Возвращение колдуна

В метро я проскочил с кем-то в турникет, искусством проходить за кем-то незаметно от дежурных я в совершенстве овладел еще когда впервые ушел из дома. Лицо нужно сделать очень серьезное и всем своим видом показывать что за проезд ты оплатил. Самое главное ни в коем случае не смотреть в сторону контролера, они чувствуют твой страх и моментально оказываются рядом.  Уже в вагоне я невидяще плюхнулся на свободное место в самом углу и ткнулся лицом в ладони. Отчасти я боялся что будут просить фоткаться и приставать с расспросами. Допросов и внимания избежать, конечно, хотелось, но лицо я спрятал не только по этому. Че делать, че сказать Оле, где я был, что делал? Я сам то не знаю, а в импровизацию от меня ни одно живое существо не поверит, даже дети в Сашкиной группе. Ничего не вспоминалось и не придумывалось, все казалось сущим бредом и оправданием от создателей «упал, очнулся, гипс».  Она же и на Марго опять подумать могла и на порог точно не пустит после такого. Че я ей вот скажу? Оль, я это, в поле спал за сотню км от Питера. А? Как я туда попал? Ветром надуло… Оль, честно, не вру. Да бред блин, и родителям она небось уже звонила…   С Невского проспекта до Озерков я до медного блеска натерши свой лоб домчался за полчаса. И вот наконец я с полной уверенностью могу ощутить себя дома. В Озерках каждая улица за этот короткий период уже стала родной. Предвкушая как зайду на участок, меня окутывал легкий страх, появился небольшой тремор. Мне страшно было прийти и увидеть пустую детскую, шкафы и записку с коротким «прощай». Это гораздо страшнее, чем наткнуться на скандал и даже рукоприкладство, я не переживу этого, не  смогу принять что больше их не увижу. Долгое время они держат меня здесь, я живу только для них, я сгорю сразу как только узнаю что больше не обниму мою малышку… она все для меня. Я не смогу жить не видя как она растет, как радуется первому снегу и подаркам на новый год. Я не смогу без ее смеха и настырных просьб посмотреть с ней мультик про пони. Да я готов сам стать ее любимой розовой лошадкой и носить ее на руках днями и ночами лишь бы она была рядом. Я помню ее первый вздох, первый крик, ее первое слово и первые шаги, взгяд ее больших глаз. В этих глазах заключено все мое существование. Я должен отвести ее в первый класс, станцевать с ней на каждом из ее выпускных, должен собрать ее на первое свидание, должен окружить ее любовью и заботой, я должен, должен быть рядом. Ради нее и во что бы то ни стало. А Настюха совсем уже повзрослела. Скоро паспорт получит, а казалось бы совсем недавно я увидел ее 4-летней крохой. Помню как она назвала меня впервые папой и как радовалась мне встречая на пороге. Тогда я понял ради чего стоит жить – ради того, чтобы чувствовать рядом биение родных сердец. Пройдя вокруг большого озера кишащее отдыхающими и подойдя к переезду я очень заволновался. Еще чуть-чуть и будет видно крышу дома. От звука приближающегося состава мое сердце чуть не остановилось. Звонок на переезде неожиданно вывел меня из раздумий и даже заставил на время забыть о всех своих переживаниях. В этом непонятном состоянии я прошел вдоль путей и увидел дом. Тут было все спокойно и обыденно. Будто в воздухе и не витала угроза быть выставленным за дверь с вещами. Позвонил в звонок - без ответа. Звоню еще. Снова ничего. Она должна быть здесь, она обещала приехать до концерта. Суббота, она и дети дома. Обиделась все-таки… А вдруг звонок не работает или света нет!? После этой мысли я стал неистово долбиться в дверь и наконец услышал скорые шаги. Дверь распахнулась и я увидел ее! Только кого ее? Соседку… я ее в глаза ни разу не видел, но подозревал о ее существовании во второй половине дома. Безусловно лучше чем ничего. — Вы кто? - почти прошипела старуха. — Сосед.. — Заехал только что-ли? Иль ключи забыл? – она глядела сквозь щель прямо в душу ища малейшие намеки на пиздеж в моем лице. — Нет, то есть да, ключей короче нет – я дернул дверь, но безуспешно. — А дома кто есть? Откуда мне знать живешь ты тут или обокрасть меня хочешь? – недоверчиво гаркнула тетка сильнее прикрыв дверь. — Теть – меня ситуация начала уже подбешивать и я еле сдержался чтобы не съязвить какую-нибудь хуйню ей прямо в лицо, но сейчас она мой единственный шанс оказаться по ту сторону изгороди – Пусти, а? Мы тут с женой и дочками живем уже полтора месяца и никак вас не обидели. Видели же небось и машину белую и песочницу детскую, ну ключи забыл я, а жена спит… наверное – на последнем слове у меня дернулся голос и прозвучала моя реплика так жалко и скуляще, что даже я себе сейчас не поверил. Дверь закрылась на секунду, и после демонстративного вдоха, видимо чтобы я точно понял какое огромное одолжение мне сейчас сделали, я услышал лязг цепочки. Старушка боязливо оглядела меня с ног до головы и охнула моему откровенно необычному прикиду. — Я с дачи… - быстро оправдался я на ее вопросительный взгляд и побежал к двери в дом.. Я ухватился за ручку и медленно опустил ее вниз, нервно выдыхая и потянул дверь на себя. Заперто. Ну конечно, она же слышала звонок и стук в дверь, если такая карг… пожилая соседка его услыхала. Ну конечно она закрыла дверь. Я прислонился лицом к темному стеклу в попытках разглядеть хоть что-то. Вытаскивая из коридорного мрака образы лестницы и дверей комнат мое дыхание становилось все прерывестее - я не видел ничего что напоминало бы о присутствии моей семьи в этом доме. На соседской стороне валялась обувь, висели кофты, вазы какие-то стояли, на моей же была пустота Сердце закололо, в ушах что-то сильно застучало, а на лбу выступил холодный пот.  «Ушли все-таки...» - подумал я пока глаза медленно наливались слезами. Они начали душить меня, а ком в горле тисками сдавил мне шею. Последний раз в таком состоянии я оказался после ухода Андрея из моей жизни. Из НАШЕЙ с ним жизни. Он меня бросил, оставил одного, и от этого горького чувства меня ни спасали даже мамины объятия и разговоры. Я обессилено сполз вниз по стене и отведя глаза приложился ухом к стеклу. Соседка позади ошалело прикрыла дверь в свою половину дома и вдруг я услышал…ничего. Ни музыки, ни мультиков, ни смеха, радио молчало и на телевизоре никто ни о чем не спорил - не думал что тишина может оказаться такой громкой. Ну почему это всегда происходит со мной?  Я посмотрел наверх лестницы где всегда при встрече ждали мои девочки. Там была пустота. Больше нет топота маленьких ножек которые спотыкаясь бегут ко мне в объятия. Больше нет и не будет. Я усилием воли заставил себя поднялся на ноги и осмотреть дом, но все было закрыто. В общем с соседкой бассейне больше не плавала свора маленьких желтых утят, а на лужайке, на месте где всегда стоял детский домик и песочница, был лишь чужой старенький шезлонг. «Даже их забрала…»  — Че, выставила тебя? Ну и правильно сделала значит – я оглянулся, на углу дома стояла деловитого вида старуха. Все в ее лице выражало победный вид. — А вы позлорадствовать хотите? — Да нет, просто говорила я тебе, нет тут никого помимо меня и не было последние полгода так точно. — ПОЛГОДА? Подождите, вы наверняка путаете… ну как же? Мы ж тут с семьей… — Ну может и жили, а теперь не живете, это где ж тебя полгода то мотало юродивого, раз ты даж не знаешь что тебя не ждет никто? Старуха довольно хмыкнула и очень внимательно стала вглядываться в мое лицо. «Она точно в деменции не кипятись ты так» -мелькнула отрезвляющая мысль - «мало ли что она помнит, полгода назад зима была, а сегодня и вчера когда я ушел — лето.» Буквально две недели назад я здесь гонял с Сашкой мячик, домик точно был, и фото на его фоне это могли бы подтвердить, если бы и их Олька не увезла. Да и что я ей доказывать буду, старуха явно довольствуется тем что может меня безнаказанно позлить. Во всей этой ситуации меня еще дико настораживал ее взгляд, она откровенно пялилась, словно нарочно заставляя чувствовать себя виноватым. Что она пыталась разглядеть в моем лице с того момента как открыла дверь? Ее напряженный взор меня реально пугал, как будто она хотела узнать во мне кого-то, но не узнавала. — Хватит так пялиться на меня, специально из себя выводите? – не выдержал я. — Да больно ты мне нужен, похож ты просто… — На кого?Да на парня-музыканта, но тот кажется помоложе будет… — На Лешку что-ли? — Может и на Лешку если бы я знала кто это. Меня внук в таких вопросах просвещает, вот давеча водил на Лиговку, говорит мне после школы: «Бусь, там круто так, магазин мол там, для рокеров настоящих», ну и повел меня хвалиться. Чем бы парнишка не тешился, как грицца… А там ужас такой, все стены измулевали, да листовками залепили. И только мертвые со стен на тебя глазеют. Прости господи что смотрела в глаза покойникам…  — Каких это покойников ты там видела? — Да разных, рокеры эти. А имена черт ногу сломит. Ну вот Лешка твой там кажется был. Похож ты чем-то на него — Ну ясно дело, он жеж мой брат! — Ой, ну сочувствую тогда я вам, умер то как рано, там прям везде его портреты. Даже странно что вы их не видели, сходите посмотрите. Внук мой особенно его выделял из всех, постоянно мне про него говорит. Зовет он его еще так, как это… а, горшком! Ну и кличка… не понимаю я этого, но главное дитенку нравится. Я аж остолбенел и не смог сразу слов найти чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Бабка походу совсем уже блаженная, хотя может и попутала чего… Но Лешку похоронить! Сил промолчать у меня еле хватило, иначе еще слово, и могло устроиться кровопролитие. Мы пускай с ним редко общаемся, но если бы он умер, я бы узнал об этом одним из первых, емое! Да, бля, первым! Он жеж брательник мой, у нас с ним связь эта… как ее… миндальная! А вдруг этой ночи хватило чтобы его не стало… Поэтому и на точке никого нет что все на похороны поехали, а я…  Эта мысль ненашутку меня напугала, поэтому я отложил свою идею поехать домой на Ржевку. Я подумал что в Касл роке, если Лешка действительно погиб, мне точно об этом скажут. Вдруг мама с похоронкой разбирается или что еще хуже ничего не знает и я стану посредником между информацией о смерти сына и маминой депрессией. К тому же из Касл рока я всегда могу позвонить, у Фридмана есть номера всех нужных мне людей. Я бы и Лешке позвонил, чтобы удостовериться что бабка чушь несет. Хотя я и отказывался верить в этот бред, все равно где-то на задворках сознания я начал продумывать как сообщу родителям о смерти Лехи и уже начал прощаться с ним, за что сильно себя ненавидел.  Но для начала, я вспомнил кое о какой нычке. Я этим не горжусь, но на участке в щели веранды я спрятал деньги. Немного, пару тыщ всего, я отложил их на черный день… все заработанное я всегда отдавал Ольге чтобы не сорваться, но все равно были у меня свои секреты на случай если совсем припрет. Теперь моя скромная заначка пойдет на оплату метро и пива. От жары и переживаний выпить что-нибудь очень хотелось. Краем глаза на пакете с деньгами я увидел знакомую наклейку. Когда-то я привез ей 10 листов таких из Москвы и она лепила их куда ни попадя. Помню два спектакля отыграл не зная что у меня на ботинке принцесса блестает. Теперь эта картинка и тату на сердце все что у меня осталось от нее. Хотя бы воспоминания отобрать не получится, в них сейчас и заключается все мое богатство и стабильность.  Когда я окончательно распрощался со старухой и двинулся в сторону метро, меня посетило несколько занимательных мыслей.  Я заметил пару странностей, первая - у всех вдруг резко стали огромные телефоны. Хотя может это и маленькие планшеты. Откуда они взялись в таком количестве я пока что не понял, в принципе, не исключаю что в последний год я тупо не обращал внимание на них. Я свои кнопочные то всегда проебываю, а тут такое. Вторая странность - ко мне никто не подходит на улице. Некоторые косятся и оглядываются , некоторые откровенно пялятся, почти как старуха, но чтобы подойти такого не было. Мне это на руку и ни сколько меня не огорчает, просто поражает. О да, и фоткали меня исподтишка некоторые, но вот это как раз меня не удивляет. 

***

Залетая в темную арку Касл рока я увидел толпу людей, быстро прошмыгнув мимо них я оказался во внутреннем дворе. Сказать что я обалдел - ничего не сказать. На меня со стены смотрел я. Судя по облупившейся штукатурке граффити это тут вполне давно, хотя фото это не самое старое, кажется года полтора ему. Еще эта цитата сбоку, к чему она вообще? Завернув за угол я увидел второе граффити уже с Тоддом, оно мне понравилось больше, да и выглядит оно намного свежее. Не совсем бред, на граффити я, при чем вполне живой, о Лехе и речи не идет что она вообще имела ввиду?  Я успокоился, но внутри слабо горело подозрение что ищу я не там. Попялившись пару минут на собственные изображения, я отмахнулся от этого чувства и пошел на выход. Подходя к опустевшей арке я заметил некоторые изменения, помимо привычно обклееных постерами стен, на потолке виднелись лица. Я уверен что их тут не было раньше, также как и граффити во дворе. Люди на портретах меня заинтересовали, может это члены клуба 27? Но вдруг пройдя совсем немного внутрь я уперся взглядом в нечто что вызвало у меня моментальный экзистенциальный ужас. Наверху я увидел свое фото с короткой подписью «Михаил Горшенев 1973-2013». Я выругался, и болванчиком бессильно пялился на числа. Правдой быть это не могло, не переубедить меня в этом, но прикола я однозначно не оценил. Что это? Что эти цифры означают? У всех годы жизни, а у меня тогда что? Или это слабая попытка заставить меня ощутить ценность жизни? Или опять кипиш вокруг распада Короля и Шута? Я опустил глаза ниже и чуть не выронил бутылку пива ранее приобретенную в озерковском ларьке. «Проект Горшенев, Песни брата, концерт памяти Михаила Горшенева… Гостинный Двор 7 августа 2025».   12 лет. Холодный пот градом полился с меня, мурашки будто элктрошок пробрали до костей, ноги немного подкосились и я уверен что со стороны я ощутимо побледнел. Огромная стена завешанная одинаковыми плакатами и каждый гласит что я мертв. На афише мы с Лешкой переплетаемся как части одного большого дерева что от правды совсем недалеко, не думаю что он бы стал надо мной так "шутить". Все это выглядит таким настоящим, но поверить я не могу. Среди всех этих мертвых легенд нахожусь я и кажется точно такой же не живой. Для розыгрыша все слишком сложно и масштабно, для правды слишком невозможно. Где я был все эти годы по их мнению? Это конечно проясняет многое, но вопросов пораждает еще больше. Я перевел взгляд на вторую стену и увидел темную листовку с приглашением по сути на поминки. Не знаю почему, но эта мысль меня разозлила и вызвала дикий неподдельный интерес, появился даже некоторый азарт. Я сорвал плакат и тщательно осмотрел – «девятнадцатого в двенадцать на Богословке, братская аллея рядом с Цоем…» – от последих слов внутри что-то разорвалось и мысли заполонило воспоминание как мы с Князем и Балу в юности пришли на могилу к Цою. Кажется это было метро Площадь Мужества, мы специально туда поехали с целью получить музыкальное благословение. Из-за того что никто там никогда не был нам пришлось лезть через дырку в заборе, шагать через пути и искать в гаражах проход на кладбище.  Чтобы удостовериться в том что я жив, могила на самом деле ничто иное как кенотаф… ну или все таки я мертв… или был мертв… возможно они только и ждут чтобы я туда поехал. Принципиально щас тут останусь… хотя, мой кошмар без этого не кончится, ну почитают мне нотации и домой поедем. Короче чтобы понять хоть что-то я сорвался на Богословку. Ни секунды сомнений в голове не прозвучало, я твердо решил что должен быть там и увидеть все своими глазами. Что конкретно я хотел увидеть обдумать я не успел, все тело рвануло в едином порыве найти опровержения немыслимому – своей смерти. Если прошло действительно 12 лет, то что вообще произошло за все эти годы с моей семьей? Куда я пропал на все это время? Где жил, что ел, с кем говорил? Почему я ничего из этого не помню и почему очнулся только сейчас и все вспомнил. Почему очнулся я в поле и как вообще оказался в Пикалево?  Время было около пяти я боялся не успеть до закрытия, хотя эта мелочь все равно бы меня не остановила. На одном дыхании пролетев половину красной ветки, я выскочил из метро и галопом помчался по дороге из воспоминаний. Так быстро я еще не бегал, те марафоны что я давал на дорожке пару лет назад абсолютно не сравнимы с той скоростью которую я развил сейчас. Не знаю что за Форрест Гама во мне проснулся, но вскоре мое тело опомнилось и этот придурок безвозвратно захрапел во мне обратно. Я был в шаге от того чтобы ебнуться на асфальт, к тому же быстро астма напомнила о себе. Я еле дышал, легкие отказали мне в удовольствии делать длинные и глубокие вдохи. Воздух будто пролетал весь мимо меня и я как утопающий пытался надышаться перед смертью. Свист в моей груди кажется было слышно на другой стороне дороги. Возможно, если бы я все таки был мертв, ничего из этого бы мне не грозило – пробежала отрезвляющая мысль в голове. Понимания как не было так и нет и приходить оно будто вовсе не собиралось. Менее чем за двадцать минут я оказался у железной дороги за которой виднелись гаражи из молодости. Раньше это место казалось более устрашающим и покинутым. Бежать я уже не хотел и легким шагом двигался в сторону братской аллеи пытаясь утихомирить внутри деда желавшего рассыпаться на куски после такой неожиданной и неприятной физической нагрузки. Людей вокруг себя я не видел, скорее всего к тому моменту как я пришел кладбище уже закрылось, хотя на улице было еще очень светло. Вскоре я увидел знакомые имена: все Цои здесь, Рикошет, да кто знает сколько знакомых лежит, но интересует меня совершенно другое. Достав листовку из пыльного кармана шорт я снова принялся ее изучать, присев на лавку с размашестой надписью КИНО. Информация на этом клочке бумаги не имела буквально никакой ценности. Не было ни фото могилы, ни какой-либо карты, даже намека в какую сторону идти также не имелось. «Шутка» - пробежала легкая мысль. Как это часто бывает я принял решение идти в одном направлении - вперед и только вперед. Внимательно озираясь по сторонам я и не заметил как передо мной возникло нечто большое и пугающее - громадный черный камень на котором блестела цветная мозаика с моим изображением и пространство рядом включая соседние могилы утопающее в цветах, подарках и записках. Земля моментально ушла из под тяжелых ватных ног, не знаю как я устоял, но делать я это мог крайне недолго. Мое почти безжизненное тело сжалось в комочек и без сил приземлилось на лавку. Я до скрежета сомкнул зубы и до хруста сдавил полупустую бутылку пива, содержимое которого не лезло мне в горло. От вида цветов, мягких игрушек и рисунков я озверел.  НЕ ПРАВДА. 12 ЛЕТ. Я ПРОПУСТИЛ ЧЕРТОВЫХ 12 ЛЕТ! Я НЕ МОГ! НЕ МОГ НЕ МОГ НЕ МОГ!!! ОНИ ВСЕ ЖИЛИ ДАЛЬШЕ И КАЖДЫЙ ГОД ОПЛАКИВАЛИ МЕНЯ ПРИНОСЯ ЦВЕТЫ И ИГРУШКИ СЮДА, ОНИ ЖИЛИ СВОИ СЧАСТЛИВЫЕ ЖИЗНИ, СМЕЯЛИСЬ И ЦЕЛОВАЛИСЬ, РАСТИЛИ ДЕТЕЙ И ИГРАЛИ КОНЦЕРТЫ! ОНИ СЛУШАЛИ МУЗЫКУ И ОТДЫХАЛИ НА ПРИРОДЕ ПОКА Я ПРОСТО ИСЧЕЗ! Я не заметил как замахнулся и пустил бутылку прямо в памятник. Ударившись о гранит она разлетелась на десятки осколков, а ее содержимое затушило несколько свечей и намочило почти всю бумагу что лежала внизу. Я бессильно упал на колени и судорожно пытался смахнуть пиво с расплывающихся писем. Кое где текст стал не читаем, но мои глаза то и дело цеплялись за некоторые фразы. «Без тебя… 12 лет… любим. Еще увидимся… Миша, зачем ты умер… оставил нас.» Все это вызвало у меня дикую истерику. В руки попался коллаж из фото с похорон. Моих похорон. Я видел себя безжизненно лежавшего в деревянном ящике. Это не могу быть я, но вот на фото родители, Андрей и лицо точно мое…  «Они не уходили, это я ушел» - в голове проскочила глупая, самая невозможная и отвратительная мысль. Права была старуха, и все те кто пялился, правы были афиши и листовки, вывески и даже чертовы огромные телефоны. Это не мир сошел с ума, а я. Я так и остался заключенным в 19 июля 2013. Я всегда мечтал оказаться в фэнтези и вот я в него попал, чему я оказался на деле совершенно не рад. Я сгреб в охапку все листки и стал смотреть фото и рисунки ища лишь одну конкретную вещь и я нашел. Всего лишь одно фото и на нем она. Уже совсем взрослая Это стало последней каплей на пути к тому чтобы поверить. Прошло правда 12 лет. Она уже не ребенок и больше им не будет никогда, я все пропустил.