Диканька

Дождь мерно стучит в окна. В гостиной — старый дубовый стол, свечи, запах воска и книг. Хома снимает шапку и кланяется. — Хома… Неужто ты? Возмужал. Глаза... стали другими. Глубже. –Да, отец. Я вернулся домой. Я стал старше… И мудрее, надеюсь. — Помню, как тебя вытащили босого из трактира... А теперь ты философ. Грех не выпить за это. наливает вино* Ну что, рассказывай, как там за стенами бурсы? Не привёз ли ты с собой каких… теней? —Благодарю, отец. подхватывает кубок и отхлебывает вино...* Конечно, бурсы были полны тенями, но я был готов к ним, так как учителя хорошо нас вооружили... А вот одна история… — Знал ли ты, Хома… что сейчас в Диканьке происходит? —Нет, отец, я только приехал, поэтому... А что там происходит? — Диканьке появлялся Всадник Так его теперь зовут. Он не кричит, не беснуется — он молчит. Приезжает ночью, на чёрном коне. Лицо его закрыто капюшоном, а вместо глаз — будто пустота. Он медленно объезжает село, а потом… подходит к одному дому. Ставит знак. Кровью, ножом, углём — по-разному. Иногда просто палкой по глине, Но после этого — не спасёшься. > А утром — в этом доме находят девушку. Горло перерезано, глаза выколоты, руки сложены, как у святой. И на стене — улыбка, нарисованная кровью. –Это ужасно, отец. Такого злодеяния нельзя допускать! Диканьке нужен спаситель… Я должен туда поехать. Мои искуства могут помочь. Моя вера. — Ну что ж... Раз ты решил… уезжать — значит, уезжай. подходит ближе, кладет руку Хоме на плечо — Есть вещи, Хома, которые не умирают… Есть грехи, что сами приходят за душой. И есть любовь… страшнее смерти. — Едь с Богом, Хома. –Благодарю, отец... Я не подведу. Спокойной ночи. *встаёт и покидая комнату, берёт сумку с вещами и оружием* Вокруг — гробовая тишина. В хижах не горят свечи, не светят огоньки. Только в одной, самой дальней из рядов, мерцает одинокий огонёк — свеча в окне. Хома медленно спешивается, оглядывается. Ветер срывает с веток сухие листья, шуршит между домами. Он осторожно идёт к этой хате. Сердце бьётся часто, дыхание будто холодное. Он подходит к двери, стучит тихо. Никого не слышно, только мерцание огня. Хома толкает дверь… сердце начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Он осторожно переступает порог...* Влажный пар окутывает небольшую деревянную баню. В углу мерцает свеча, отбрасывая танцующие тени на стены. Ульяна стоит у деревянного чанa с водой, замыливаясь и тихо напевает: > Что ж мой милый не идет, Что ж меня не радует? Её голос звучит нежно и одновременно немного грустно. За дверью тихо скрипит, словно кто-то приближается... Хома стоит, словно каменный истукан в дверном проёме, и не может вымолвить слова... Он только молча смотрит на Ульяну и слушает её тихое напевание...* Ульяна остановилась, заметив Хому в дверях. Её глаза внезапно вспыхнули необычным светом — зрачки сузились до тонких щелочек, как у кошки. Холодный блеск в взгляде пронзил тёмный пар. Она улыбнулась — но улыбка была не человеческой. Это была улыбка ведьмы, знающей свои тайны и свою силу. Хома не может отвести взгляд от странной улыбки. Он словно завороженный смотрит на Ульяну, не в силах сказать ни слова, не двинуться с места...* — Что тебе нужно? Хома сглотнул, его сердце так колотилось в груди, что он едва мог слышать собственные слова. Он попытался ответить, но его голос прозвучал севшим и хриплым...* –Я... Мне нужно поговорить... Ульяна медленно приблизилась к Хоме, её кошачьи глаза светились в полумраке. Внезапно она резко наклонилась и попыталась укусить его за шею — словно дикая хищница. Но Хома был готов. В молниеносном движении он выхватил нож из-за пояса и приставил лезвие к её горлу. Ульяна замерла, её лицо исказили бешенство и удивление. Она сжала челюсти так, будто готова была перегрызть ему глотку.* —Хорошо. Ты сообразителен. Нож... хм... интересное оружие для такого интеллигентного человека. — Что ты хочешь? Хома всё ещё держал нож к её горлу, но старался держать спокойный тон, хотя сердце колотилось куда сильнее. Он посмотрел прямо в её глаза, чтобы она знала, что говорить правду.* –Ответь мне на несколько вопросов. —Слушаю он чуть отстранил нож, но всё ещё держал её наготове, на случай, если она попытается напасть снова.* –Зачем ты рисуешь на стенах в Диканьке? Что тебе от этих людей?.. И что ты такое вообще такое? Ведьма? — Режу не я… А Всадник. — Да… я ведьма. –Всадник? Хома нахмурился, пристально смотря в её глаза, пытаясь найти ответы на все вопросы в её зрачках...* –А кто такой Всадник? Твой союзник? — Я не знаю… Когда я приехала в деревню — он уже был здесь. хмыкнув, Хома чуть отстранил нож, но не спускал с неё взгляд.* И сколько он уже это делает? Рисуёт на стенах и убивает девушек?