После заката

Останусь светом на губах,

Останусь пламенем в глазах,

В твоих руках дыханьем ветра.

Останусь светом на щеке,

Останусь светом вдалеке –

Я для тебя останусь

Светом...

(Город 312)

Наступил вечер премии "Кумир года". Вечер, которого ждали. К которому готовились и демоны, и Охотники. Вечер решающей битвы. Казалось, эти прожектора были видны из космоса. Грандиозное шоу, ежегодная традиция... Наверное, только Джину испытывал жуткое чувство дежавю. И вот – на авансцене под громогласные аплодисменты, вспышки фотокамер и пуск дыма появляются Batriss. В полной темноте видно только лайт-стики и подсветку отделения дубляжа. Звучит соло Меган и вокальное вступление Рэйчел. Игра началась. И "то, что удивляет", не заставило себя ждать. Будто увлечённые номером, девушки стали кружить друг вокруг друга, оставляя всё меньше пространства. Когда между ними почти не осталось места, Рэйчел вдруг развернулась к Меган спиной. Волосы по инерции столкнулись с её лицом, скрыв яростное недоумение. Джину узнал в этой девушке свою Руми. Красивыми, идеально выверенными движениями она изменяла уже установленному ей сценарию. Но зрители были в неменьшем восторге. Дёрнувшись, Меган попыталась развернуть напарницу к себе лицом – для поцелуя, как они и собирались. Но та лишь выгнулась в её руках, устремляя взгляд на трибуны... Где встретилась с глазами Джину. Воодушевлённый, он вышел на сцену, держа Зои за руку. Они в последний раз переглянулись... И начали петь о вечной любви. Голос Зары лился, как звон колокольчика, а ему лишь оставалось ей соответствовать, быть ей достойным аккомпанементом. На лицах многих слушателей блестели слёзы. Впервые за продолжительное время и сам Джину почувствовал непривычный ком в горле. Эту песню он помогал аранжировать Зои – ведь это была их с Руми история. Наступила часть рэпа – его часть. Зои отошла к гримёрам. Он вложил в речитатив душу, как учила Зои. Всё, что чувствовал за дни с Руми и год после. Он закончил распевку-"мостик"... И не услышал Зары. Вернее, не услышал пения. Тишину оглушил крик Зои и шум от упавшего микрофона. На сцену вышла Руми. Но, судя по взгляду, это не была она... Джину понял это безошибочно. Вернулась Рэйчел, бросив Зои на колени перед собой. Одно из боевых лезвий Охотницы торчало из её бока. Сочилась кровь, и Зои закусила кулак, сдерживая рёв боли. Рэйчел смотрела на Джину... И широко, безумно улыбалась. За её спиной вспыхнуло пурпурно-розовое пламя. Раздался смех Гвин-Ма: – Здравствуй, Джину. Не думал, что увидимся... Так скоро. Джину оскалился, но дёрнулся вперёд. У уха прошелестело приторно-сладкое: – Ш-ш... И в спину упёрлось зазубренное острие, подталкивая вперёд. Теперь знаки на коже Руми были открыты. Янтарными были оба глаза: они глядели высокомерно... И голодно. Джину сам упал на колени перед ней, становясь на одном уровне с Зои. Он перевёл на неё взгляд, полный отчаяния. Победным голосом Меган прогремела: – Теперь очевидно, кто здесь победитель. Как думаете? Но восторженных криков не последовало. Выступление Джеймса и Зары на многое открыло глаза. В мире есть не только похоть, желание, но и настоящая, искрящаяся любовь. Без неё ни в чём нет смысла, и именно это – то, во что нужно верить. По трибунам прошёлся "блэкаут" – ряд за рядом лайт-стики гасились в знак протеста против происходящего на сцене. Затем последовал рокот, а потом и громкие крики негодования. У Зои даже притупилась боль. Потерявший было надежду Джину только рассмеялся, поднимая глаза на Гвин-Ма. – По-моему, они достаточно ясно выражаются. А, как думаешь, Мира? Или, вернее сказать, Меган? – крикнул он ей напоследок через плечо. Взревев, она бросилась на него с Зои. Джину не успел встать для обороны... Но движение лезвия прервал клинок Руми, преградивший путь её мечу. Меган подняла взгляд на неё... И затем на Гвин-Ма. Услышала его голос у себя в голове: «Убить.» Завязалась битва. Теперь выглядело так, будто две бывшие напарницы борются между собой, чтобы титул Кумира достался только одной из них. Джину отполз с Зои, передал её за кулисы, чтобы её могли перевязать. Она не уставала благодарить его сбившимся, еле звучащим голосом... Но затем он услышал душераздирающий крик Руми... И почувствовал, как сотрясается под ним земля. Знал, что всему причиной её демоническая сущность. Однако в этот раз дело было не только в ней. Он выбежал на сцену, ловя её на руки. – НЕЕТ! Стал гладить её волосы, тормошить за плечи, заставляя фокусировать на нём взгляд. – Руми! Руми!.. Ты снова меня покидаешь? Она лишь улыбнулась, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Только теперь её взгляд был осознанным, прекрасно понимающим всё. Слеза скатилась по щеке Джину, упала на её скулу, смешавшись с её собственной. Она протянула руки, прижимая его к себе, заставляя наклониться... И оставить спину открытой. Сзади Мира уже занесла клинок, безумно улыбаясь. Он только успел обернуться, увидеть это выражение лица – как его крику вторила Селин. Но какая-то неведомая сила схватила её за горло, поднимая над сценой и заставляя болтаться в воздухе, задыхаясь. Эту дымчатую "руку" разрушили когти Дёрпи, с героическим рыком бросившегося против своего когда-то повелителя. Следя за действиями тигра, словно указкой ему указывала дорогу Руми. Джину резко обернулся – если это она, то кто тогда перед ним?! Скаля клыки, на него смотрел демон. Вырвав оружие у застывшей Миры, он заставил его рассыпаться в прах. Она тут же вцепилась себе в глаза: её меч не должен был быть направлен против её подобных. Наказание Гвин-Ма пришло незамедлительно. Он заревел, когда в его центре крылья расправил феникс с третьим глазом посредине. – Сасси? По трибунам прошёлся рокот... Люди показывали пальцем на крылья, заставлявшие огненную стену стремительно таять прямо у них на глазах, называя это любовью, разрушающей смерть. Джину встал, взмахнул рукой – и в ней появился его меч Охотника. Сила вернулась... Но ему она уже была не нужна. Феникс взмахнул крыльями в последний раз – и Гвин-Ма рассыпался в осколки. «Но ведь не может же быть всё так просто...» – Джину подумал, что этот ублюдок, отец тьмы, обязательно захочет напакостить напоследок. Запоздалое осознание... – Руми! Но она уже держала на руках безжизненное тело наставницы. Селин выполнила обещание, защитила свою подопечную и умерла в бою с открытыми глазами и улыбкой на устах... Как и полагалось воину. Рыдания Руми разделила Мира, вернувшаяся к человеческой жизни.

***

Эпилог.

Прошло три месяца. Солнце Сеула всё так же грело, а три девушки всё так же радостно возвращались домой, мечтая о диване. Только теперь самую младшую слегка клонило вбок, а старшая отделилась от остальных и побежала навстречу парню. Он обнял её, покружил, и подруги вскоре увидели поднятое в небо блестящее колечко на безымянном пальце. Вечером она вернулась домой. Счастливая, но валящаяся с ног... Подруги переглянулись и поняли всё без слов. – Тяжело всё-таки, когда носишь кого-то под сердцем? – У-ух, мне бы не помешала пенсия прямо сейчас, с доставкой на диван... Можно даже без внуков. Подруги смеялись, помогали будущей матери принять душ, и, конечно, вместе смотрели дораму. Это стало неплохой заменой бане, которая была нежелательна для беременности. Руми всё сложнее было оторваться от Джину. В основном он старался, в первую очередь, доставлять ей наслаждение... Но это не могло длиться вечно: то её долг зовёт, то его. К тому же, она была беременна. – И ощущение, что тройней. Джину смеялся в ответ и целовал её так нежно, будто она была самой хрупкой стеклянной розой, что ему доводилось держать в руках. Кстати, "прах Руми" – этот солнечно-золотой порошок, который Джину так бережно хранил, исчез из их дома навсегда. Они навещали могилу Селин – их общей наставницы. Когда не могли все вместе – делали это поодиночке, делясь с ней всем, что происходило за последнее время. Могли задерживаться у неё до послезакатного времени, будто были в гостях... И в эти минуты или часы каждому казалось: Охотница накрывает их плечи своей бережной рукой. Любовь – вот то, на чём стоит мир. Из чего состоит Хонмун, который уже невозможно распечатать. И, когда люди наконец осознают цену любви – ни одному демону не будет пищи для пропитания.