— Ай.
— Да не дëргайся ты, — спокойно выпалила принцесса Мари, как называл еë камердинер Санни. Она обматывала ему пораненную шпагой кисть кремовым бинтом. После их ежедневных фехтовальных поединках в зале и не такое бывало. — Сейчас будешь ещë краше, как щеночек, — теперь ей стало смешно, Марианна вытянула из рукава своего невидного платья одну атласную ленту винного цвета, которое носила на тренировки, если в замке присутствовали гости и ходить в мужском кителе было, по правилам, неподобающе.
Ухмыляясь собственному забавлению, Марианна начала обвязывать лентой руку Санни поверх бинта. Изобилие слабо втянутых в одежду лент говорили о предусмотрительности девушки, любившей подтрунить над друзьями, часто попадавшими в ситуации с порезами и травмированием, где тробовались мази, бинты и заживляющие настойки. Сама принцесса тоже имеет кучу ссадин, памятных ей как упорные годы её любимого дела, но и как напоминание, что люди несовершенны на пути к цели. Главное в списке: отец о них и не подозревает.
Санни шипел от маленькой утяжки бантика, который Аделаида связала своей крепкой рукой. Он больновато ударился об кисть узелком. Что ж, Санни беззастенчиво мог называть себя гиперчувствительным человеком, или это дружеская расслабленная атмосфера в обществе его любимой подруги Мари, позволяла забыться от учтивости...
— Ты невыносимая вредина, — повторял раз в сотый за утро камердинер, любуясь красотой, которую навела ему Марианна. — Теперь только на бал мне дорога.
Случайно забинтованое кольцо у него на руке совершенно не мозолило глаз, Санни даже боялся шевелить этой рукой, слишком сильно дорожил заботой старшей принцессы. Самое необычное в его роли на службе была должность камердинера, — дляя женщины, ведь всем известно, что камердинер, — именно мужской слуга, если дело касается ухода за одеждой и личными вещами. Лишь придворность Санни не позволяла отстранить его от работы без слова Марианны. Её слово имело вес в таких вещах.
Санни сидел на коричневой, без излишней роскоши, софе и разглядывал блеск атласа, он знал что любимый цвет Мари — пурпурный, бардовый и все их оттенки она ужасно любила, при всей коллекции оружия и сложных костюмов для охоты, девушка была нежным цветком примулы, имеющей чаще всего именно такие оттенки своих цветов.
Вчера, когда бал был в самом разгаре, кое-кто оттуда улизнул с весьма большим триумфом. Хотелось бы думать, что все-таки больше положительным. Замок любил неординарные развлечения. Глаза свои Санни тогда долго пытался обмануть, но не смог, помалкивая в ужасе: Она гордо и уверенно шла по коридору к себе, но потом ухмыльнулась и свернула с пути, по своим рассказам, направляясь в прикухонную зону. А то что уже сам видел камердинер, это то, как она завалилась с бутылкой Токая и коробкой пирожных к нему в комнату, заставая камердинера в момент чтива своих камердинерских планов на пергаменте. Объяснять ничего не пришлось, молодой человек очень хорошо знает принцессу, и после недолгого принятия нового положения предложил ножницами подравнять ей так называемую «стрижку». Марианна пила Токай и смеялась, говорила как ей тоскливо там было без Санни. А Санни радовался, что не видел того, что рисовало ему его воображение.
Камердинер открестился, что не хотел бы видеть то что она сотворила со своими волосами, и в шутку еë отругал, когда выравнивал короткие пряди косыми срезами по направлению вниз.
— Я знаю, Санни, это кошмарно. И поверь, я успела пожалеть о том, что перепугал бедных гостей, — рассказывала мелодичным голосом Марианна, и потрепала друга по макушке, пока он имел возможность не таскать неудобный парик. Она поднялась с софы и как обожглась лучом солнца, что пробился сквозь щели в шторах. Фиолетовые портьеры разумеется раскрывали только слуги, знающие всё тонкости механизмов в королевских спальнях, где всё должно быть на высоте.
Такая светлая погода не прельщала наследницу королевства, каждый блик от дневного света вызывал усталость, навевал представления о приближающемся зное. Лето не для Марианны, но к счастью на дворе расцветал поздний апрель. Ещë было чем дышать. В уме девушка уже жалела от скольких костюмов вскоре придётся отказываться и заниматься заказами и пошивом новой одежды на лето.
— Не забывай что следующий по расписанию у нас завтрак с Донной и вашим отцом на терассе… кажется в десять. Но минут пятнадцать назад появились правки: это будет чайный прием на восемь особ, безоговорочно включая тебя, — уточнил Санни, читая обновленный планер Марианны, которая любила убегать с тщательно-спранированных торжеств, за что ему хотелось стукнуть её искуственным букетиком лилий из каридорного вазона. Обычно в это время на стойле уже отсутствует еë конь Ворон, а постель давным давно остывала, оставаясь в виде мятого недоразумения до момента, пока не заглянет Санни. За ней никогда не угнаться, поэтому чаще всего планер не отмечен минимум по пяти пунктам за день. И так всегда. Зато личный планер Марианны взрывался планами, она всю. свою жизнь была своенравной, и пусть кому-то взбрендит посчитать что это ей не к лицу.
— А я помню, — красовалась новым амплуа стоя напротив зеркала Мари. Девушка водила руками по тонкой талии, слегка утянутой корсетом из любимых оттенков кружевной ткани. Золотые нитки в нëм ярко сверкали на свету, и принцесса была поклясться готова, как сильно ненавидит корсеты, но если надевает их безо всяких нижних тряпок, просто не может перестать пялиться на своë отражение.— Только сегодня у меня выходной, нет смысла жертвовать конной прогулкой ради обеда со всеми теми, кого я и так знаю. — рука потянулась за тоненькой диадемой, что лежала на белом комоде у зеркала, где стояли парфюмы, пудра, и лежали украшения. Взграмоздив еë себе на голову принцесса широко открыла глаза на своё отражение.
Образ из мечт сейчас сиял на Марианне в полной красе, она наконец была довольна тем, что видит. Это настоящая она.
— Как же прекрасно ощущать прохладу шеей, — она невесомо погладила себя вокруг шеи и на затылке, прикрыв глаза. Ощущение наслаждения стоило всего того, что она вчера натворила со своей внешностью и репутацией.
— Мари, его величество Дагда с самого рассвета сетует, что от двора отреклись на время балов уже пять принцев, всё из-за твоей выходки, — Санни любил посвящать Марианну во свежие новости, а затем поражаться еë уверенностью в себе. Что-то было в его взгляде понимающее, связанное с одобрением такого положения. Наконец-то замок хоть немного продохнёт без наплыва монархов и их сопровождающих бомондов. Слишком тесен оказался, на первый взгляд, огромный замок Гирдолинии.
— Да это же прекрасно, — развернулась она к камердинеру, пышная юбка развернулась за ней. — Минус пять шансов отдаться кому-нибудь на брачное ложе, даже думать об этом гипотетически, — мне сложно. Кстати... что на счет Роланда и Ральфа? Мечтаю скинуть второй балласт как можно скорей, ведь ты же знаешь, что с принцем Олландом мы как минимум дружны в интересах.
— Их семья на политических переговорах с твоим отцом, они сюда не свататься приехали. Хотя это может быть не исключено из спонтанных планов...— спокойно поведал помощник с кислым лицом. Он успел проникнуться атмосферой духа Мари на данный момент, в отношении названных ею людей.
Марианна немо завопила, вкладывая туда всю имеющуюся иронию и сарказм. Но в каждой драме есть нотка реальности:
Они все еë бесят.
***
Утро для Марианны не успев начаться, грозилось закончиться. Донна перехватила еë на пути в королевский зимний сад, и затащила в одну из комнат для примерки. Все совпадения постоянно намекали на эти проклятые планы, видя она сияющую в новых нарядах Донну. Естественно она только что выбежала именно отсюда, вокруг всё было просто завалено нарядами и остатками швейного инвентаря. Принцесса сглотнула свою злость, и успокоительно сделала вдох. Сестра не виновата абсолютно ни в одном из её капризов. Капризы в принципе не дело чьих-то повинностей.
— Ну что опять стряслось, Донна? — всеми клетками сопротивляясь любому принуждению, старшая принцесса выдернула руку из сильной хватки своей младшей сестрëнки, сделав это как могла аккуратней и вежливей. — Я уже наслышана о церемонии, но ты конечно можешь поделиться, сестрёнка, — Наконец-то сдалась Марианна, глупо выдавливая улыбку, потому что чувствовала ответственность за младшую, причисляя себя к её единственной близкой покровительнице после смерти матери.
— Спаибо, что не убежала, — улыбнулась Донна, не выглядя при этом задетой. — С нами на чаепитии будет королевская семья, да ты сама знаешь, какая именно!
— Да знаю, — выдохнула её старшая сестра с удивлением. Иначе как преднамеревался визит всех Божеств в их замок, а не та семья, с которой Марианна и Донна знакомы от пелёнок.
«В них нет серьезности, иллюзия! На нашем балу сегодня находится множество благородных особ, будет унизительно для будущей королевы Гирдолинии прийти в подделке».— строго говорил отец вчера, а она не понимала, почему он так заботится о её нарядах, не затянутых хуже силачового нажима. Всегда ведь был прямолинеен, даже в тот момент, когда критиковал, но сообщить “важную“ новость наверняка забыл, и она узнала от Санни о ней только утром.
— Марианна. Марианна! — Донна трясла сестру за плечи, пока та застряв в своих мыслях, стояла с таким грустным видом, будто еë вот-вот стошнит. Внутри неë бушевал океан из протеста, который вроде как и поздно показывать, а вроде и не поздно, когда за тебя решают судьбу, но раз ты будущая королева… какой может быть тебе указ?
Количество вопросов в голове завело в тупик. Вот оно и случилось, то чего она так боялась — Мысленный засор. Ей определëнно стоит сходить на церемонию именно в одном из своих декоративных корсетов с розами из перламутровой органзы, чтобы надрать нос оставшимся, кто не остался впечатлëн вчерашним шоу. Нужно играть по-крупному. Иначе тебя сожрут в этом мире политики и этикетных уставов, даже не распробовав.
— Донна, не волнуйся, я иду, — Как бы больно не давались некоторые слова, но Марианна не может вести себя как ребëнок. Зачастую волевых людей приравнивают к детям, но в чëм плохо быть чистыми душой и сердцем? — Только расскажи мне кто там будет, чтобы я не переусердствовала с «боевым нарядом».
— Ааа, сестрëнка, как я рада что ты с нами будешь! — Не обнять добродушную и жизнерадостную Донну в ответ как совершить убийство. Этот светлый комочек любви, мягкости, сострадания и милости та капля в море, благодаря которой Марианна всë ещë благосклонна к впечатлительному обществу и возможно жива ещё. — Ты не представляешь, Марианна, к нам на чаепитие едет король Ирландии!
— Король Ирландии?
***