Часть 1: Башня и Баррикады

POV Гермионы Сентябрьский воздух в коридорах Хогвартса был насыщен знакомым запахом старого камня, воска для полов и чего-то неуловимого – знания, волшебства, истории. Но сегодня Гермиона Грейнджер чувствовала только горечь. Она стояла перед тяжелой дубовой дверью Башни Старост, сжимая в руке пергамент с новым списком дежурств. Имя, стоявшее рядом с ее именем, вызывало у нее желание швырнуть свиток в ближайшую горгулью. *Драко Малфой.* Главный староста. Вместе с ней. Целый год. «Это какая-то злая шутка, Дамблдор?» – прошептала она, толкая дверь плечом. Скрип петлей прозвучал громко в тишине вечера. Башня Старост оказалась уютной и просторной: кожаные диваны у камина, огромный стол, заваленный уже кипами бумаг, книжные шкафы до потолка и два рабочих места друг напротив друга. И вид. Вид из высоких арочных окон на озеро и Запретный Лес был захватывающим, особенно сейчас, когда закат окрашивал воду в кроваво-золотые тона. Именно у одного из этих окон, спиной к двери, стоял он. Драко Малфой. Его платиновые волосы, аккуратно уложенные, отсвечивали последними лучами солнца. Прямая, надменная осанка. Шелковистые мантии Слизерина ниспадали безупречными складками. Он даже не обернулся. «Полагаю, ты уже прочла список, Грязнокровка?» – его голос был холодным и ровным, как лезвие ножа. Он медленно повернулся. Серые глаза, обычно полные презрения, сейчас смотрели на нее с отстраненным, почти скучающим безразличием. Но Гермиона знала эту маску. Под ней всегда клокотала ненависть. – «Поздравляю с повышением. Хотя, учитывая твое происхождение, это скорее недоразумение, которое скоро исправят». Гермиона глубоко вдохнула, подавляя вспышку гнева. Она подошла к своему столу, отмеченному маленькой табличкой с ее именем, и аккуратно положила сумку. «Недоразумение, Малфой?» – ее голос звучал спокойно, но со сталью. – «Кажется, именно твои оценки по Зельям в прошлом году были ниже моих. Намного ниже. Если кто и недоразумение здесь, так это тот, кто получил место главного старосты благодаря связям отца, а не заслугам». Легкая судорога пробежала по его лицу. Он ненавидел, когда ему напоминали о его неудачах, особенно в сравнении с ней. «Заткнись, Грейнджер, – прошипел он, делая шаг вперед. – Ты здесь лишь потому, что Дамблдор пытается выглядеть толерантным. Но все знают правду. Ты – ошибка системы. Магглорожденная выскочка, которая вообразила себя равной нам». Обычно такие слова заставляли ее кровь стынуть или кипеть. Но шестой курс, тайные занятия Отряда Дамблдора, постоянная угроза войны, которую все чувствовали, но о которой не говорили вслух – все это закалило ее. Она не опустила глаз. Вместо этого она медленно обвела взглядом башню, словно оценивая владения. «Какая трогательная забота о чистоте крови, Малфой, – сказала она, и в ее голосе зазвучали ледяные нотки, которых раньше не было. – Жаль, что она не помогает тебе составлять вменяемые отчеты для профессора МакГонагалл. Или вести себя как что-то большее, чем избалованный мальчишка, который прячется за фамилию и деньги отца». Она села за свой стол, с достоинством расправив мантии Гриффиндора. «Я здесь работать. Если тебе мешает мое присутствие – дверь там. Или можешь продолжать стоять и портить вид из окна своим кислым выражением лица. Твой выбор? ». Драко замер. Его глаза сузились до щелочек, бледное лицо слегка покраснело от ярости. Он явно не ожидал такой реакции. Такой… холодной уверенности. Не слез, не криков, а спокойного, режущего как бритва, презрения. Он открыл рот, чтобы выпустить новую порцию яда, но дверь башни снова распахнулась. «Драко, ты здесь? Мы думали, ты уже…» – ввалился Блейз Забини, широко улыбаясь. За ним, как тени, вошли Пэнси Паркинсон и Тео Нотт. Улыбка Блейза мгновенно исчезла, когда он увидел Гермиону. Пэнси тут же скривила губы в знакомой гримасе отвращения. «О, великолепно, – фыркнула Пэнси, ее острый взгляд скользнул от Гермионы к Драко. – Наш новый главный староста уже начал разбираться с мусором?» Тео Нотт, напротив, не выразил никаких эмоций. Его темные глаза внимательно скользнули по Гермионе, затем по Драко, анализируя атмосферу. Он молча устроился на диване у камина, доставая книгу. «Грейнджер считает, что имеет право сидеть здесь, – ядовито пояснил Драко, не сводя с Гермионы ледяного взгляда. – Пока мы не убедим Дамблдора в его ошибке». «Какая наглость», – прошептала Пэнси, но ее внимание переключилось на Драко. «Ладно, забей. Мы идем в Хогсмид? Забини раздобыл отличного огневиски ». Блейз оживился, похлопывая по карману мантий. «Абсолютно чистый, из личного запаса одного из ухажёров моей матери . Согреет в этот промозглый вечер». Драко колебался. Его взгляд все еще впивался в Гермиону, которая демонстративно разбирала папку с делами первого курса, делая вид, что не слышит их. Ненависть пульсировала в нем волнами. Но… идея огневиски и бегства от этой невыносимой близости была слишком соблазнительной. «Идем, – резко сказал он, поворачиваясь к друзьям. На пороге он обернулся. – Не трогай мои вещи, Грязнокровка. И не воображай, что тебе здесь что-то принадлежит. Это всего лишь отсрочка». Они вышли, громко хлопнув дверью. В башне воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием догорающих поленьев в камине и шелестом пергамента под пальцами Гермионы. Она выпустила воздух, которого не замечала, что задерживала. Ее руки слегка дрожали, но не от страха. От гнева. Горячего, чистого гнева. Она посмотрела на пустое кресло напротив. "Надменный, злобный, мерзкий..."Но что-то в его последнем взгляде… не просто ненависть. Было что-то еще. Раздражение? Досада? Почти… вызов. Она вспомнила холодок в голосе Тео Нотта, когда он вошел, его анализирующий взгляд. И ядовито ухмыляющуюся Пэнси… *"Одним взглядом убить может ?"* – подумала Гермиона с усмешкой. *"Посмотрим".* Работа успокаивала. Она погрузилась в отчеты, составляла графики дежурств, проверяла списки. Башня была тихой и, по иронии судьбы, удивительно удобной для работы без их присутствия. Но мысль возвращалась к Малфою. К его угрозам. К тому, что он, скорее всего, уже связан с Пожирателями , или вот-вот свяжется. Гордость сменится страхом и раскаянием? *"Вряд ли. Он слишком утонул в своей ненависти".* Она закончила первую папку и потянулась за следующей. И тут ее взгляд упал на стол Малфоя. Он был безупречно чист, если не считать одинокий, дорогой на вид, пергаментный конверт с красной сургучной печатью, лежащий ровно по центру. Печать… ей показалось знакомой. Где-то она видела этот символ – стилизованную черепную кость? – в книге по Темным Искусствам. Гермиона резко встала и подошла к окну. Темнота уже полностью поглотила окрестности. Где-то там, в Хогсмиде или за его пределами, бродил Драко Малфой, попивая контрабандные огневиски и ненавидя ее существование. И, возможно, получая инструкции под той самой печатью. Она сжала кулаки. Шестой курс только начался, а Башня Старост уже ощущалась как линия фронта. И она, Гермиона Грейнджер, не собиралась отступать ни на шаг. Пусть он попробует. Она была готова ответить. На любое слово. На любое действие. Холодная решимость сменила гнев. Игра только начиналась. POV Драко Холодный воздух Хогсмида обжигал лицо, но Драко не обращал на это внимания. Глоток огневиски обжигал горло, распространяя по телу призрачное тепло, но не мог прогнать ледяное негодование, засевшее где-то в груди. «Чертова Грейнджер!» – вырвалось у него, и он пнул пустую бутылку из-под сливочного пива. Та с грохотом покатилась по переулку к «Кабаньей голове». «Сидит там, в *моей* башне, смотрит свысока, как будто имеет на это право!» Пэнси, прислонившаяся к грязной стене, фыркнула, выпуская клубы дыма из своей тонкой сигареты. «Успокойся, Драко. Она просто насекомое. Дамблдор скоро опомнится. Или…» – она многозначительно улыбнулась, – «…обстановка в мире сама все расставит по местам. Скоро магглорожденным будет не до старостватства». Блейз, допивая свои огневиски хлопнул Драко по плечу. «Верно, верно! Забудь про нее. Вот, держи еще!» Он сунул Драко новую маленькую фляжку. Тео, стоявший чуть поодаль, наблюдал за происходящим своим обычным невозмутимым взглядом. «Она опасна, Драко, – произнес он тихо, но так, что все услышали. – Не как все остальные… гриффиндорские болваны. Она умна. И у нее стальные нервы. Ты видел, как она на тебя смотрела? Не страх. Вызов». «Вызов?» – Драко засмеялся, но смех получился резким и фальшивым. Он отхлебнул из фляжки. Огненная влага притупила остроту ярости, но не убрала ее. «Она – грязь под моими ботинками, Нотт. И я ей это докажу. Скоро. Очень скоро». Он сжал фляжку так, что костяшки пальцев побелели. В голове всплыл образ конверта с красной печатью, лежащего на его столе. Приглашение. Честь. Сила. Путь, который навсегда отделит его от таких, как она. От всего этого жалкого лицемерия Хогвартса. «Отец прав, – прошептал он, больше для себя. – Нужно выбирать сторону. Сильную сторону». Чувство превосходства, гордости за род Малфоев, за их избранность, снова начало подниматься, вытесняя досаду. Да, он станет Пожирателем. Он получит Темную Метку. И тогда… тогда Грейнджер и все ей подобные будут ползать у его ног. Или исчезнут. Но почему тогда образ ее спокойного, презрительного лица, когда она сказала *"можешь продолжать стоять и портить вид из окна"*, вызывал не только ярость, но и… досадливое любопытство? Как она осмелилась? Откуда эта сталь? У грязнокровки ? «Пойдемте, – резко сказал он, отрываясь от стены. – Здесь уже смердит». Он бросил пустую фляжку в сторону мусорного бака. «Пэнси, проследи, чтобы эта… *староста* не лезла не в свои дела». Пэнси улыбнулась, как кошка. «С удовольствием». Они пошли обратно к замку. Огневиски грел тело, но внутри Драко оставался холодный ком. Гордость за предстоящее "посвящение" боролась с каким-то смутным, необъяснимым предчувствием. И мысль о том, что завтра ему снова придется сидеть в одной башне с Грейнджер, заставляла его сжимать челюсти. Он ненавидел ее. Ненавидел ее уверенность, ее ум, ее магглорожденное существование, которое вдруг стало таким… назойливым. Так необходимым, чтобы доказать самому себе, что он выше. Что он – Малфой. Он должен был сломать ее. Это стало не просто желанием, а необходимостью. И Темная Метка, которую он получит, будет первым шагом. Пусть она наслаждается своей башней, пока может. Его время приближалось. А ее – кончалось. Он почти поверил в это. Почти.