываться, что… это скорее всего неправильный выбор, но она уже выбрала себе путь и не отречется от него. — Нельзя…. Нельзя давать слабину сейчас. Пусть даже я стану для него злодейкой… Эта цена, которую я заплачу. — Ты направила на меня ствол ради самосуда? — Ястреб сделал медленный шаг вперед, игнорируя угрозу. Его перья за спиной распушились, вибрируя от едва сдерживаемого напряжения. — Кто там, за дверью? С кем ты в сговоре, Винчестер? — С тем, кто не боится испачкать руки, чтобы очистить этот город, — Изуку сделала шаг назад, не опуская оружия. — Ты слишком чист для этой грязи, Ястреб. Ты — символ. Символы не должны видеть, как на самом деле вырывают гниль с корнем. Эту часть работы я доверила другим. Кейго видел кровь на её костюме, видел, как тяжело вздымается её грудь под бронепластинами. Он понимал, что она на пределе, что её «пластичность», о которой он в шутку говорил раньше, превратилась в ледяную непреклонность. — Опусти пистолет, — тихо, почти умоляюще произнес он. — Послушай меня. Если ты сейчас не отступишь, если ты позволишь тому, кто там внутри, закончить... пути назад не будет. Для закона ты станешь такой же, как Окамото. Изуку еле слышно сглотнула. Ястреб видел это мимолетное движение. Он заметил, как дрогнули её колени, как на мгновение ослабла хватка на рукояти пистолета. Он был мастером считывания микро-движений, и сейчас он видел перед собой не расчетливого убийцу, а измотанного человеке, который из последних сил держится за свою правду. — Ты едва стоишь на ногах, — его голос стал мягче, лишаясь колючей ярости. — Твое тело кричит тебе остановиться. Эта «пластичность», Винчестер... она не бесконечна. Ты сейчас сломаешься. Он сделал еще полшага вперед. Медленно. Осторожно. Как к раненому зверю. — Я не хочу быть твоим врагом. Но то, что происходит за этой дверью — это не правосудие. Это тьма, которая сожрет тебя первой, — он протянул руку, ладонью вверх, предлагая ей выбор. — Отдай мне оружие. Мы зайдем туда вместе. Мы остановим это, пока не стало слишком поздно. Изуку отпустила голову, сжимая оружие в тисках. Она медленно, дрожащими руками отпустила пистолет, в глазах Кейго вспыхнула искра и он уже собирался сделать еще один шаг к ней, как раздался ее голос. — Уже ничего не вернуть, Ястреб. Сегодня Окамото будут уничтожены раз и навсегда, — линчевательница подняла снова голову и голос снова приобрель сталь. — Даби, начинай. Искра в глазах Кейго погасла мгновенно, сменившись ледяным ужасом. Он не успел даже вдохнуть, чтобы возразить, как реальность вокруг них начала плавиться. — Нет! — выкрикнул он, бросаясь вперед, но было уже поздно. Снаружи раздался не просто взрыв, а оглушительный, яростный рев высвобожденного пламени. Стены склада содрогнулись, и через окна верхнего яруса внутрь ворвался ослепительный синий свет. Даби не просто отвлекал — он исполнял свою часть сделки, выжигая пути отхода и обрушивая систему пожаротушения. Изуку, чьи ноги секунду назад дрожали, теперь двигалась с пугающей четкостью. Она не стала дожидаться, пока Кейго схватит её. Используя инерцию от начавшейся тряски, она совершила резкий рывок назад, прямо к приоткрытой двери офиса. — ВИНЧЕСТЕР, СТОЙ! — закричал Ястреб, уже не заботясь о том, слышит ли их кто-то еще. Его перья рванулись вперед, пытаясь перехватить её за пояс, за плечи, за что угодно, но перо успело задеть лишь резинку затемненных очков, разрезая ее. Мир вокруг них словно застыл в стоп-кадре. Грохот пламени снаружи, крики бандитов и гул сирен — всё это мгновенно превратилось в белый шум. Тёмные очки, которые всё это время были её щитом, её анонимностью, медленно, почти грациозно упали на бетонный пол. Раздался сухой, тонкий звук удара пластика о камень. Кейго замер. Его рука, протянутая для захвата, так и осталась висеть в воздухе. Его перья, нацеленные на неё, как десятки кинжалов, дрогнули и бессильно опустились. Перед ним больше не было безликой «Винчестер». Из-под глубокого капюшона, который по-прежнему скрывал черты её лица и волосы, на него смотрели они. Изумрудные. Глубокие. Невероятно живые и полные такой запредельной боли, что у Ястреба перехватило дыхание. Он ожидал увидеть за маской линчевателя холодный расчет или безумие фанатика, но увидел лишь это — чистое, пульсирующее сомнение, спрятанное за стальной волей. Этот взгляд не принадлежал закоренелому преступнику. Он принадлежал кому-то, кто загнал себя в угол собственным чувством долга. — Ты... — Кейго хотел сказать «ребенок», но слово застряло в горле. В этих глазах было слишком много опыта и жизни для обычного подростка. Девушка не дала ему опомниться. Она поняла, что эта брешь в её защите — самая опасная из всех возможных. Она не могла позволить ему увидеть больше. Одним резким движением она глубже натянула капюшон и, не разрывая дистанции, активировала дымовую капсулу у своих ног. Серая завеса мгновенно скрыла её фигуру. — Прощай, Ястреб, — донесся её голос из облака, и на этот раз он прозвучал без искажений. Тихий, девичий и полный сочувствия и вины. Когда Кейго взмахнул крыльями, разгоняя дым, перед дверью уже никого не было. Только тихий щелчок заблокированного замка подтвердил, что она ушла. Таками стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри него что-то с тихим звоном дает трещину. В руках он всё ещё сжимал обломки очков — хрупкий, тёплый пластик, ставший уликой его собственного поражения. Его обманули. Его использовали как живой щит, как легальную ширму для кровавой расправы Якудзы. Профессиональный герой в нём кричал о предательстве, требуя немедленно выбить дверь и броситься в погоню за линчевательницей, которая только что фактически плюнула в лицо закону. Но Кейго не мог пошевелиться. Перед его мысленным взором, словно выжженное клеймо, стояли её глаза. Этот изумрудный блеск не выходил из головы. В них не было триумфа преступника. В них было то самое сомнение, которое испытывает человек, прыгающий в бездну ради того, во что верит. Он увидел больше, чем должен был — он увидел её уязвимость. И это знание жгло его сильнее, чем ярость Старателя. — Ястреб! У нас пиздец! — голос Мирко в коммуникаторе вырвал его из оцепенения. — Корабль прибыл, но там ни одного человека. Твою мать, что за чертовщина! Он совершенно пустой! — В каком смысле пустой? — А вот так. Там не то, что людей, там даже товара нет. Блять, кажется по пути этот корабль уже перехватили.  Кейго замер. В голове, словно перегретый процессор, защелкали факты, выстраиваясь в единую, пугающе стройную картину. Пустой корабль. Отвлечение внимания. Кровавая развязка в офисе. Он медленно повернул голову к двери, за которой скрылась Винчестер. Она не просто «зачищала» Окамото. Она и те, кто стоял за ней, провернули операцию куда большего масштаба. Пока герои, как послушные оловянные солдатики, бежали к причалу штурмовать пустую жестянку на автопилоте, настоящий груз — миллионы, компромат, судьбы — уходил в другую сторону. — Ястреб, ты слышишь?! — орала Мирко, на заднем фоне был слышен топот и ругань спецназа. — Нас развели как котят! Этот сухогруз — гребаная пустышка, приманка! Все силы были стянуты сюда, а товар... черт, они могли разгрузить его в десяти километрах отсюда! Кейго закрыл глаза. В темноте перед веками снова вспыхнули изумрудные глаза. В них было сомнение, да. Но за этим сомнением стоял гениальный, безжалостный ум кукловода. Она знала, что он поверит ей. Знала, что он бросится помогать. Он почувствовал себя не просто преданным. Он почувствовал себя грязным. — Ястреб, отчет! — это был уже Бест Джинс, чей голос резал слух своей строгостью. — Где Окамото? Кейго посмотрел на свои руки. Он всё еще чувствовал тепло её очков в кармане. Его губы искривились в горькой, болезненной усмешке. Он мог бы сейчас вызвать подкрепление, перекрыть все выходы из коллекторов, поднять в воздух все патрули... Но он понимал: если этот корабль пуст, значит, она предусмотрела и это. Она уже далеко. — Окамото в офисе, сектор 7, — безжизненно ответил Кейго в микрофон. — Вызывайте медиков. Много медиков. И следственную группу. Кейго вышел на площадь порта, где его сразу встретили Мирко и Джинс. Банда Окамото были уже связаны и прикреплены к столбам. — В чем дело? Где Окамото? — Там, — он вяло кивнул головой в сторону скалада. — Сомневаюсь, что он может говорить. Джинс и Мирко сразу подорвались с места, направляясь внутрь. Кейго стоял у края причала, спиной к разворачивающемуся хаосу. Звук сирен и хлопанье дверей скорой помощи смешивались с криками полицейских, но для него всё это было лишь фоновым шумом. В кармане куртки он по-прежнему сжимал обломки очков, и острые края пластика больно впивались в ладонь, напоминая о его собственном бессилии. Мирко и Джинс вышли из склада через несколько минут. На лице крольчихи не было привычного азарта — её челюсти были плотно сжаты, а в глазах читалось нечто среднее между омерзением и шоком. Джинс выглядел еще более напряженным; он поправил воротник, словно тот начал его душить. — Это... — Мирко начала и осеклась, бросив взгляд на столпившихся полицейских. — Это не просто допрос. Его разобрали на запчасти. Живым, Кейго. — Я предупреждал, что он не сможет говорить, — глухо отозвался Ястреб, не оборачиваясь. В этот момент к ним быстрым шагом подошел Наомаса Цукаучи, а следом за ним, бесшумно и мрачно, двигался Сотриголова. Шота Айзава выглядел еще более усталым, чем обычно, его сонный взгляд сканировал периметр, задерживаясь на каждой детали. — Какого черта вообще произошло? Почему внезапно ввязались в историю с Якудзой? Айзава задал этот вопрос негромко, но в наступившей тишине порта его голос прозвучал как лязг затвора. Он смотрел не на медиков и не на оцепление, а прямо на Ястреба, подмечая каждое мимолётное движение его крыльев. — Я вел собственное расследование, — невозмутимо ответил Ястреб. И он не соглал, до объединения с Винчестер, он вел его один. Айзава не сводил с него глаз. Детектор лжи в лице Цукаучи молчал — Кейго говорил чистую правду. Он действительно вел это расследование в одиночку неделями. Но Шота, съевший пуд соли на ночных патрулях, чувствовал не ложь, а недосказанность. Она висела в воздухе тяжелым осадком, как запах гари от синего пламени Даби. — Собственное расследование, значит, — медленно повторил Айзава, поправляя свои желтые очки на шее. — И ты решил не ставить в известность ни Комиссию, ни полицию. Даже когда стало ясно, что дело пахнет большой кровью. — События развивались слишком быстро, Сотриголова, — Кейго пожал плечами, его лицо приняло то самое выражение «обаятельного разгильдяя», которое так раздражало коллег. — Я планировал аккуратный захват. Но, как видите, у кого-то еще были планы на этого ублюдка. — «Кто-то еще» — это другик Якудза? — Цукаучи подошел вплотную, пристально глядя на Ястреба. — Или это дело рук… другой личности? Ястреб почувствовал, как мышцы спины напряглись. Обломки очков в кармане казались раскаленными углями. — В порту был хаос, — Кейго обвел рукой береговую линию. — Еще до нашего прихода, все было сделано. Товара не было, а Окамото… Ну, вы видели, что с ним стало. Айзава хмыкнул, его взгляд опустился к ботинкам Ястреба, где на подошве виднелась тонкая полоска технической смазки, которой пользуются для чистки оружия. Такая же смазка была на дверных петлях офиса. — Ты слишком спокоен для человека, который упустил «цель своего расследования» прямо из-под носа, Ястреб, — Шота развернулся, собираясь уходить. — Начнется расследование, в ходе которого все и проясниться. Он не закончил фразу, но угроза была ясна. Сотриголова не верил в случайности. Кейго остался стоять, смотря на порт пустыми глазами. В кармане куртки он до боли сжимал чужие очки, которые никак не мог отдать следствию, как улика. Вдали от порта, на одном из высоких зданий виднелись несколько силуетов, смотрящих на это с высоты. Изуку стояла чуть впереди, на самом краю парапета. Ветер трепал её капюшон и пустые дужки очков, которые она так и не сняла, хотя они больше ничего не закрывали. Она не смотрела на Даби. Её взгляд был прикован к одинокой фигуре с алыми крыльями, стоящей у воды. — Я облажалась, да…? — её голос дрогнул, едва не сорвавшись на шепот.  Она имела в виду не операцию, не Окамото и даже не пустой корабль. Она имела в виду ту секунду, когда позволила герою увидеть правду в своих глазах. Даби, заметив её дрожь, шагнул ближе. Его обожженная кожа тускло блеснула в свете полицейских прожекторов. Он небрежно, но по-своему тепло потрепал её по зеленым кудрям, заставляя капюшон сползти еще ниже. — Нет, ты сделала всё правильно. Молодец, брокколи, — в его голосе прозвучала редкая для него искренность, смешанная с ядовитым торжеством. — Это всё — твоя заслуга. Ты вывела их на сцену, заставила играть по нашим правилам и прикрыла отход. Ты была безупречна. Мудзан Арагаши медленно подошла к ним, её каблуки сухо цокали по гравию крыши. Она остановилась перед Изуку, и от неё веяло холодом и абсолютной властью. Женщина приподняла подбородок девочки кончиками пальцев, заставляя её встретиться с собой взглядом. — Даби прав. Твоя «пластичность» превзошла мои ожидания, — произнесла Мудзан, и в её глазах промелькнуло нечто похожее на одобрение хищника. — Ты дала мне голову Окамото и при этом сохранила верность своим идеалам. Это редкий дар — уметь пачкать руки, оставаясь верной себе. Мудзан отпустила её лицо и сделала широкий жест рукой, охватывая панораму ночного города. — Я довольна тобой, Мидория Изуку. А я всегда плачу по счетам. Сегодня ты можешь попросить у меня всё, чего пожелаешь. Деньги, информация, чья-то жизнь или чья-то неприкосновенность… Проси. Это твоя награда. Изуку замерла. В её голове пронеслись сотни вариантов: от безопасности мамы до полного уничтожения досье Винчестер. Но перед глазами всё еще стоял Кейго, сжимающий обломки её очков. — Могу ли я… загадать желание позже? Мудзан слегка приподняла бровь. В её мире долги и награды обычно закрывались быстро, пока кровь на клинке ещё не остыла. Она внимательно всмотрелась в лицо Изуку, словно пытаясь прочитать, какой именно козырь та решила припрятать в рукаве. — Отложенный платеж? — Мудзан едва заметно усмехнулась, и этот звук был сухим, как шелест бумаги. — Мудро. Желание, высказанное в пылу момента, часто оказывается бесполезным. Хорошо, Винчестер. Твой кредит открыт. Можешь прийти за ним, когда цена твоего выбора станет максимальной. — Спасибо, — Изуку слабо улыбнулась, отходя от края крыши. — Это тебе спасибо, Винчестер. Я бы все равно уничтожила Окамото, но произошло бы это позже.  — Вы уже захватили власть в клане? Мудзан посмотрела на свои руки, на которых не осталось ни единого пятнышка крови — всё было сделано чисто, профессионально и, что самое главное, чужими руками. — Уборка — дело долгое и скучное, но необходимое, если не хочешь, чтобы крысы снова расплодились, — Арагаши перевела взгляд на Изуку. — Теперь, когда Окамото превратился в овощ, остальные «старейшины» клана стали удивительно сговорчивыми. Они боятся тишины, Винчестер. Боятся того, что не увидели, как именно пришел их конец. И это твоя заслуга. — Значит, седьмой сектор теперь стабилен? — спросила Изуку, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Стабилен настолько, насколько может быть стабилен город, по которому бродит Старатель, — хмыкнул Даби, спрыгивая с парапета. — Ладно, девчонка, пора разбегаться. Пока Герой Номер Один не прилетел греться на пепелище. Мудзан лишь кивнула, и её фигура начала растворяться в тени дверного проема. — Отдыхай, Винчестер. И помни: твоё желание — это не просто подарок. Это твоя страховка. Используй её с умом.