5 глава «игра в кошки-мышки»

Различные закоулки Хогвартса: пустые классы после уроков, глухие коридоры за гобеленами, дальние полки библиотеки, редко используемые балконы. Кратковременные, напряженные встречи. Их отношения – смесь страсти и вражды. Каждая встреча начинается с колкостей ("Небось, Уизли опять нытьем довел?" / "Паркинсон слюнями не залила?"), которые быстро перерастают в жаркие поцелуи и прикосновения. Они не говорят о чувствах – только о желании и обладании. Драко постоянно испытывает границы, его руки становятся смелее, поцелуи – глубже, намеки – откровеннее. Гермиона сопротивляется, но все меньше. Она ловит себя на мысли, что ищет его в толпе, что ее сердце замирает, когда она видит его профиль. Любое взаимодействие Гермионы с Виктором (он приносит ей книги, спрашивает совета, просто смотрит с восхищением) вызывает у Драко приступы черной ярости. После этого его следующая встреча с Гермионой становится особенно агрессивной. Он прижимает ее к стене, его поцелуи почти болезненны, его шепот в ее ухо полон яда и обладания: "Он снова смотрел на тебя сегодня. Видел, как он облизнулся? Он хочет тебя. Но ты знаешь, кто твой? Знаешь, чьи руки тебя трогают? Чьи губы?" Он может укусить ее за шею, оставляя синяк, который она потом скрывает заклинанием. "Моя метка, Грейнджер. Чтобы не забывала." Он требует подтверждения: "Скажи, чья ты?" И она, захваченная вихрем его эмоций и своим собственным возбуждением, шепчет: "Твоя, Драко". Ссора на балу и последующее неловкое примирение Рона стали пищей для издевательств Драко. Видя, как Рон ревнует к ее времени, потраченному на помощь Гарри и Краму, Драко испытывает садистское удовольствие. "Твой рыжий щенок опять ходит хмурый? Жалеет, что не пригласил тебя сам? Жалко. Он даже не понимает, что ты уже занята. Что ты позволяешь Малфою делать с тобой то, о чем он и мечтать не смеет." Он ревнует даже к этой глупой дружбе/ссоре, потому что она все еще тратит на Рона эмоции и время, которые, по его мнению, принадлежат ему. Их встречи становятся все рискованнее. Однажды они чуть не попадаются Филчу, спрятавшись в одном из шкафов для метел. Другой раз Пибби чуть не видит их в пустом классе. Адреналин опасности лишь подливает масла в огонь их влечения. Драко становится одержим. Она – его запретный трофей, объект нездорового, ревнивого обладания. Гермиона разрывается между стыдом, страхом разоблачения, остатками ненависти и всепоглощающей физической тягой. Она пытается убедить себя, что это просто стресс Турнира, гормоны, что она использует его. Но каждый его ревнивый взгляд, каждый его властный приказ "Ты моя" затягивает ее глубже. Иногда, в редкие мгновения после особенно страстного поцелуя, когда они оба тяжело дышат, прислонившись лбами к холодной стене, в глазах Драко мелькает нечто большее, чем обладание. Мимолетная растерянность, тень чего-то уязвимого. Он может нежно, почти нечаянно, провести пальцем по синяку на ее руке от урока Муди (который он сам язвительно комментировал днем ранее). Но мгновение – и маска презрения возвращается. "Смотри не запачкайся, Грейнджер," – бросает он, отстраняясь, но его голос лишен обычной силы. Эти моменты смущают Гермиону больше всего.