Четвёртая записка

**Глава 4: Тени у Охотки и Личная Тайна** Заброшенная Охотка стояла на отшибе, как кость, забытая временем. Ее бревенчатые стены потемнели, окна были зияющими черными дырами, а покатая крыша поросла мхом. Воздух вокруг был неподвижен, густой от запаха прелой древесины и чего-то еще… чего-то звериного, застывшего в прошлом. Даже шумные Полина и Даша притихли, подходя к покосившейся двери. Галя прижалась ко мне, ее пальцы впились в мою руку. — Ну что, ищем? — Полина попыталась звучать бодро, но голос слегка дрогнул. Она толкнула скрипучую дверь, и та, с пронзительным стоном, открылась, впуская нас в полумрак. Внутри пахло пылью, плесенью и холодным пеплом старого очага. Слабые лучи света, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, выхватывали из мрака пустые стойки для ружей, крючья для трофеев на стенах и груды хлама в углах. Следов недавнего пребывания человека не было. Только вековая запущенность. — Тут точно что-то должно быть, — прошептала Даша, осторожно ступая по скрипящему полу. — «Следы исчезнувших дней нашли»... Может, под камнем у очага? Или в этой груде? Мы обыскали Охотку вдоль и поперек. Заглядывали в каждую щель, переворачивали доски (осторожно, чтобы не рухнул потолок), шарили руками по закопченным балкам. Ничего. Ни кукол, ни бутылок, ни странных свертков. Только пыль да паутина. Разочарование смешивалось с нарастающей нервозностью. Галя уже тихонько всхлипывала. — Может… может, мы не туда пришли? — робко спросила она. — Стих вел сюда! — возразила Полина, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Она нервно обвела взглядом пустую избу. — Или… или они не успели подложить? Но как же тогда бутылка на озере? Там же четко было указано «завтра»... — Может, записка просто маленькая? — предположила Вероника, прислонившись к косяку и глядя в окно на залитую солнцем поляну перед домом. — Затерялась. Я молчала, ощущая ледяную тяжесть в груди. Эта пустота была хуже любой жуткой находки. Она была зловещей. Как пауза перед ударом. Мои глаза скользили по стенам, по полу… и вдруг зацепились за что-то у самого порога, у ног Полины. Небольшой, почти сливавшийся с грязью и тенью, кусочек белой бумаги. Он был небрежно смят и брошен, будто его выронили в спешке. — Поля, стой! — резко сказала я, указывая. — Вот же. Полина нагнулась и подняла бумажку. Она была чистой, без следов крови или старения. На ней – всего две строчки, написанные тем же печатным шрифтом, но торопливо: **«Где синий смех глядит со ставень,** **Где девочка с косичкой спит,** **Там спрятан ключ от ваших тайн.** **Спеши! Его защита – нить.»** Мы столпились, читая. Галя ахнула, когда дошла до «девочки с косичкой». Она машинально потрогала свою толстую, туго заплетенную косу. — Это… это про мой дом? — прошептала она, глаза округлились от страха. — «Синий смех со ставень»… — Даша щурилась, вспоминая. — У тебя же, Галя, ставни на окнах в твоей комнате выкрашены в ярко-синий цвет! Папа красил прошлым летом! — И косичка – это точно ты, — кивнула Полина, уже оживляясь, несмотря на страх. — Значит, следующая записка у тебя дома! И «ключ от тайн»! И… «защита – нить»? Что бы это значило? Может, нитка какая-то? — Может, паутина? — неуверенно предложила Вероника. — Неважно! — Полина уже схватила Галю за руку. — Главное – мы знаем куда! У твоего дома! Значит, завтра утром встречаемся у Гали! Ищем ключ! Галя смотрела на нас, ее лицо было бледным. — У меня дома? — переспросила она, и голос ее дрожал. — Но… но там же мои родители… бабушка… Как? Что мы будем искать? — Ты же не против? — Полина смотрела на нее умоляюще. — Это же квест! Мы же не в дом полезем, а вокруг! Во дворе, в саду! «Спрятан ключ» – значит, где-то снаружи! Там, где ставни синие видно! — Я… я не знаю… — Галя растерянно посмотрела на меня. В ее глазах читалась мольба о поддержке или о запрете. Мои собственные нервы были натянуты как струны. Эта записка… она была слишком *адресной*. Слишком личной для Гали. «Синий смех со ставень» — это поэтично, но узнаваемо. «Девочка с косичкой» — Галя всегда носила косу. Это было не просто указание места, это было *обращение*. Кто-то знал дом Гали. Знаком с ним. Знает ее привычку. Страх, который я испытывала с самого начала, сжался в ледяной комок где-то под сердцем. Дядя Миша… его старый дом стоял как раз через дорогу от Галиного. Он мог видеть ее окна каждый день. — Галя, — сказала я как можно спокойнее, — ты уверена, что хочешь этого? Мы можем остановиться. Сказать Лизе, что квест слишком жуткий. Она поймет. — Ой, Вась! — взорвалась Полина. — Опять со своей осторожностью! Галя, это же весело! Ты же хочешь узнать разгадку? Ключ от тайн! Звучит же круто! И мы все вместе будем! Ничего страшного не случится! Даша поддержала кивком. Вероника пожала плечами: «Ну, если Галя не против…» Галя посмотрела на их оживленные, несмотря на бледность, лица. Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с духом. — Ладно, — прошептала она. — Завтра. Утром. У моего дома. * * * На следующее утро Галя проснулась раньше всех. Тревога гнала ее с постели еще до восхода солнца. Она тихо на цыпочках спустилась вниз, стараясь не разбудить спящих родителей и бабушку. Сердце колотилось где-то в горле. Она вышла на крыльцо своего уютного, покрашенного в голубой цвет дома. Утро было свежим, тишину нарушало только пение птиц. Солнце только начинало золотить верхушки яблонь в саду. Она должна была первой. Найти «ключ». Чтобы показать подругам, что она не трусиха. Чтобы… чтобы убедиться, что это все-таки игра. Галя подошла к тому месту двора, откуда лучше всего были видны ее синие ставни. Она оглядела кусты сирени, росшие вдоль невысокого забора. Розовые и белые кисти уже отцвели, но листва была густой. И тут ее взгляд упал на землю, под самый густой куст у калитки. Там, среди прошлогодней листвы и свежей травы, лежал предмет. Знакомый. Очень знакомый. Галя замерла, кровь отхлынула от лица. Это была ее заколка. Не простая, а та самая, в виде маленькой серебристой бабочки с бирюзовыми камушками на крыльях. Ее подарила бабушка на прошлый день рождения. Галя *точно* помнила: вчера вечером, перед сном, она аккуратно положила ее в фарфоровую шкатулку на своем туалетном столике. В доме. За закрытой дверью ее комнаты. А теперь эта заколка лежала здесь. На земле. Под кустом. Как будто ее кто-то специально бросил. Или… выронил, пробираясь ночью к дому. У Галя перехватило дыхание. Она оглянулась, диким взглядом выхватывая каждую тень за забором, каждое движение ветки. Двор был пуст. Тишина вдруг стала гнетущей, враждебной. Пение птиц превратилось в назойливый писк. Она медленно, словно боясь разбудить спящего зверя, нагнулась и подняла заколку. Она была холодной. Чужой. «Защита – нить…» — пронеслось у нее в голове. Бабочка держалась на тонкой, почти невидимой металлической «ниточке»-застежке. Ключ? Это и есть «ключ»? Но как он тут оказался? Кто мог войти в дом? Взять ее вещь? Или… или этот кто-то наблюдал так близко, что знал о заколке, и у него была точно такая же? Нет, это была ее бабочка, она узнавала маленькую царапинку на крыле! Страх, настоящий, леденящий душу, наконец накрыл Галю с головой. Это была не игра. Никакая Лиза не могла вот так незаметно проникнуть в ее дом ночью и вынести личную вещь. Никто из подруг не знал, где именно лежит эта заколка вчера вечером. Она сжала холодный металл в кулаке, чувствуя, как дрожь пробирается все тело. Она стояла одна в своем дворе, в лучах восходящего солнца, и чувствовала себя совершенно беззащитной. Кто-то был здесь. Ночью. У ее дома. Трогал ее вещи. Знает ее комнату. Подруги скоро придут. Но Галя уже знала: Вася была права с самого начала. Это было что-то куда большее, чем квест. Это было что-то страшное. И оно подбиралось все ближе. Прямо к ее порогу.