Часть 15: Знамение и предательство

**POV Джинни Шум. Смех. Искрящийся, почти истеричный, как огневиски , которое Блейз умудрился раздобыть бог знает откуда. Мы сидели на крыше Западной Башни, ноги болтались над пропастью, а внизу Хогвартс погружался в тревожные сумерки. Защитные чары мерцали чаще обычного. "За что, спрашивается, пьем?" – спросила я, отхлебывая из походной кружки Блейза. Огневиски обжигало горло, разгоняя леденящий страх, что поселился в груди с тех пор, как Гермиона... перестала быть Гермионой. "За жизнь, огненная дева!" – Блейз звонко чокнулся со мной. Его темные глаза сияли привычным озорством, но в глубине таилась тень. Тень войны. Тень ответственности, которую он нес за Драко, за Пэнси, за этот безумный альянс. "За то, что мы еще дышим. За то, что Нарцисса Малфой не стала еще одним призраком в коридорах. За то, что у Поттера хватило ума поцеловать нашу Пэнси вместо того, чтобы лезть под очередное проклятие!" Я фыркнула. История их поцелуя в болоте уже облетела узкий круг доверенных лиц. "Пэнси его прибьет за сплетни." "О, без сомнения!" – Блейз рассмеялся. – "Но это будет красиво. А пока..." Он достал из кармана маленькую коробочку, открыл ее. Внутри лежали два серебряных кулона в форме стилизованного пламени. "Не волшебные. Просто... знак. Чтобы помнить, что даже в аду есть искры." Он протянул один мне. Его пальцы коснулись моей ладони, и по спине пробежали знакомые мурашки. Блейз Забини... он был как этот напиток – обжигающий, опасный, но такой живой. И он выбрал *меня*. В разгар всего этого кошмара. Я надела кулон. Он висел прохладным пятнышком на груди. "Спасибо, Блейз." Я наклонилась и поцеловала его. Не так отчаянно, как Пэнси с Гарри, а... легко, тепло. Как обещание. Обещание искр. Он ответил тем же, его рука легла мне на шею, пальцы запутались в моих волосах. Внезапно он оторвался, его взгляд стал острым, наблюдательным. "Ты сегодня дралась как фурия на тренировке. Этот двойной *Экспеллиармус*... впечатляет." Я покраснела. "Кто-то должен был прикрыть спину Рону, пока он носился с носилками для госпожи Малфой." "Ага," – Блейз усмехнулся. – "Мистер Рыцарь в Сияющих Латах. Он и Лаванда... они теперь неразлучны у постели спящей красавицы." Его тон был легким, но я поймала нотку... уважения? "Не ожидал, что Рональд Уизли проявит столько терпения к женщине, которая не Гермиона." "Лаванда... она не такая, как кажется," – сказала я, глядя на мерцающие чары. – "Она сильная. По-своему. И добрая. Она держит его на плаву. А он... он нашел в этом смысл. Забота о ком-то беспомощном." Как Гермиона заботилась обо всех нас раньше. Теперь роли поменялись. Блейз кивнул, его взгляд смягчился. "Война всех меняет. Даже весельчаков и дураков." Он допил огневиску и встал, протягивая мне руку. "Ладно, огненная дева. Пора вниз. Надо проверить периметр у хижины. Хагрид клянется, что его Фанг чует что-то странное у границы леса. А сны Фанга... они редко бывают добрыми. ** POV Рон Запах. Травяных настоек мадам Помфри, воска свечей и... чего-то неуловимого, холодного. Запах беды. Хижина Хагрида. Уютная, гигантская, но сейчас казавшаяся тесной и уязвимой. В углу, на огромной кровати, под грубыми, но чистыми одеялами лежала Нарцисса Малфой. Бледная, как мрамор, дышащая едва слышно. Как кукла, из которой вытянули душу. "Вот, держи," – Лаванда протянула мне миску с теплым бульоном. Ее голос был тихим, успокаивающим. – "Ты почти ничего не ел." Я взял миску, но не стал есть. Смотрел на женщину на кровати. На мать Малфоя. На ту, из-за которой Гермиона... Я сжал кулаки. Ненависть к Малфоям все еще клокотала где-то глубоко, как старая рана. Но рядом была Лаванда. И ее спокойная, упорная доброта. Как она меняла повязки, не моргнув глазом, как шептала успокаивающие слова в пустоту, куда смотрели глаза Нарциссы. Как она *заботилась*. Не потому что это была Малфой. Потому что это был *человек*, которому было больно. "Не могу," – пробормотал я, отставляя миску. – "Смотрю на нее и вижу... их всех. Люциуса. Макнейра. Пожирателей. Вижу Гермиону без магии." Голос дрогнул. Лаванда села рядом на огромный табурет, ее рука легла поверх моей. Тепло. Настоящее. "Я знаю, Рон. Но смотри на *нее*. Только на нее. Она здесь. Она ранена. И она нуждается. А мы... мы можем помочь. Даже если это капля в море ненависти." Она посмотрела на Нарциссу. "Иногда забота – это и есть сопротивление, понимаешь? Мы не даем тьме отнять у нас человечность." Ее слова... они не были такими умными, как у Гермионы. Но они были *правильными*. Как глоток свежего воздуха в этой душной хижине страха. Я перевернул руку, сжал ее пальцы. "Спасибо, Лаванда. За... за все. За то, что ты здесь." Она улыбнулась, и в ее глазах засветилось что-то теплое, глубокое. "Куда же я денусь? Кто-то должен следить, чтобы ты не объелся сладостями и не забыл сменить компресс." Ее шутка была легкой, но в ней была сила. Сила обычной жизни, пробивающейся сквозь хаос. Дверь хижины скрипнула. Вошли Джинни и Блейз. Джинни сияла, на шее у нее болтался новый кулон. Блейз держался легко, но его глаза быстро осмотрели помещение, окна, заперт ли вход. "Фанг не на шутку встревожен," – сообщил Блейз, его веселость куда-то испарилась. – "Рычит на восточную сторону леса. Как будто чует... крысу." Он обменялся взглядом со мной. Мы оба вспомнили предупреждении Луны, данные о Петтигрю. "Может, кабан?" – неуверенно предположила Лаванда. "Не похоже," – покачала головой Джинни, ее рука инстинктивно сжала кулон. – "Фанг на кабанов не так реагирует. Он... боится." Холодный комок страха сжал мое сердце. "Надо позвать подмогу. Гермиону, Драко... Гарри." "Они на тренировке в Зале Искусств," – сказал Блейз, уже доставая из кармана маленькое зеркальце – импровизированное средство связи Ордена. – "Джинни, сбегай, предупреди! Быстро!" Джинни кивнула и выскользнула в дверь. Блейз поднес зеркальце к губам: "Поттер, Паркинсон, Нотт! Тревога! Хижина Хагрида! Возможное проникновение!" Его голос был резким, командным. Совсем не похожим на весельчака. **POV Гермиона Удар. Еще один. Деревянный посох в моих руках дрожал, отбиваясь от летящих из темноты зала магических болтов – не настоящих заклятий, а тренировочных импульсов от чаши Снейпа. Драко двигался рядом, как тень, его палочка выписывала сложные петли, создавая шипящие темные щиты, которые поглощали часть атак. Без его прикрытия я бы давно "погибла". "Левый фланг!" – крикнул он, и я инстинктивно рванула вправо, заваливая посохом невидимую угрозу. Теплая волна – слабая, но отчетливая! – снова пробежала по рукам от посоха. Я почти *чувствовала* направление атаки. Это было... больше, чем интуиция. Внезапно дверь зала распахнулась. Джинни, запыхавшаяся, с глазами, полными тревоги. "Хижина! Фанг чует что-то... Блейз говорит, как крысу! Петтигрю!" Драко замер. Весь его холодный контроль рухнул в одно мгновение. Лицо побелело. "Мать..." – прошептал он, и в этом слове был такой первобытный ужас, что мое сердце сжалось. Мы не ждали команд. Рванули к двери вместе. Его рука схватила мою, сильно, почти болезненно. "Быстрее!" – его голос сорвался на крик. **POV Драко Ад. Опять ад. Бег по темным коридорам казался кошмарным сном. Каждый шаг отдавался эхом: *"Мать. Мать. Мать."* Петтигрю. Трусливый, мерзкий предатель. Сейчас он служил ей. Беллатрикс. Она прислала его. Чтобы закончить начатое. Чтобы забрать мать и... и сделать с ней то, что не успел Макнейр. Рука Грейнджер в моей. Твердая, надежная. Ее дыхание частое, но ровное рядом. Она бежала, отстав на полшага. Без магии. С одним дубовым посохом. Идиотка. Героическая идиотка. Мы выскочили на запорошенный первым снегом двор. Хижина Хагрида. Тишина. Слишком тихая. И тогда мы услышали. Вой Фанга. Не тревожный. Агонизирующий. И... голоса. Рона. Кричащего что-то. И резкий, визгливый смех. Знакомый. Ненавистный. "Нет!" – вырвалось у меня. Я рванул вперед, вырвав руку у Гермионы. Распахнул дверь хижины. Картина ударила по сознанию. Фанг лежал в углу, скуля, с окровавленным боком. Лаванда Браун прижималась к стене, ее лицо белое от ужаса, в руках – дрожащая палочка. Рон стоял перед кроватью матери, широко расставив ноги, его палочка направлена на... *него*. Питер Петтигрю. Не крыса. Человек. Грязный, ободранный, с безумным блеском в маленьких глазках. Его палочка была направлена на Рона. А за его спиной... за его спиной висело полупрозрачное, мерзкое зеленое сияние – начало Пожирающего Пламени, направленного на кровать, на неподвижную фигуру Нарциссы. "Отойди, щенок!" – визжал Петтигрю. – "Отдай ее! Она нужна Господину! Ее боль... она будет музыкой для..." "*Экспеллиармус!*" – рявкнул Рон. Красный луч ударил Петтигрю в грудь. Тот отлетел к стене, но встал, оскалившись. Его палочка дернулась – *"Круцио!"* Рон вскрикнул, рухнув на колени. Лаванда закричала. Я не думал. Движение было рефлекторным. Моя палочка выбросила темный, вязкий щит между Петтигрю и Роном. Проклятие ударило в него, как в губку, зашипело, но не прорвалось. "Браун! Тяни его в укрытие!" – заорал я, врываясь внутрь. Петтигрю завизжал от ярости. Его палочка метнулась ко мне. "*Авада Кедавра!*" Зеленый свет. Смерть, летящая прямо в сердце. Я замер. Мир сузился до этого луча. И тогда случилось *это*. **POV Гермиона Он замер. Зеленый свет Авады летел прямо в него. В Драко. В того, чья рука только что сжимала мою как якорь. В того, кто был... связью. Моей связью с чем-то большим, чем пустота. "НЕТ!" – крик вырвался из самой глубины. Не голосом. Душой. Всей той яростью, страхом, отчаянием и... чем-то еще, что клокотало во мне с тех пор, как я увидела его страх за мать. Я бросилась вперед, не думая, заслоняя его собой? Нет. Посох в моих руках взметнулся не по моей воле. Он *взорвался*. Не светом. Тьмой. Густой, живой, холодной тьмой. Она вырвалась из дерева, из моих рук, из самой моей груди – черная волна, похожая на крыло гигантской птицы. Она встретила зеленый луч Авады Кедавра. Не поглотила. Не отразила. *Съела*. Зеленый свет погас, как свечка, с треском разрядившейся энергии. Черная волна, не замедляясь, ударила Петтигрю. Он взвыл нечеловеческим голосом, отшвырнутый к стене, как тряпичная кукла. Его одежда задымилась, кожа покрылась мерзкими черными подтеками, словно его коснулся некроз. Пустота внутри меня... дрогнула. Не исчезла. Но наполнилась чем-то новым. Холодным. Сильным. Чужим. Темным? Мои руки горели. Посох был цел, но от него шел легкий дымок. Тишина. Грохочущая. Рон и Лаванда смотрели на меня с открытым ртом. Драко стоял за моей спиной, его дыхание горячим веером касалось моей шеи. Его рука легла на мое плечо. Не для поддержки. Он *ощупывал*, проверяя, цела ли я. В его прикосновении был шок. И... благоговейный ужас? Петтигрю застонал, корчась на полу. Он что-то выронил из кармана – маленький, тускло поблескивающий предмет. Он судорожно схватил его, его безумные глаза встретились с моими. "Ты... ты монстр..." – прохрипел он. И исчез. С громким *хлопком* телепортации. "Ловите его!" – закричал Драко, но было поздно. Я опустила посох. Руки дрожали. Не от слабости. От энергии. Холодной, темной, чужеродной энергии, которая пульсировала в жилах. Я обернулась к Драко. Его лицо было бледным, глаза – огромными, серыми безднами, в которых читался тот же вопрос, что горел во мне: *Что это было?* "Твоя мать..." – прошептала я, глотая ком в горле. Он кинулся к кровати. Нарцисса была цела. Не тронута Пожирающим Пламенем, которое так и не разгорелось. Она дышала ровно, все так же безучастная к миру. Рон поднялся, опираясь на Лаванду. Он смотрел на меня. Не с осуждением. С оторопью. "Гермиона... как ты...?" "Я не знаю," – честно сказала я, глядя на свои руки. На них не было следов темной энергии, но я чувствовала ее. Как ледяную воду под кожей. Как отголосок *его* магии. Алхимия противостояния дала новый, пугающий элемент. И Петтигрю... он что-то взял. Что-то уронил, но схватил обратно. Что-то важное. Знамение беды. Драко стоял у кровати матери, его плечи напряжены. Он не смотрел на меня. Он смотрел в пустоту, куда исчез Петтигрю. В его глазах горело нечто новое: не только страх, но и яростная, холодная решимость. Предательство было совершено. Ответ последует. И наша новая, темная связь только что показала свою страшную силу.