Прятки

Солнце щедро заливало светом поле. Воздух был прозрачен и сладок, с легким ароматом остатков августа. Сириус с удовольствием провел бы это время с пользой… а не в ожидании.  Он стоял в пол-оборота в паре шагов от остальных пятерых членов команды Гриффиндора по квиддичу. Джеймс крутился среди остальных как юла, уделял внимание каждому игроку и даже умудрился помахать Эванс на трибуне.  Все делились тем, как провели лето. Сириус молча перекидывал древко метлы из руки в руку. Еще минута, и он уйдет. И не вернется. Он хотел бросить квиддич в прошлом году, когда они позорно просрали слизеринским ублюдкам. Когда после она прошла мимо, сильно задев его плечом. Тогда он хотел сказать, что она не имеет права вести себя подобным образом с ним… Когда после… блять… просто не хотелось даже вспоминать.  Тогда они вылетели из турнирной таблицы, и оставшиеся три месяца Сириус ходил на тренировки ради Джеймса, ради команды, ради сохнувших по нему девчонок, которые внезапно стали важны… Но в этом году он бросит квиддич. Сука, точно бросит. Втоптает в грязь своего безмозглого брата и бросит. И тогда ей придется выкручиваться и искать нового загонщика. Удачи.  Но если она не придет вот прям сейчас, то он бросит метлу и свалит отсюда. — Давайте без прелюдий… — голос Ребекки Клэф резко ворвался в голову, оставляя расскаленный след.  Сука, она же не сказала это специально, чтобы задеть его? — Изменения в составе команды, — объявила она. Все начали оглядываться. Состав был тот же. Она резко подошла к Сириусу, и он был готов ответить на выпад в его сторону. Очередной. — Поттер, удачи, — ладонью ткнула в грудь Джеймса и отошла в сторону.  — Что? — спросил Джеймс, ловко подхватывая вещь, что она оставила на его груди. — Но это… — сказал Сириус, рассматривая значок капитана в руках друга. — Минерва в курсе, — бросила она. — «Минерва»? — передразнил Сириус. — Ха! Что, Миссис Самая Главная Староста, ты со всеми на короткой ноге? Кто-то ткнул его локтем в бок, а Джеймс неуловимо покачал головой: «Не сейчас». Это был их тайный язык, которым они пользовались в ночные вылазки с Лунатиком или без. — А ты… останешься в команде? — осторожно, почти робко спросил Джеймс. Все затаили дыхание. Сириус закатил глаза, рука сжалась на древке метлы. Лишь бы она ответила «нет», и он наконец будет видеть реже эту выскочку. — Пока я нужна капитану, я буду выкладываться на все сто, — ухмыльнулась она, слегка поклонившись. Команда радостно закивала, все начали поздравлять Джеймса, и никто не услышал, как Сириус цокнул. Но его рука перестала сжимать дерево слишком болезненно. *** Пиздюк. Так она называла Сириуса, когда ловила его на идиотском поведении. То есть всегда. Он считал, что она не видит, когда он смотрит. Что он успевает отвести взгляд до того, как она заметит. Как будто она слепая. Или дура. Пиздюк. Она быстро вылетела из раздевалки, по пути автоматически помахала Эванс, и постаралась пройти мимо побыстрее, но Лили окликнула её. Невыносимо хотелось сбежать и не задерживаться, но пришлось подойти ближе. — Привет, Босс, — улыбнулась Лили, — Есть вопрос по разрешениям на Хогсмит.  — Привет, Лили, — Бекка постаралась убрать с лица выражение «ну чего вам еще всем надо», — Задавай. — Мы с Римусом решили их собрать заранее. А много, кто не принес… — Лили развела руками. — Ну, к завтрашнему дню составьте список. Кто не в нем, тот наслаждается пустым замком все выходные, — безразлично пожала плечами Ребекка. Если честно, она не понимала к чему этот разговор с Лили. Эванс была старостой факультета второй год, а вот Бекка была старостой школы первые три дня. И никогда ранее не была старостой, и лучше бы никогда не становилась ею. Но стоило ей заикнуться, что у нее на носу ЖАБА, да и Поттер давно выступает в роли ее заместителя, как ее сняли с должности капитана, но решили дать новую. И вместо шести детей, за которыми надо приглядывать, теперь на ней была вся школа. В этом всем бесила та легкость, с которой ей доставалось абсолютно все, что она хотела по мнению окружающих. … шесть лет назад она была рада тому, что существует какой-то другой мир, потому что одиннадцать лет ее жизни все только и делали, что прыгали перед ней на задних лапках. В тот момент Бекка надеялась, что все изменится. Что она станет никем для окружающих. Наконец-то. Но когда на пороге дома появилась женщина одетая очень необычно, то по слегка маниакальной улыбке на лице Макгонакал Бекка сразу поняла: в волшебном мире тоже есть фанаты футбола. Фанаты ее отца. Так репутация, признание и пиетет потянулся за Ребеккой Клэф в мир магии. Макгонакал даже показывала ей телевизор, на котором она смотрела все футбольные матчи. Телевизор, который она несколько лет назад изъяла у какого-то старшекурсника… Артур… как его там… фамилия какая-то очень ирландская… Уэсли… нет… но что-то близкое… да не важно в общем-то. Капитаном команды ее назначили на третьем курсе. Бывший капитан ни секунды не думал, и сразу же выдал ей свой значок, как только она впервые ступила на поле: «Будет забавно, если ты станешь великим тренером по квиддичу, как твой отец по футболу». Бекка тогда закатила глаза. Она была никем для этого мира, ни навыков, ни достижений. Но стоило получить «выше ожидаемого» за полет на метлах, как ей предложили место в команде и значок капитана. Она тогда даже не очень понимала правил игры.  Зато легко капитулировавший бывший капитан был фанатом футбола. И прозвище прилипло моментально. Потому что пришло по наследству. «Босс» … Эти воспоминания и мысли пролетели за секунду и были ничем на фоне единственной важной: «Ей нужно уйти отсюда, как можно быстрее». — Но мы сегодня дежурим с Римусом, — напомнила Лили. Бекка старалась не закатить глаза. Эванс единственная, кто поддерживал Бекку и еще ни разу не ныла на расписание, на учеников, на сам факт обучения… на все. Бекка улыбнулась. Это первые три дня. Потом будет легче. — Ты, как список напишешь, так присоединишься к Римусу. Вас же для этого двое — помогать, делить обязанности. — Ну да, — Лили растерянно моргнула, словно староста сказала что-то удивительное. Выдох. Сейчас Бекка ускорится и сбежит отсюда подальше.  — О Лилс, ты знаешь Босса? — внезапно раздался громкий голос Джеймса.  Господи, значит через три минуты выйдет Сириус, который в очередной раз «случайно» задерживается в раздевалке. Надо быстрее валить. Лили бросила на Джеймса быстрый взгляд, но он уже хлопнул себя по лбу: — Точно, она же теперь Босс всей школы. Ну что, как там старостат? Она уже всех построила? — улыбнулся Джеймс с легкой язвительностью. Лили закивала, Бекка удивленно посмотрела на нее.  Что..? Ну ладно.  Она услышала тяжелый вздох за спиной, зато Джеймс улыбнулся сильнее. Ой, суууукаааа. — О, и Сириус наконец собрался, пойдемте вместе в башню? — весело предложил новый капитан. Бекка похлопала себя по карманам и произнесла: — Ааа… забыла кое-что. Вернусь в раздевалку, заберу. Не ждите, мне в другую сторону, — махнула она рукой. — Давай я помогу с сумкой, — предложила Лили, — А то будешь с ней по всему замку носится… — Все в порядке, я сама, — отказалась Бекка.  — Выглядит тяжелой, ты уверена..? — Эванс не успела договорить… … как Сириус сорвал сумку с плеча Бекки.  — Она тяжеленная, Эванс, — сказал он, — Я помогу.  Пиздюк. Бекка бросила прожигающий взгляд. В этот раз Сириус решил не прятаться, а просто взглянул: «Ну и что ты сделаешь теперь?». Пошел нахер. Просто. Нахер. Почти небрежно, почти через плечо Бекка бросила напоследок:  — Спасибо, Лили.  И пошла в сторону раздевалки. Сзади выдох. Злой. Но она знала, что он адресован уже не ей. Ей порой было даже жаль Блэка. Жаль, потому что его лучший друг не заметил чувств Сириуса к Эванс. *** Сириус знал, что Лили будет с Джеймсом. Все это знали. Она говорила «нет» миллион раз, но Джеймс не отступал. Не сдавался. И в какой-то момент все же выиграл шанс. А потом приложил все усилия, чтобы его не упустить. Но почему-то Сириус не думал, что будет чувствовать это как удар. Не в лицо, не в грудь. Глубже. И теперь болело даже, когда дышишь. Он хотел, чтобы Джеймс был счастлив. По-настоящему. Но каждый раз, когда они входили в комнату вместе, он чувствовал себя третьим лишним. Или четвертым.   Или вообще никем. И только Бекка знала правду. Откуда? Он так и не понял. Сумка больно била в бедро, будто мстя за плохие мысли в адрес хозяйки.  Она там носит кирпичи?  — Спасибо, Лили, — проворчал он себе под нос, передразнивая голос Бекки. — Ммм, что ты сказал? — безмятежно переспросила Эванс, переплетая пальцы с пальцами Джеймса. Эта парочка, которая везде ходила за ручку, уже вызывала рвотный рефлекс. — А что значит «песдюк»? — спросил Сириус, вспоминая один из вопросов маглорожденным.  У него был целый список вопросов. Потому что Ребекка Клэф окружала себя миллионом не понятных вещей и слов. Потому что она ими жила. Потому что заставляла всю школу ими жить. Эванс покраснела.  — Кхм… э… кхм…  — Опять что-то неприличное? — спросил Джеймс.  Он тоже иногда спрашивал какие-то слова у однокурсников. Потому что иначе Босса было не понять, особенно тем, кто не знаком с маггловским миром. Лили кивнула.  — Не обязательно повторять. Ты можешь просто сказать значение, — предложил Сириус. — Ты просто… не совсем правильно сказал… ну или я не знаю это слово… — тяжело выдавила Лили. — Ладно, ну хотя бы то, что поняла… просто… в общих словах, — начал уговаривать Сириус, про себя молясь, чтобы Джеймс не начал защищать Эванс. Лили не спросит, кто и почему его так назвал. Джеймс и так понял кто. Остальные могут случайно решить, что они вправе говорить лишнее Сириусу. — Это оскорбление… Ну конечно, он другого и не ожидал. — Пренебрежительное… мммм… обозначение… тех, кто помладше. — Типа… молокосос? — уточнил Сириус. — Угу… только грубее, — тихо подтвердила она. Сумка больно ударила его. Словно в него запустили бладжером, а ему нечем отбиться. Эти глаза. Эта ухмылка. И едва слышимое «песдюк». Да, он тогда сделал глупость. Да, Бекка поймала его «с поличным». И… да, он хотел, чтобы на него наткнулась именно она.  Но какого хера? Что она хотела сказать этим?  На что намекала?  Бам. Бам.  Сука, теперь из-за этой сраной сумки у него синяк. Он решил сменить тему. — Так что там на поле? — Сириус шел рядом с Джеймсом, стараясь держать Эванс вне поля своего зрения, — Ты сказал «не сейчас», Монтгомери ткнул под ребра. Я пропустил голосование, и меня выбрали новым мальчиком для битья? — Мы же вместе читали новость про нападение пожирателей на маглов на футбольном матче, — напомнил Поттер.  — Ага, там Макгонакал отразила часть атак и вызвала подкрепление? — нахмурился Блэк, вспоминая статьи в Пророке. Джеймс кивнул. Но Сириусу понятнее не стало. — Оу… это же та команда, которую тренирует отец Бекки, — охнула Лили. — А я и не подумала… Джеймс кивнул. — Его чем-то прокляли, но вроде не очень серьезно, — сказал он, — Но все равно… Макгонакал ей очень помогла этим летом. Так что то, что они на короткой ноге теперь — неудивительно.  — И что теперь ходить вокруг нее на цыпочках? — усмехнулся Сириус. — Если ты начнешь ходить на цыпочках вокруг нее, то боюсь, что она сдаст тебя в магопсихиатрическое отделение, — засмеялся Джеймс.  Лили к нему присоединилась. Сириус… он тоже решил, что это достаточно смешно, чтобы посмеяться.  *** К тому времени, когда она вернулась в гостиную, разделавшись с обязанностями старосты, день уже умер окончательно. Музыка.   Пиво.   Кто-то проиграл, и его левитировали над толпой. Она шла через людей, и все расступались. Кто-то кивал, кто-то улыбался. Все было нормально. Ведь когда опаздывает королева вечеринок, это нормально. Она и не должна приходить вовремя, некоторые вечеринки она вообще не посетит, потому что недостойны.  Кто-то ойкнул. Тот, кто соображал быстрее. Тот, кто помнил церемонию начала года. Она вышла в центр к самой громкой компании. Той, что все устроила. Она ставила сотню галеонов на это. Она закрыла глаза, считая до трех.   Когда открыла — ничего не изменилось.   — Ох, блядь… — прошептал кто-то рядом.   Бекка медленно обвела взглядом комнату.   Все замирали. Кто-то выронил бутылку. Кто-то попытался спрятать запотевший кувшин. Гостиная погрузилась в тишину. — Серьезно? — спросила она, голос ровный, почти спокойный. Джеймс сначала радостно улыбнулся и помахал. А потом понял. — Римус и Лили ушли на дежурство… — произнес он, явно надеясь, что это объяснение все простит.   Она сделала пару шагов вперед, и комната сжалась вокруг нее, как будто стены сузились.   — И вы решили, что раз старосты факультета заняты, можно начинать безбашенную оргию? — спросила Бекка, складывая руки на груди.   — Ну… начало года… и еще повод… — он кивнул на свой значок.   — Ага, — она села на подлокотник, рядом с Боунс, — что у вас тут? — Бу-бу-бутылочка, — тихо прошептала Мэри, вжавшись в кресло. Как будто бы Бекка сама не играла в бутылочку сотню раз. — Интересно, — произнесла она, наклонилась и раскрутила ее.  Убирая руку, она захватила пиво, возможно чье-то, но ей было плевать. Холодное и ладно. Все выдохнули. — Когда вернутся старосты факультета, все должно быть идеально. И я ничего не видела, и меня даже и близко тут не было. Она даже не спрашивала «ясно?», не уточняла «поняли ли вы меня?». Все разом кивнули и продолжили вечеринку, как будто ее тут не было.  Бутыточка была зачарована так, что останавливалась только на том, кто дотронулся до нее. Обороты почти замедлились. Ей выпал Поттер. Она засмеялась. — Джеймс, если ты выживешь после разборки с Лили, пол-Хогвартса с тебя шкуру спустит, — усмехнулась Бекка.  На этикетке отобразилось «Пять минут в раю». Она наклонила голову, удивленно уставившись на него.  — Рекомендую тебе не участвовать в подобных играх, — она болтала бутылкой пива в руках, а потом делала небольшие глотки. — А он не участвует, — раздался голос над ухом. Блэк. Чертов Блэк. — Он держит место для меня, — он наклонился и прошептал ей это в самое ухо. А потом отстранился и громко спросил у Джеймса: — Ну что, дружище, большая очередь скопилась, пока я отправлял в рай мисс Ривз?  Джемс покачал головой, и аккуратно указал на Бекку. Та рассмеялась. — Очень смешно, но я пойду, — наконец выдавила она. Быстрее уйти. — Да-да, — Джеймс моментально откликнулся, радуясь быстрому разрешению проблемы, — Лили отнесла сумку в твою комнату. Бекка встала, все так же крутя в руке бутылку недопитого пива. У них было правило: никаких разборок в команде, никаких обид, никаких отношений.  Конечно, правило не работало.  Конечно, проблемы были, но все их своевременно решали.  Почти.  Оставалась нерешенная проблема влюбленности Сириуса в девушку нового капитана команды. Еще инцидент между Сириусом и Беккой, о котором оба предпочитали не вспоминать. Монтгомери считал свою влюблённость в Бекку тайной. Но все старательно игнорировали эти факты. А кто-то действительно ни о чем не догадывался. В конце концов, на фоне всего остального это казалось мелочами. Она шла к лестнице и вспоминала как вернулась в раздевалку на пару минут. Села на лавку. Вдохнула тишину. Дотронулась до стены, будто хотела найти в ней дыру, чтобы исчезнуть. Не исчезла. Пришлось вернуться. — Нет, подожди, — Сириус схватил ее за руку у самой лестницы и развернул к себе, — Я всегда плачу по долгам.  Казалось, что вокруг стало тише. Он был слишком близко к ней.  — Блэк, ты пьян, — сказала Бекка тихо.  — А ты снова играешь, — тем же тоном ответил Сириус. Бекка вздернула бровь, но не успела проконтролировать другие реакции тела. И просто… отступила назад. Сириус шел на нее. — Блэк, не начинай, — предупредила Бекка. «Ты знаешь, что это снова закончится плохо.  Знаешь, что снова будешь страдать. Знаешь, что потом все поймут настоящую причину твоих обид». Только вот она не знала, кому были адресованы эти мысли — себе или Сириусу.  Она даже не заметила, как оказалась в кладовке, не заметила, как дверь стала закрываться. Дверь не откроется пять минут. Такая магия игры в бутылочку. Сириус хрипло рассмеялся, как человек наконец заполучивший возможность получить желаемое или отомстить. Бекка безразлично прислонила бутылку к губам и сделала настолько микроскопический глоток, словно собиралась растянуть это пиво до конца своих дней. Это была кладовка со всякой канцелярской мелочью, на полках лежали пыльные книги — так называемый «буккроссинг», и вещи-потеряшки. Но знаменита она была своей исключительной шумоизоляцией.  — Ты начала первая, — громко сказал Блэк, когда дверь с тихим скрипом щелкнула, отрезав их от шумной гостиной. В тот раз она не хотела, чтобы так получилось. Ей казалось, что Сириус сломался из-за поражения в матче, но причина была в Эванс. Именно поэтому он пришел к Бекке. Сам. Первый. — Сириус, мне жаль, — миролюбиво произнесла она. А хотелось кричать. Хотелось сорваться. Может даже заплакать. Она поставила бутылку на полку и села на пол, согнув колени, будто выставив препятствие между ними. Они не говорили после инцидента. А надо было. Сириус тоже сел на корточки. Локтями он уперся в ее колени, ладонями подпер свое красивое лицо.  «Что же ты творишь, сукин ты сын?» — Руки, — выдавила она из себя. Сириус показал ладони и вернул на них подбородок. — Ты понял, о чем я, — сказала она. — Неа, — ответил он.  — Сириус… Ох… получилось слишком… нежно… — Если ты… — начала она, но осеклась. Сириус внимательно смотрел ей в глаза. Вычисляя, считывая ее за секунды. Он переместил руку справа от нее и наклонился ближе. Бекка отпрянула назад, ее спина выгнулась, а колени… колени разомкнулись.  Сириус словно только этого и ждал. Он быстро поставил вторую руку и приблизился невыносимо близко. — Я хочу вернуть долг, — повторил Сириус. Бекка хотела сжать бедра, но его рука мешала этому действию. Все, что оставалось, это отодвинуться, но полки сзади не дали пространства. «И нахрена надела юбку?» Он скользнул рукой от колена ниже, и она должна была сказать ему «нет», но с губ сорвалось мычание.  Четыреждыблядское расписание. Ни минуты для себя. А теперь она расплачивалась. Тело второй раз за день предало ее. Или наоборот решила сыграть за Бекку, пока она так старательно игнорировала свои биологические потребности. Эти мудацко-соблазнительные серые глаза напротив, которые в тусклом свете каморки казались почти черными. Мягкие завитки волос. Наверняка на ощупь как шелк. Бекка даже почти потянулась... но не решилась. Пряди обрамляли аристократически-бледное лицо. Гребанное лицо, которое ее преследовало в снах. Горячее дыхание кололо щеку легким перегаром и чем-то дымным. Бекка знала этот запах, он всегда сводил ее с ума, но раньше раздражал, а сейчас… сейчас она была без понятия, чего в ней было больше — злости или желания. Если она не отвернется, то точно поцелует Сириуса. Она искала повод и нашла. Его пальцы стали гладить тонкий край трусов. Не тот, что был сверху на животе, а тот, что был сбоку — на бедре. Во рту пересохло, и не было сил даже на простое «нет», а говорить это слово желания не было ни во снах, ни сейчас. Все, что она могла, это отвести от него взгляд.  — Я остановлюсь, если ты не будешь смотреть, — прошептал он чуть ниже уха, от чего через все тело словно прошел импульс, который заставил ныть низ живота. Он едва коснулся носом ее щеки. Не поцеловал — намекнул. И этот намек сжег половину позвоночника. С ее губ сорвался стон. Сириус невыносимо близко. Настолько, что его ресницы, кажется, задевали висок. Он отстранился, а она перевела взгляд на него. Злой. Холодный. Голодный.  Его пальцы скользнули между половыми губами прямо через трусики. Мимолетно, небрежно, словно случайно. Но Бекка была натянута, как струна. И в этот момент с губ сорвалось: — Пожалуйста… Она могла отрицать значение этого «пожалуйста», она могла делать вид, что она скала. Только под его рукой было однозначное свидетельство. Мокрое. Вязкое доказательство ее желания. Один за другим его пальцы нажимали сильнее, давили сквозь ткань, заставляя ластовицу трусиков пропитываться ее смазкой. Он не произнес банальностей типа «ты такая горячая», не указал на очевидное возбуждение. Он даже проглотил усмешку, не потому что не хотел показывать самодовольство, а потому что отчетливо понимал: она позволила ему узнать это. Узнать, что Сириус чертовски, до насквозь мокрых трусиков, ее возбуждает. Что она уже взвинченная пыталась сбежать в свою комнату, чтобы подарить себе разрядку. Но он поймал её в капкан. Она проиграла в тот миг, как его губы приблизились к уху. Он выиграл, еще когда говорил, что Джеймс держит место для него. Но Сириус первый не выдержал взгляда. Прислонился лбом к ее плечу. Но вот рук не убрал. Жадно вдохнул. Подцепил край трусов и дотронулся до кожи. Просто до лобка.  — Аааах… — тяжело выдохнула она. Ее затрясло.  Она скользнула рукой по его плечу. Ей больше не оставалось ничего. Его пальцы между ее ног. Подбородок на ее плече. Ей этого было мало, но она… она не могла просить больше… она не могла позволить этому случиться… с Сириусом. Но не могла сопротивляться, когда он стягивал с неё бельё. Секунда и свобода. Трусиков будто не было на ней сегодня. Ей было абсолютно все равно, куда они делись. Важны были только пальцы, которые моментально стали перебирать её складки. Дразнить легкими движениями. — Сириус… — шепотом, едва слышно. Он посмотрел на нее, а ее рука упала на каменный пол.  «Все же нашел смелость? Или ждал, когда позовет?» Большой палец лег на клитор, а колени задрожали.  Невыносимо было смотреть на его лицо, и она откинулась назад. Теперь она видела часть стены и потолок. Это мог быть кто угодно, но губы продолжали произносить имя, словно мозг хотел проверить: «Это не сон».  Она почувствовала вкус крови. Прокусила губу. Она хотела начать умолять его зайти дальше. Но это было где-то за гранью. Дыхание давалось тяжело. Пальцы беспощадно кружили по клитору, уничтожая Бекку, уничтожая дистанцию, уничтожая репутацию, уничтожая все. Его пальцы скользнули внутрь. Словно нож в теплое масло. Ни малейшего напряжения. Ни капли сопротивления. Полная капитуляция. Она стала двигаться в такт. Двигаться на встречу его руке. Впилась в рубашку и была готова ее порвать к чертям собачим. Бекка посмотрела прямо в глаза, когда почувствовала, что близко. Она видела в его глазах, что Сириус все понимал. Его движения стали почти беспощадными. «Он же хотел этого? Хотел видеть свою победу?» Она приблизилась настолько, что он чувствовал каждый её стон. Настолько, что от поцелуя отделял лишь один глубокий вдох. — Сириус! Громко. Оглушающе. Требовательно. Констатируя факт. Она сжала его пальцы внутри так сильно, чтобы он прочувствовал каждое сокращение. Смотрела так жадно, чтобы убедиться, что он видел каждое выражение ее лица. Стонала так громко, чтобы в этой душной мерзкой каморке каждая пылинка поняла, что с ней сделал Сириус.  Они просидели полностью замерев и не двигаясь. Даже его пальцы остались внутри. Минута…  … две… Он отстранился первым. Не с сожалением — с вызовом. Как будто хотел, чтобы она запомнила, как проигрывает. А ей было так хорошо, что было все равно до любых провокаций Сириуса. Придерживаясь за полку, Бекка медленно встала. Ноги до сих пор дрожали. Голова кружилась. Сириус не отставал. Он знал, что время закончилось, но никто бы не посмел войти сюда, пока он был здесь, пока она была тут.  Он поднял руку. В ее смазке. И демонстративно медленно, один за одним, смакуя победу, он стал их облизывать.  Бекка спокойно переварила эту выходку. И пусть она была вся красная. Пусть дыхание не пришло в норму. Пусть губы искусаны в кровь. Но она натянула самое безразличное выражение лица. — После этого вряд ли ты будешь называть меня «пиздюком», — сказал он, чуть задыхаясь. Бекка слегка улыбнулась. Внутри же она гомерически хохотала.  «Пиздюк пытался доказать, что он взрослый, самым пиздюковским методом».  Она взяла бутылку с полки, на которой оставила пиво ранее. Он, приняв это за молчаливое подтверждение его слов, направил волшебную палочку на дверь. Дверь открылась.   Музыка, смех, шум ворвались в комнату, но они остались на секунду вне времени.   Она молча обошла его.  А потом на самом пороге… — Спасибо, детка. Может быть я приберегу для тебя местечко… — она улыбнулась, отхлебнула пива — …на скамейке запасных. И ушла прочь. Улыбка на его лице осталась, но в глазах что-то сорвалось. Словно она разжала пальцы, а он не удержался. Она не обернулась. Не потому что не хотела. Просто знала: если сейчас посмотрит на него — не остановится. Ни за что.