Часть 1. Год спустя

– Джордж, твою мать! Что здесь опять происходит? Мой громкий возглас разнёсся по всему дому 35 на Портленд-Роу. Джордж поднял на меня свои воспалённые от недосыпа и долгого чтения глаза и немного виновато проговорил: – Прости, Люси, я снова задержался... – Ты не просто задержался, Джордж Каббинс! Ты всю ночь не спал! Сколько раз я тебе говорила не садиться за книги и разборы ночью?! Да, это, несомненно, важно, но ты скоро просто-напросто подохнешь от такого количества работы! Я сильно разозлилась на своего друга. Надо же быть таким идиотом! Только недавно врачи сказали, чтобы он следил за своим режимом, а он опять за своё... Каббинс снял очки, положил их на стол перед собой и устало протер глаза. Я посмотрела на часы – время было полвосьмого утра. Только в этот момент я поняла, что Холли и Киппс ещё, должно быть, спят, и покраснела. Уже шепотом (не менее разозлённым, к слову) я проговорила: – Джордж, посмотри, что с тобой сделали бесконечные поиски, отсутствие сна и ежедневное самобичевание! Опомнись! – в моих глазах вдруг защипало, против моей же воли, но я продолжала тихо говорить: – Где тот Каббинс, который подтрунивал надо мной? Который съедал все пончики? Который ругался, но принимал позицию других? Где он? – глаза Джорджа блестели – то ли заслезились от долгой работы, то ли мои слова правда подействовали на него, – Джордж, посмотри, что с тобой стало. Тебе и мы, и врачи уже не раз говорили – ещё немного, и от тебя останется одна только бледная тень. Перестань, прошу тебя! – мой голос сорвался, и продолжила тихим шепотом, – мы все живём во всём этом ужасе, но не забиваем на себя. Пожалуйста, не забывай, что ты нужен нам живым. Всё произошедшее... – я сглотнула, – отразилось на каждом из нас. Ты знаешь, как он мне важен. Насколько важен... Но я не собираюсь сдаваться. Я буду бороться дальше, и ты, Джордж, тоже. Я ведь правильно говорю? Джордж медленно кивнул. Он закрыл лежавшую перед ним книгу, нахлобучил на нос очки и встал. – Ты прости меня, Люси... Я просто совсем не могу себя останавливать... Лок... Ой, прости, наверное, не надо о нем говорить... Я тяжело вздохнула и махнула рукой, уже чуть громче сказав: – Джордж, иди спать! И чтобы... – я ещё раз глянула на часы, провела у себя в голове нехитрые расчёты и продолжила, – до трех часов дня спал, как убитый! Смотри мне, – и я наигранно погрозила другу пальцем. Тот тихо рассмеялся и, подойдя ближе, обнял. Я обняла его в ответ, и после этого Каббинс отправился к себе в комнату. Я подошла к стулу, на котором до этого сидел Джордж, и уселась на него. Передо мной на кухонном столе, всё также покрытом скатертью для размышлений, лежала дюжина книг, несколько ручек и исписанные корявым почерком блокноты. Он всё ещё ищет всю возможную информацию... Всё ещё. Я вздохнула и откинулась на спинку стула. В голове всплыл силуэт удаляющегося Джорджа. Если бы кто-нибудь год назад сказал мне, что Джордж будет похож на призрака, я бы рассмеялась над этим шутником. Но этот самый ужасный и страшный год разительно изменил нас всех. Как я уже упоминала, из-за сильного и постоянного стресса, недосыпа и бесконечной работы, а также сплошного недоедания, Джордж осунулся и исхудал. Врачи сказали, что ещё немного – и наш гений отправится на Ту Сторону... Мы все чертовски боимся за него, а он просто не может остановиться, и ищет, ищет любую информацию, какую только может найти... Я тяжело вздохнула и поднялась со стула. Мне просто жизненно необходима была чашка чая. Залив крутым кипятком пакетик в большой кружке, я вновь села за стол, но теперь уже на другой стул. Не могла... Не хотела смотреть на записи Джорджа. Каким бы неразборчивым ни был его почерк, я и без того прекрасно знала, о чём он пишет. Знала и не хотела лишний раз вспоминать об этом. За дверью послышались неравномерные шаги и лёгкое постукивание. Я сразу догадалась, что это спустился Киппс (всё-таки я его разбудила!). Дверь отворилась, и я поняла, что угадала. На пороге появился Квилл с растрепанными волосами. Опираясь правой рукой на трость, он, хромая, подошёл к столу. – Утро доброе, Люси, – улыбнулся он, левой ладонью проведя по своему правому плечу, – ты чего тут кричишь? Его вопрос был лишь формальностью, потому как ему стоило лишь взглянуть на заваленный книгами и прочими вещами Джорджа стол, чтобы всё понять. Киппс вздохнул и молча покачал головой. – И тебе привет, – сказала я, отхлебнув чай, – как видишь, Джордж опять за своё принялся. Пришлось гнать его спать. – Каббинс – гений, но придурок, – проворчал Киппс и, схватив первую попавшуюся кружку, налил в неё из графина воды. Выпив всё до последней капли, он поставил кружку обратно и спросил то, что неизменно спрашивал после подобных ситуаций (а они повторялись неоднократно, к сожалению): – Так он нашёл что-нибудь? – Не знаю, но, судя по тому, как он быстро согласился пойти спать, опять ничего, – я ещё раз тяжело вздохнула. Киппс немного сник, но виду постарался не подать и выдавил из себя слова, явно стараясь, чтобы они звучали бодро: – Ну, ничего, найдём! Главное – верить в это. Я слабо улыбнулась и сказала: – Вот я и стараюсь... Верить. Квилл одобрительно кивнул и сказал: – Я, наверное, пойду, ещё часок посплю. Как хорошо, что сегодня выходной... Я пробормотала что-то вроде «поняла», глядя на удаляющегося Киппса. Тот, крепко держась и опираясь правой рукой на трость, максимально аккуратно передвигал левой ногой. Хромающий Киппс вышел из кухни, но оставил после себя ужасное понимание того, что с ним произошло. Тяжёлым комом на меня навалились воспоминания, и я в изнеможении потёрла вискѝ. Ну почему, почему всё это произошло?.. Не буду таить – в тот момент мне было ужасно больно. Сердце сжалось, икроножную мышцу свело судорогой, на глазах проступили слёзы. Я быстро начала массировать свою ногу, чтобы избавиться от ужасного ощущения, яростно пытаясь не вспоминать, чёрт возьми, обо всем произошедшем. Но у меня не получилось...

Год назад

Наше небольшое, но поистине сильное агентство практически покончило с Проблемой. Никто больше не тревожил мёртвых, и мало-помалу призраков становилось всё меньше, и меньше, и меньше... К Англии возвращались прежние свобода и спокойствие. За пятьдесят лет до этого яркого события в газетах постоянно писали о крахе экономики. Действительно, многие предприятия были заброшены, развитие технологий остановлено. Приоритеты людей (вот уж неоднозначная штука!) резко изменились. Главное, что им было нужно – это защита от призраков. И появилась новая элита экономики. Это были магазины, в которых продавались цепи, лаванда, железные опилки и греческий огонь. Среди всеобщего страха находились люди, которые на нём наживались. Всё ещё гадаете, к чему я веду? Я всё это рассказываю потому, что после того, когда Проблема начала исчезать, произошёл новый крах экономики. Никому больше ненужны были средства защиты от призраков; не ожидавшие такого достаточно резкого прекращения Проблемы, целые корпорации теряли прибыль и уходили в минус. Происходило сокращение работников, которым больше некуда было идти... Помимо экономики пострадало и образование. Последние пятьдесят (только вдумайтесь в эту цифру!) лет дети, подростки, даже многие взрослые люди не имели даже мысли о нормальном образовании. Поступить в университет, институт, колледж на какую-нибудь специальность? Чушь, практически все шли (или их отправляли) на верную смерть, на работу в агентства. И вот теперь миллионы людей просто не знали, что им делать. В спешном порядке организовывались бесплатные курсы обучения разным профессиям, а основном тем, которые были наиболее востребованы. Англия старательно пыталась удержать баланс, находясь на протянутом между двумя небоскрёбами канате. Изменения достигли и нашего агентства. Привнеся порядок и прежний уют в дом 35 на Портленд-Роу, мы старались сохранять спокойствие, каждый стремился заполнить свою душу гармонией. Да, мир вокруг чертовски быстро менялся, да, мы не всегда могли уследить за происходящим, но зато мы были все вместе. И это было прекрасно, невероятно прекрасно... Наша небольшая команда за время всех произошедших событий действительно сплотилась. Никто уже не мог представить себе агентство «Локвуд и компания» без порой занудного, но очень доброго Джорджа, без кажущегося слабовольным и высокомерным, но на самом деле смелого и весёлого Киппса, без чистоплотной и аккуратной Холли. И без него. Без лидера нашего агентства, ослепительно улыбающегося Локвуда... ...Мы все поступили на курсы. Киппс со словами «хватит с меня нервов от всякой опасной работы» поступил на экономиста; Холли вдруг решила идти в педагогический институт; Джордж, конечно же, связал свою жизнь с наукой. Я долго думала, чем в будущем буду зарабатывать на жизнь... и в конечном счёте решила, как и Локвуд, уйти в полицию (мы долго рассуждали и пришли к выводу, что косвенно работа полиции и погоня за призраками связана). После обучения я собиралась идти в патрульную службу, а Локвуд – в уголовную полицию. И всё, вроде как, даже... Налаживалось. Но вот однажды, недели через три после произошедшего в Фиттис, Холли поступил звонок. Некая женщина дрожащим голосом сообщила, что в её доме призрак. Она описала множество проявлений, и лишь потом, спустя несколько дней, мы поймем, что для человека её возраста она слишком много видела. Слишком много... Помнится, Холли рассказывала, как настойчиво женщина просила прийти на очистку её дома именно «мистера Локвуда и мисс Карлайл». Она говорила, что наслышана о наших подвигах и доверится только нам двоим. Холли объяснила ситуацию Локвуду и тот, по доброте душевной, решил помочь бедной женщине. Ему стало интересно, почему в доме этой дамы всё ещё остался призрак, так еще и по описаниям походивший на Второй тип. В тот день Джордж был занят какими-то экспериментами, Холли заполняла документы, а я активно просматривала бумаги с условиями прохождения обучения в полиции и не особенно прониклась просьбой женщины, попросив Локвуда взять с собой кого-нибудь другого. Поэтому он взял себе в помощники Киппса... Мы и не подозревали, что потом будем сильно жалеть, что не пошли вместе с ними. Джордж, несмотря на сильную занятость, всё-таки попытался найти какую-либо информацию о доме, к которому Локвуду и Киппсу необходимо было добраться, однако ничего не нашёл... Было лишь пару заметок о его продаже в дешевых газетах лет тридцать тому назад. Однако никто из нас не придал и этому особого значения. И парни отправились на вызов. Все последующие события я могу пересказать лишь по едва сохранившемся в памяти Квилла отрывкам. Они вдвоём около семи вечера пошли на указанный адрес, за полчаса до того, как должен был быть объявлен комендантский час, который всё ещё не отменили. На улицах уже не было ни души. Помню, в тот вечер Локвуд и Киппс вышли позднее, чем обычно, так как Барнс надолго задержал нас в уже закрывающемся отделе ДЕПИК. Он посчитал своим долгом лично напомнить нам о необходимости получения образования. Нужный дом находился всего в паре кварталах от Портленд-Роу, туда парни направились пешком. Локвуд и Киппс подошли к нужному дому и обнаружили, что это было старое, обветшалое здание, в котором никто давно не жил. Сначала им показалось, что они перепутали адрес. Кто будет звать агентов очищать заброшку? Но спустя всего пару минут после того, как недоумевающий Локвуд и растерянный Киппс решили осмотреть "дом", появились и их "клиенты". В памяти Квилла остались лишь две тёмные, пугающе большие фигуры. Неожиданно появившись из-за угла, они быстро настигли не ожидавших такого "теплого" приема агентов. Один из верзил вырубил Локвуда, со всей силы заехав тому по затылку чем-то, по очертаниям похожим на дубинку. Киппс оставался в сознании чуть дольше. За те несколько секунд, которые понадобились второму бандиту, чтобы добраться до Киппса, он быстро выхватил рапиру, но воспользоваться ею не успел, так как тут же очутился на земле. Его попытка защититься и принесла Квиллу наибольший вред. Когда он упал, острая рапира воткнулась ему в колено. Потерявший сознание Киппс так и лежал на земле, когда, как мы в последствии решили, те твари похитили Локвуда. Когда после ухода парней прошло уже три часа, мы – Холли, Джордж и я – заволновались. Что там могло произойти? Мы ведь думали, что там делов-то максимум на час, но никак не на три... Джордж и я схватили своё снаряжение и уже хотели идти на помощь, когда на пороге дома 35 на Портленд-Роу появился Киппс. Вид его жуткого состояния надолго отпечатался в моей памяти. Окровавленный, смертельно бледный, он появился на пороге и свалился в обмороке прямо перед нами. Из глубокой раны на левом колене хлестала кровь. В последствии врачи скажут, что Квилл совершил невозможное, преодолев два квартала в таком состоянии. Скорее всего, он был в сильнейшем шоке от дикой, раздирающей боли. Сам Киппс ничего не помнил из своего пути домой... Знаете, я умею сохранять холодный рассудок в самых ужасных ситуациях, но при виде Киппса и осознании, что Локвуда рядом с ним нет, я... Даже не знаю, как объяснить своё состояние. По словам Холли, я застряслась, как осиновый лист, и не могла сдвинуться с места. Я не могла даже вдохнуть. Я как будто попала в призрачный захват. Господи, если бы не Джордж и Холли, то бедный Киппс, наверное, умер бы прямо на пороге. Но приехала скорая, и врачи госпитализировали Квилла, полиция вместе с Барнсом кинулись по указанному Холли адресу. Джордж, насколько я помню, помчался искать Локвуда вместе с ними. Мне же вкололи огромную дозу успокоительного и оставили с Холли дома. Полиция не нашла ничего. Ни одной зацепки. Никто ничего и никого не видел. Какие-то бандиты просто схватили человека и... исчезли. Вот был, был человек, жил себе, работал, а потом раз – и всё. Нет его. ...Кажется, полиция и Барнс сдались недели через четыре. В какой-то момент они просто перестали искать Локвуда, обосновав это тем, что у них недостаточно информации. А мы искали. Обыскав заброшку и также не найдя ровным счётом ничего, мы стали благодаря некоторым методам дедукции представлять – кто, зачем, а, главное, куда забрал Локвуда. Если вам кажется, что я слишком просто и легко отношусь к похищению Локвуда, знайте, что вам только кажется. На самом деле это далеко не так. Я готова разрыдаться от его потери прямо сейчас, но у меня, кажется, уже совсем закончились эмоции... Как бы сильно я не старалась верить в то, что мы найдём его, моя надежда с каждым днем гасла. «Я потеряла его навсегда». Ведь прошёл уже целый год, за который он мог погибнуть... Моя душа полностью поглощена горем. Я... Я просто не знаю, как описать всё, что чувствую, хотя бы потому, что умираю изнутри. Я ругаюсь на недоедающего и недосыпающего Джорджа, а сама ничем не лучше него. За год я стала чертовски сильно похожа на призрака... Умирая внутри, я выдавала это снаружи.

Я не могу пережить потерю самого близкого мне человека! Не могу!

В кружку с чаем, который я держала перед собой, упала моя слеза. Солёные ручейки рисовали на моём лице кривые линии, но я как будто и не замечала этого. Мне тяжело... У меня болит сердце при любом упоминании его имени. А ещё, знаете, я жалею, что не сказала ему всё то, что очень давно хотела. Как я могла? Локвуд исчез, и в моих кошмарах (а, всё чаще и чаще, и в мыслях) он никогда не вернётся... И я так и не скажу ему, насколько сильно его люблю. Наши с ним передружба-недоотношения давно требовали хоть какого-нибудь разрешения, и мы, как мне казалось, практически дошли до этого. Мы часто ходили на прогулки, разговаривали, смеялись, вели себя как придурки, и не знаю, как у Локвуда, но у меня давно на языке вертелись те самые слова... Всё хотела дождаться нужного момента и сказать. Ну вот и дождалась... Я шмыгнула носом и встала. Взгляд вновь невольно наткнулся на бумаги и книги, оставленные Джорджем. Уже целый год он искал любую информацию и строил самые безбашенные теории заговора, лишь бы только найти хоть что-нибудь. Наиболее вероятным было то, что какие-то люди, скорее всего – помощники Пенелопы-Мариссы Фиттис, решили отомстить Локвуду за уничтожение такой огромной корпорации. Но кто? Как? Это были самые главные вопросы, на которые мы и искали ответы, которых не находили... Не в силах дальше находиться здесь, я вышла из кухни. Я хотела отправиться к себе в мансарду, но... взгляд упёрся в дверь комнаты Локвуда, и я просто не смогла не зайти туда. Дверь тихо скрипнула, когда я вошла в его комнату. Тихая, наполненная проглядывающим сквозь занавески солнечным светом, она приняла меня, как старую знакомую. Я прошла и в, наверное, тысячный раз за прошедший год присела на застеленную кровать. Тишина давила, заставляя и внутренне, и внешне сжаться. Я сидела на кровати, смотрела в пустоту и представляла его... Мне казалось, что вот он, Локвуд, стоит совсем рядом со мной. Прядь волос спадает на лоб, губы расплываются в жизнерадостной улыбке, а глаза устремлены прямо на меня, они как бы спрашивают: «Люс, ты в порядке?»... Нет, Локвуд, я не в порядке. Я живу в ужасе, в боли, в страхе. Каждую ночь мне снится твоё лицо. Каждую. Ночь. Я не могу забыть тебя. Не могу забыть того, что даже не попрощалась с тобой, когда вы с Киппсом в тот роковой вечер ушли... Черт бы побрал те документы и меня! Не помню, насколько долго я неподвижно сидела в комнате Локвуда. Я вообще всегда, когда сюда заходила, абсолютно теряла счёт времени и ничего не замечала, лишь сидела на кровати, наблюдая за лучами света, проникающими в комнату через окно. Находясь здесь, я медленно и верно сходила с ума, не зная, что делать и как жить дальше. Раз за разом оказываясь здесь и заставая саму себя за разглядыванием стен в комнате Локвуда, я вспоминала все те моменты, что он подарил мне. Как мы становились ближе через разговоры в четыре утра на кухне, спонтанные объятия, рвущий тишину смех из-за глупой шутки... Вспомнилось, как нам вошло в привычку неожиданно появляться за спиной и начинать щекотать друг друга, заливаясь хихиканьем. В такие моменты Локвуд наконец походил не на делового босса известного агентства, а на обычного парня восемнадцати лет, у которого ещё вся жизнь впереди.

Или нет.

Я сама и не заметила, как мы стали близки, и задумалась над этим благодаря Холли. Однажды мы с Локвудом активно дурачились, сидя на кухне, и, когда его срочно позвал Джордж, наблюдавшая за нами Холли заулыбалась и сказала мне: – Знаешь, Люси, вы так хорошо смотритесь вместе, настолько дополняете друг друга, что уже и не представляешь себе одного без другого. Я так рада, что вы когда-то встретились... И, не дав опешившей мне ничего ответить, она выскользнула из кухни, как-то заговорщически усмехаясь. И вот после её слов я впервые задумалась над тем, что же на самом деле чувствую к Локвуду. Тогда я лишь предполагала, что моё отношение к нему давно пересекло границу крепкой и близкой дружбы, а сейчас, спустя мучительный год разлуки, я понимаю, что до глубины души люблю этого человека. Да, немного ненормального. Да, вечно идущего на риск. Да, иногда самоуверенного и местами тщеславного. Главное – я люблю именно его. Ведь любовь – это когда ты любишь всю суть человека, знаешь все его недостатки и всё равно продолжаешь испытывать к нему чувства. Несмотря ни на что. С головой окунувшись в свои мысли, я и не заметила, как впала в забытье, похожее на сон. Я полностью осознавала, что уже практически сплю, однако не могла проснуться, вернуться в реальность, в комнату Локвуда. Всё моё тело сковала приятная истома... Неожиданно я оказалась в каком-то бесконечном белом пространстве, пугающе пустом. Я стояла посреди него и в растерянности смотрела вперёд. Где я? Что со мной? Почему я не могу очнуться? Внезапно в моей голове прошелестел чей-то шёпот: «Люси...». Я вздрогнула и посмотрела по сторонам, пытаясь отыскать источник звука, и вновь услышала, уже громче и отчётливей: «Люси, Люси...». Я не могла осознать, кто же это говорит, хотя голос казался до боли знакомым... Кто же это? «Люси...» Со смешанным чувством сожаления и облегчения я поняла, что это точно не голос Локвуда. Но кто же, кто это зовёт меня? «Люси... Ну обернись ты уже, тупица!» – воскликнул внезапно изменившийся голос, с загадочного шёпота резко перейдя в нетерпеливую манеру речи. Я тут же догадалась, кто это был. Обернувшись, я увидела прямо перед собой застывшую в воздухе фигуру призрака. Ноги скрещены в позе лотоса, руки заведены за голову, нахальный и слегка пренебрежительный взгляд внимательно изучает моё лицо, рот приоткрыт в знакомой усмешке, по которой, признаться честно, я успела соскучиться. – Череп! – впервые за долгое время я улыбнулась при виде старого знакомого, исчезнувшего после победы над Фиттис. – Я так по тебе скучала! Наглая улыбка слезла с призрачного лица Черепа, он быстро опустился рядом со мной, с тревогой разглядывая меня. – Люси, вот стоило мне исчезнуть из твоей жизни, а ты так запустила себя! – проговорил Череп, явно стараясь, чтобы эти слова звучали насмешливо, хотя на самом деле были наполнены какой-то... заботой. – Знаешь, много чего произошло за последнее время, – попыталась съязвить я, но получилось отвратительно. Внезапно я подумала о том, как же жаль, что это сон, потому что я действительно соскучилась по Черепу. Видимо, мои мысли отобразились на моём лице, так как призрак тут же сказал мне: – Люси, это не сон. Ты всё также сидишь в комнате Локвуда, и со стороны кажется, будто ты изо всех сил пялишься в стену, хотя на самом деле заточена глубоко у себя в сознании, и, по правде сказать, по моей вине. – В смысле? – озадаченно пробормотала я. – Понимаешь, чтобы сейчас вот так разговаривать с тобой, мне пришлось преодолеть очень долгий путь восстановления после всего произошедшего в Фиттис, когда меня в прямом смысле разнесло на атомы... – начал Череп. Я уже хотела пуститься в благодарности за наше с Локвудом спасение и извинения за доставленные, так сказать, неудобства, но призрак отмахнулся и продолжил: – но, как видишь, я вернулся к тебе почти в том же обличии, что и был. Частички моего сознания, рассеянные взрывом, медленно стягивались обратно к Источнику, черпая силу из твоей тоски и этого проклятого места, ох уж этот Лондон. Как видишь, у меня удалось собраться воедино. И, кстати, пусть ты и не ощущала этого, я всё это время был рядом с тобой, Люси, хоть и не мог проявиться. Всё это время я восстанавливался и приглядывал за тобой, ну и, конечно же, заметил, что у вас в агентстве всё далеко не так хорошо, как хотелось бы. На моих глазах навернулись успевшие высохнуть слёзы. Череп так изменился за это время!... – Я всё время хотел тебе помочь, но был не в силах. Но сегодня ночью я почувствовал особенную силу в себе и вот, смог пробраться к тебе с помощью призрачного захвата. Я опешила: – Хочешь сказать, что прямо сейчас я в призрачном захвате? Призрак кивнул: – Ага, – увидев шок на моём лице, он усмехнулся, – а ты что думала, как происходит захват? Призрак – или его часть – проникает в сознание человека и насильно помещает вот в такое пространство. А дальше делает с ним, что хочет – в основном мстит за то, что этот человек жив. Я поёжилась. – Но ты не беспокойся, – поспешно добавил Череп, – я-то тебе помочь пришёл. Собственно, откуда у меня и силы появились добраться до твоего сознания... Вчера вечером я побывал на Той Стороне и встретил там Локвуда.