Часть 1

Закончилось занятие айкидо. Спортсмены, и начинающие, и продолжающие, постепенно начали покидать зал, не забывая перед этим ненадолго остаться с тренером и поблагодарить его. Камилла неловко дождалась своей очереди, разрываясь между тем, чтобы убежать в раздевалку и там припасть к бутылке воды, и вежливым обычаем. Не сказать, что ей не хотелось лично попрощаться с ним - напротив, перед этой секундой сердце заранее забилось и закричало. Это была вторая причина, почему она спешила уйти из зала. Его улыбка была для неë наградой за занятие, на котором она чувствовала себя не в своей тарелке. Айкидо она занималась от силы месяца два и, видя спокойные, умелые движения остальных, старалась не заскулить от обиды. Камилла была там лишней, слишком слабая, шестнадцатилетняя девочка, занимавшаяся до этого только балетом и фигурным катанием. Отрабатывая приëмы с опытными учениками, она терялась и не понимала, куда какую ногу ставить, куда девать в это время руку, в какую сторону шагать. Главный сэнсэй иногда говорил ей, что она делает что-то не так, и получалось сделать правильно только с десятой попытки. Тогда тренер говорил часто: - Идите, Камилла, сюда. Становился рядом с ней, показывал, в каком месте держать руку, и иногда держал за неё. Когда она отрабатывала с ним, всё происходило как по маслу, а после - полное забытье и туман в голове. Тренер отводил её в сторону и делал с ней это упражнение отдельно, а некоторым тонкостям, неосознанно получавшимся у других, он учил её после занятия. Терпеливо, по-доброму. И для таких моментов Камилла всегда кланялась с ним и ждала, что он сделает обычный жест рукой и скажет: "Пойдёмте, Камилла". Одна из женщин в раздевалке назвала тренера "милашкой", и это было всеобщее мнение. Она рассказывала, как её дочка с полными от счастья штанами старалась повалить Бориса вместе с остальными детьми, а он поддавался и падал. Все ученики предпочитали заниматься с ним, независимо от степени умений. Человек, который нравился всем, понравился постепенно и Камилле. От этого ощущения принятия и готовности помочь к горлу подступала тошнота, сначала незаметная, а после преследующая её днями и ночами. Засыпать стало трудно, есть не хотелось, Камилла заметила, как стали блестеть её глаза. Совсем то же самое происходило и год, и три года назад, когда она влюблялась в мальчика на хоре, в нового одноклассника. Только одно маленькое отличие кололо душу и мутило живот - он был на двадцать-тридцать лет её старше и, возможно, женат. Она тщетно надеялась, что эта влюблённость пройдёт скоро из-за её невозможности, как и предыдущие. Недавно она смотрела детективный сериал, где в одной серии взрослый сорокалетний мужчина испытывал влечение к своей ученице, её ровеснице - ей стало противно. Решив для себя, что она-то уж точно попробует отречься от собственных чувств, Камилла продолжила погружаться в их пучину с новой скоростью. В сладковатом волнении, прилипающем к лёгким и мешающем дышать, она попрощалась с тренером и, не услышав заветного приглашения, облегчённо ушла. Было лето, завтра нужно было идти в ресторан на работу, ничего не мешало улыбаться себе под нос в метро и ненароком вспоминать неизбежные прикосновения во время занятия. - Как прошёл день? - спросил её отец, встречая её на выходе из метро. Камилла увлечённо рассказала о том, как она ударилась спиной, что говорил сэнсэй, что успокаивали еë и ещё одну новенькую тем, что первый год сложен всегда и что самое важное - не бояться ходить. Проходя мимо куста шиповника, Камилла воскресила в памяти образ лепестка, который она подобрала в странный момент тоже после занятия месяц назад, полностью счастливая и пока не осознававшая, чем это счастье вызвано. Мама посмеялась - не очередной ли это ритуал? Девушка улыбнулась и подумала о Борисе, поняла что-то и решила выбросить лепесток сразу же, как дойдёт до дома. Потому что нельзя. Квартира пахнУла духотой. Они с папой помчались распахивать окна: впускать жаркий воздух вместе с комарами. Уставшая, Камилла повалилась на кухонный стол потягивать чай, а её отец ушёл делать зарядку перед ужином. Он был немного грустный и неразговорчивый сегодня, что девочка сразу заметила и поняла, что послужило причиной. За ужином, спустя пять минут её болтовни, она с плохим предчувствием спросила его: - Как сегодня дедушка? - Вроде так же. Встаёт пока, ходит только до туалета. Бабушка говорит, похудел сильно. Они продолжили сидеть в молчании, не бывшего неловким, а скорее грустным. Стараясь отвлечься, Камилла сосредоточилась на нудных новостях с нудным ведущим, обсуждающим экономику, нефть и политику. Стало тошно, она подумала вновь о Борисе, и стало ещё хуже. Зря это всё.