Часть 2

Альцест сидел на полу, прижимая к себе безжизненное тело своего сына. Его руки дрожали, слёзы текли по щекам, падая на снег, который медленно таял, превращаясь в воду. Алфёдов больше не дышал. Его глаза-угольки погасли, превратившись в два чёрных, пустых пятна на белом лице. — Нет. — Шептал Альцест, качая головой. — Нет, нет, нет. Сынок, прости меня. Прости меня, пожалуйста. — Он чувствовал, как холод проникает в его руки, как замерзает тело сына. Снег на Алфёдове начал таять, превращаясь в воду, которая стекала на бетонный пол. Альцест прижимал его к себе, не в силах отпустить, не в силах поверить, что его сын ушёл. — Я убил тебя... — Прошептал он, и голос его сорвался. — Я хотел помочь тебе, а убил. Я не знал, что в шприце был азот. Я думал, это снотворное. Я хотел, чтобы ты уснул, чтобы ты отдохнул. А ты… ты… — Он замолчал, не в силах продолжать. Слёзы текли по его лицу, падая на снег. Он чувствовал, как внутри него всё рушится, как боль разрывает его на части. Джаст опустился на колени рядом с ним и положил руку на его плечо. — Альцест. — Сказал он тихо. — Он ушёл. Он больше не страдает. — Альцест поднял голову и посмотрел на Джаста. Его глаза были красными от слёз. — Я должен был быть рядом с ним. — Сказал он. — Я должен был остаться с ним. Я оставил его одного, когда он нуждался во мне больше всего. А теперь… теперь его нет. — Прошептал он. Секби подошёл ближе, опираясь на культю. Его лицо было бледным, но в глазах горела решимость. — Альцест. — Сказал он. — Он не хотел причинять нам боль. Он был болен. Он не понимал, что делает. Я видел это. Когда он резал меня… в его глазах была боль. Он не хотел этого. — Сказал Секби. Альцест молчал. Он сжимал тело сына и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он знал, что Секби прав. Он знал, что его сын был болен. Но это не облегчало его боль. Дэп сел на пол рядом с ними, глядя на тело Алфёдова. Его лицо было бледным, измученным. — Я не злюсь на него. — Сказал он тихо. — Я видел его лицо, когда он понял, что сделал. Он не хотел этого. Он просто… не мог остановиться. — Альцест поднял голову и посмотрел на них. Его глаза были полны слёз. — Вы… вы не злитесь на него? — Спросил он, и голос его дрожал. — Нет. — Сказал Секби. — Я боюсь его. Но я не злюсь. Я просто хочу, чтобы он был в мире. — Альцест кивнул. Он опустил голову и поцеловал сына в лоб. — Спи, чудовище. — Прошептал он. — Спи. Теперь ты в безопасности. — Он медленно поднялся, держа тело Алфёдова на руках. Оно было лёгким, почти невесомым. Он повернулся к выходу. — Мы должны похоронить его. — Сказал он. — Достойно. Как человека. Как моего сына. — Добавил он. Алфёдов открыл глаза. Он не знал, где он находится. Вокруг было бело. Не холодно, как в логове. Не темно, как в комнате пыток. Просто бело. Как снег, но светлее. Как свет, но мягче. Он стоял на месте, глядя вокруг. Он не чувствовал боли. Его руки не дрожали. Голоса в голове затихли, и впервые за долгое время он мог слышать тишину. Настоящую, спокойную тишину. — Где я? — Прошептал он. И вдруг он увидел их. Впереди, в белом свете, стояли трое. Маленькие, знакомые, такие дорогие сердцу. Пятак. Поросёнок стоял впереди, его розовая шкурка всё ещё была покрыта шрамами, но теперь они не казались страшными — они были частью его, как узоры на дереве. Он улыбался той самой улыбкой, которой улыбался Алфёдову в детском саду. — Привет, братец! — Сказал Пятак, и его голос был тёплым и родным. — Мы ждали тебя. — С теплотой проговорил Пятак. Рядом с ним стоял братец 4.0.4. Он был собран из своих частей — шарики, нити, светодиоды. Они мигали жёлтым и зелёным, и он казался таким же, как в тот день, когда учил Алфёдова строить башню. — Братец. Ты пришёл. — Сказал он, и его синтезированный голос звучал мягко. А позади них стоял медвежонок 5.0.5. Его голубая шерсть была мягкой и пушистой, а на голове рос цветок — все пять лепестков были целы и ярко сияли. Он улыбался, и в его глазах-пуговицах не было боли. — Я обещал тебе лепесток. Самый красивый. Ты помнишь? — Сказал он тихо. Алфёдов смотрел на них и не верил своим глазам. Он думал, что они умерли. Он думал, что их утилизировали, что их биомассу пустили на питательную смесь. Но они стояли здесь, живые, настоящие, и улыбались ему. — Вы… — Прошептал он. — Вы живы? — Мы были живы. Просто в другом месте. Мы ждали тебя. — Сказал Пятак. Алфёдов сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Потом он побежал. Он бежал к ним, и его тело становилось меньше, легче. Он снова становился тем маленьким снеговиком, которым был в детском саду. Маленьким, пухлым, с вечно сбитой набок морковкой. Он подбежал к Пятаку и обнял его. Поросёнок обнял его в ответ, прижимаясь своей тёплой мордочкой к его снежным щекам. — Я скучал по тебе, братец. — Сказал Пятак, и в его голосе слышались слёзы. — Я тоже. — Сказал Алфёдов, и слёзы текли по его щекам. — Я так скучал. — Он обнял братца 4.0.4. Тот засветился фиолетовым — своим любимым цветом радости — и обхватил его своими манипуляторами. — Ты научился строить башню. — Сказал он. — Я видел. Ты стал большим. — Я стал большим. — Повторил Алфёдов сквозь слёзы. — Но я всё равно скучал по вам. — Он подошёл к медвежонку 5.0.5. Тот протянул ему один из своих лепестков — нежно-голубой, мягкий, светящийся. — Возьми. — Сказал он. — Это тебе. Самый красивый. — Алфёдов взял лепесток. Он был тёплым на ощупь, и когда Алфёдов сжал его в руке, он почувствовал, как внутри него разливается спокойствие. — Спасибо. Спасибо за всё. — Прошептал он. Они стояли в кругу, обнявшись. Маленькие, забытые, но всё ещё живые. Те, кого учёные называли образцами, но кто на самом деле был друзьями. — Мы теперь вместе. — Сказал Пятак. — Навсегда. — Навсегда. — Повторил они хором. Альцест стоял на поляне. Рядом с ним была неглубокая могила, которую он выкопал своими руками. В ней лежало тело его сына, укрытое старым одеялом. — Я похороню тебя здесь. — Сказал он тихо, глядя на снег. — Здесь, где ты всегда был счастлив. Где ты строил свои башни. Где ты смеялся. — Альцест опустился на колени и положил руку на снег рядом с могилой. — Прости меня, сынок. — Сказал он. — Я не смог спасти тебя. Но ты теперь в безопасности. Ты больше не страдаешь. — Он посмотрел в небо. Там, за облаками, было что-то светлое, тёплое. — Береги себя, чудовище. И знай я всегда буду любить тебя. — Прошептал он. Алфёдов стоял в кругу своих друзей и смотрел вниз. Он видел отца, стоящего у его могилы. Видел его слёзы. Видел его боль. — Папа. — Прошептал он. — Я люблю тебя. Спасибо тебе за всё. — Добавил он. Пятак подошёл к нему и взял его за руку. — Всё хорошо, братец. — Сказал он. — Он будет скучать по тебе. Но ты здесь. С нами. Навсегда. — Алфёдов кивнул. Он повернулся к своим друзьям и улыбнулся. — Я готов. — Сказал он. Они пошли вперёд, в белый свет, маленькие, счастливые, свободные. А внизу, на земле, Альцест стоял у могилы своего сына и тихо плакал. — Ты был лучшим, что у меня было. — Прошептал он. — Ты был моим сыном. И ты всегда им будешь. — Сказал Альцест. Ветер шелестел листвой, и где-то далеко, в бесконечности, смеялись дети.