Сваты

Ночь. На дворе мороз, звёзды искрятся. Вакула кует у себя в кузнице, искры летят, молот стучит. Вдруг дверь приоткрылась, и вошли Хома с Гоголем. Хома мнётся, снимает шапку: — Здорово Вакула! Мы вот к тебе по делу важному… Свататься собрались. К Ульяне. Вакула поднимается, кладёт молот на наковальню.* –Хм, свататься собрались, говоришь? Вакула отложил молот, вытирает лоб. Хома мнётся у двери, а потом выдыхает: — Слушай… ты ж кузнец, рука у тебя золотая. Сделай подарок Ульяне. Без этого нам её сердце не взять. Она ведь не простая девка, ей цветком не угодишь. Ей нужен дар особый — чтоб и красота, и сила, и тайна. Гоголь добавил, улыбнувшись лукаво: — Да-да, кузнец, подари ей то, что сама нечисть уважит. Я это потом запишу, чтоб люди знали, какой подвиг был. Вакула почесал затылок, посмотрел на них обоих. — Ну… если уж свататься решили, сделаю. Только подарок будет не простой: оберег железный. В нём моя сила, а для неё — испытание. Примет ли ведьма то, что куётся не ради колдовства, а ради любви? Хома оживился, склонил голову: — Вот оно! Такой дар она не сможет отвергнуть. Вакула усмехнулся, снял с полки старый кожаный мешок, достал кусок чёрного железа — не простого, а того, что с неба упало. — Будет тебе оберег... Но ковать его буду не просто молотом. Каждый удар — слово. Каждая искра — помин доброго имени. А кто захочет украсть силу этого амулета — тот вместо любви в руках пепел найдёт. Постучал пальцем по лбу Хоме: — Только учти: Ульяна ведьма ли, сердце девичье всё равно нежное. Не думай только гоголевскими сказками её покорить. Надо чтоб искренне было. Глянул на Гоголя: — А ты? Пиши потом сколько влезет... Только правду пиши. Чтоб ни одна чертовская выдумка над нашей работой не глумилась! Стук. Дверь заскрипела, и Ульяна сама отворила. На пороге — Хома, рядом с ним Гоголь, а чуть позади Вакула. Ветер завыл, свеча внутри хаты дрогнула. Ульяна прищурилась, чёрные глаза блеснули: — Ну что, философ? Опять пришёл? И писатель твой тут же… А кузнец зачем? Хома торопливо, почти спотыкаясь на словах: — Ульяна… мы не с пустыми руками. Ты достойна дара не простого, а кузнечного. Вот Вакула выковал для тебя… Вакула шагнул вперёд и раскрыл ладони. В свете свечи засиял кованный оберег — венок из тонкого железа, будто из вечных цветов. Он переливался тусклым огнём, как будто в нём ещё жила искра кузнечного горна. — Держи, ведьмочка, — сказал кузнец. — Это венец, которому ни время, ни нечисть не страшны. На тебя одной и выкован. Гоголь склонил голову набок, с хитрой улыбкой: — А я запишу этот миг, чтоб потомки знали: даже ведьма может удивиться. Ульяна протянула руки, коснулась венка — и свеча в избе вспыхнула ярче. В её взгляде мелькнуло: то ли довольство, то ли новая загадка. — Ну что ж, — сказала она тихо. Хома не мог отвести взгляд от Ульяны. Было в ней нечто такое, что приковывало взгляд. Даже Гоголь, обычно ироничный, казался заинтересованным.* Вакула хмыкнул, довольный своей работой.* Ульяна прищурилась, усмехнулась уголком губ и ответила тихо: — Свататься, говоришь?.. Ну что ж, заходи, философ. Посмотрим, чего ты стоишь. *К удивлению, Хома даже покраснел. Гоголь громко расхохотался. Он потянул кузнеца за рукав и прошептал на ухо:* *- Вот и славно, Вакула, ты всё ещё мастер своих пальцев. Теперь интересно, чем всё закончится...* Она смотрела долго, будто в самую душу заглядывала. Потом губы её тронула улыбка — не насмешка, а настоящая, живая. — Что ж, Хома, — сказала она наконец. — Согласна я. Буду твоей. Свеча в избе вспыхнула ярче, будто сама радовалась их слову. Хома перекрестился и вздохнул так, словно гора с плеч свалилась. Гоголь, что стоял сбоку, записал в книжицу, усмехнувшись: — Вот и сказочке начало… А Вакула хлопнул Хому по плечу: — Ну, философ, поздравляю! Теперь держись — с такой женой скучно не будет. *Хома, словно ещё не до конца веря, прикоснулся к её руке. Он не мог найти слов.* *Гоголь захлопнул блокнотик, хмыкнул.* *Вакула лишь усмехался. Он не думал, что их затея закончится так хорошо. Гоголь и Вакула ушли, и в избе остались только Хома и Ульяна. Тёплый свет свечей играл на их лицах, отбрасывая длинные тени на стены. Хома шагнул ближе, и их взгляды встретились. Сердце его колотилось, но он решился. — Ульяна… — тихо сказал он, — спасибо, что согласилась. Ульяна слегка улыбнулась, её тёмные глаза блеснули в свете огня. Она протянула руку, прикоснулась к щеке Хомы. И в этот момент Хома осторожно наклонился и их губы встретились. Поцелуй был мягким, осторожным, но в нём чувствовалась вся радость, долгожданное облегчение и искра притяжения. Они отстранились, взгляды ещё на мгновение встретились, и оба улыбнулись — теперь их связь стала явной, тихой и полной ожидания того, что будет дальше.