Как принц Роланд меняет приоритеты

— Миледи Валери, ты в неверном направлении мысли! Братья-виконтье Миллер —  ничто иное, как абсурдный тандем женихов, из слоëв безнравственных богачей, на них не стоит тратить ценный час юности, когда же ты образумишься и начнëшь чаще посещать с нами библиотеку. — Но всë же, Карли мне в любви клялся, Леди Анналис, — Юная фрейлина Валери, приложившая все усилия для привлечения внимания графского сына Миллеров — Карли, сейчас слушала катигоричные высказывания старшей фрейлины Анналисы Пин, которая готова спорить до синевы на щеках, уверяя в своей правоте, что нет ничего лучше самореализации, в особенности имея доступ ко всему, что они имеют в замке, — А ещë он мил и почтителен, не каждый молодой человек способен расположить к себе. От него ещë пахнет чем-то сладким, доселе не могу сообразить, но запах чудесный, — Так млеть как сады на солнышке, умели ещë и фрейлины. Неизвестно как Пин стала одной из них, а затем и главной. Анналиса кривилась, тактично отводя лицо в сторону только под веером, на словах о мужчине из уст Валери насильно пятила свои мысли о недовольстве назад. Не хватало прослыть невежей, или того хуже, высокомерной. Таких желаний в еë голове не числились. Тошнотворнее еë решения сегодняшним утром, чем общение с девушками, мечтательницами связаться браком, уже ничего быть не могло. Но никогда нельзя позаречься, как это почти мысленно сделала Анналиса. Не успела Валери покинуть зал с подругами, направляясь за ними вслед, главное подальше от скучной и строгой наставницы, как черт из табакерки из ниоткуда на горизонте явилась блеском залитая блондинистая шевелюра. Когда мы слышим в совокупности такие понятия как блеск, шевелюра и… блондинистая, рисуется всегда одна единственная, не шибко умная внешность. Внешность которую ты меньше всего желаешь встретить в коридорах этого замка, и отгоняешь мысли о пересечении с еë обладателем. — Чем я вам потребовалась, принц Роланд? — Анналиса заслонила нижнюю часть лица по нос, ажурным веером с багряными перепонками из шëлка, от нарушителя еë покоя несло ярким цветочным ароматом. Бесспорно, парфюм и мужчина — нередко два идеальные, друг друга дополняющие факторы безотказности для любой, учуявшей аромат, дамы. Леди Пин к этому списку себя никак не относила, и более того, подозревала о его космических масштабах, где негде новому каблуку ступить. — Как всегда, увидел прекрасный цвет из другого конца зала, и меня прошибло до клеточек, как я увидел ваш бирюзовый переливающийся подол, — В стойку «рука на сердце, видите, я клянусь» встал напыщенный Роланд, как истинный профессионал по части юбок, что было заметно, а Анналиса возмутительно вскинула бровь. Другая половина была отдана насмешливой разумности. Что ж, великолепному принцу и мерзавцу было бы не лестно узнать, что нет на свете закономерностей, когда касается тема постели. Когда-то придëтся спуститься с повесного пьедестала на место бывшего сеновала, где остались лежать мелкие соломинки, и если быть невнимательным, можно напороться на иглу, выпавшую из стога. Роланд разумеется не умел мыслить в сторону ситуации, в которой что-то да могло пойти не так, девушки его не оставляли без внимания даже в гостях, и здесь, в Гирдолинии он мог бахвалиться шикарным кортежем, сопровождающим его по всем окрестностям замковой зоны. И что им только удаëтся там разглядеть? Очередной «милашка» принц, без комплексов, с наследством, первой очередью на престол, неизмерным богатством и камзолом, подогнанным под рыцарский мундир, пока что не пересекаемый границы вычурности. — Хмк, а вы спец по части подолов? — Чего только стоило фрейлине не засмеяться. Она училась этому почти десяток лет, а сейчас с разочарованием могла наблюдать как летит на смарку стальная выдержка светской леди. Анналиса по крайней мере пыталась изобразить возмущение, но зоркий глаз принца Роланда не подведëт даже самая непреклонная в его сторону девушка. — Я их изобрëл! — Нахально ответил Роланд, только вот видно было весьма прозрачно, что тут и нахальность — часть великолепно-продуманного образа. Неуверенность всë же выбивается сквозь выражение через смешки в них. Не тот хорош, кто превзошëл наставника, а тот кто уже в бою нашëл среди толпы единственного противника, в точности отражение, который испытывает приступы неконтролируемого смеха прямо на поле битвы. Это ли не самое ужасное, что мог себе представить уверенный воин, с бравой целенаправленностью? Ох если бы Роланду дали веер. Да даже с фуксийными перьями, жемчужинками по всему периметру, он не задумываясь им прикрыл своë глупейшее выражение на лице, как это делала Анналиса рядом. «Веер, шëлковый платочек с кружевом, всë подходит! Но скройте это с глаз планеты и по живее! » — Роланд Шервуд вëл внутренний монолог слишком экспрессивно, чтобы сдержать, не просыпав наружу каждую мысль. — А этому… где-то обучают? — С трудом выдала ответ леди Лиса, прикрывая веером рвущуюся во вне улыбку. — Не знаю, я скорее… самоучка? — Быстро выпалил принц, особо не вдумываясь в ответ. — Не хотите составить мне пассию на сегодняшнем Балу? — Я? Самому принцу Роланду, первому принцу на престол Шервуд? Нет, — Засмеялась леди Пин. — Я знаю что ты крутишь мной, — Он подлетел на метр вперëд, замирая в ровной позе в нескольких сантиметрах от бирюзовой юбки. Еë подол просел под натиском бедра принца. Анналиса живо закрыла веер, убрав его от лица. На неё исподлобья уставился сверкающий взгляд. Точь в точь в цвет её платью. Не думается леди Пин, что глаза просто адаптировались по цветовой гамме под еë платье, на которое принц Роланд очевидно долго смотрел. — И мне это нравится. — Тогда ставьте, назначайте, кто тут в конце концов леди: я или вы? — Мигом раскрывшийся веер доставал в этот раз до подбородка, открывая взор на губы, и был нужен исключительно чтобы дышать. Лëгкие взмахивающие движения распределялись на всю грудь и шею, обдувая их прохладным ветерком. Для чего собственно ещë нужен веер. — Время начала бальной церемонии вы знаете, я уверен, лучше всех. — Я же их назначаю, — Тихо протароторила Анналиса. — Я думаю на восемь, в холле, будет нормально. Вам достаточно времени для выбора лучшего платья, чтобы мне все дамы завидовали? — Шëпотом цедил Ролан, глядя в нейтральную сторону, дабы не видеть еë идеального лица, и не соблазняться раньше времени. — Тогда скорее господа, ведь я достанусь именно вам на вальсе открытия. Не люблю показывать дурную самооценку, но вы действительно уверены, принц Роланд, что я та, кто должен сопровождать вас на самый званый бал во всëм Европейском кругу? Прибудут даже с самого севера сюда, в Гирдолинию, для празднования церемонии весеннего цветения. — Леди Пин, скажите как мне к вам обращаться? — Поинтересовался Роланд в вальяжном тоне. Ему не приходило в голову, как он каждый раз вцельно попадает. — Зовите меня Лиса, не каждый осмеливается обращаться ко мне так. А некоторые просто вы, вам я почему-то доверяю, — Двуликая установка, с обеих сторон в крайности. — Почему-то? Острота у девушек нереально мне нравится, леди… Лиса, — Направляя свой томный голос к уху леди, Роланд выразил крайнюю степень восхищения еë персоной, так, как мог. По плечам фрейлины, стремясь к животу и рукам, прокатилась самая настоящая дрожь. Волнами средней высоты она могла зазвать на праздник трепета и флирта целый тайфун. С присущими ему усилениями и всякими там последствиями в виде погромов. — Не забудьте веер и для меня, — Принц торкнулся кончиками пальцев талии, утянутой корсетом, со слепой стороны зала, где чувствует только Анналиса, и не видит никто. — Веер для вас? Неужто хотите чтобы вас джентльмены засмеяли? — Хохотнула Анналиса, не выдерживая и заглядывая на Роланда. Подымая на него свой взгляд, фрейлина заражает принца улыбкой, и счастливые пару секунд они смеются, снова отводя взгляды. — Лучше уж засмеют, чем увидят мои глупые эмоции… — Не можете сконцентрироваться? — Предположила Пин, и попала в самую точку. В случае Роланда — точку невозврата. — Ещë как, — Подтвердил он. Вы даже не допускаете, как сильно не могу. С того момента как встретил вас. — Так все говорят. Уж девушки это знают, нам незачем врать на счет подобного, — Говорила горечь правды, а сердце от счастья колотилось. Хоть на малюсенький шанс его слова могут оказаться правдой, или нести в себе одну еë долю. Пускай мизерную, незначительную, но правду. — На меня что-то нашло, — Признался, опустив голову, принц. Взор метался с одной мраморной плитки на другую. Роланд делал вид что восхищается еë природным узором. — Как я могу подтвердить свои слова, чтобы вы поверили? — Неожиданный уверенный взгляд, полный слëзности. Вот-вот заплачет, актëришка. — Просто не сбегите со свидания, — Заключила Анналиса, накрывая изящной кистью в накрахмаленной перчатке с тонкими колечками, руку принца. Широких перстней коснулся мизинец, и девушка погладила им гладкую поверхность алого камня. — Это в наше время считают невероятным подвигом. Роланд утратил дар речи оттого, как спокойно в его игры могут поиграть женщины из Гирдолинии. Не редкий случай, когда у них в Арилии все дамы дают течь, как платина, только от сногсшибания всех чакр принца, тех что вырабатывают обаяние. Здешние же не готовы ему стопы облизывать, а не прочь и на мечах выйти для развлечения. — Знаю, женщинам важно чтобы последнее слово было за ними. Но… позвольте заверить вас в моей всеполагающей заинтересованности в пару с вами идти на бал весеннего цветения. На мне будет изумрудный костюм, — Констатировал факт и исчез под взмах веера Пин. Приоритеты способен менять даже увековеченный повесой на пожизненно принц. В этом мире даже злодеи находят любовь. А Роланда и злодеем назвать смешно, самый страшный его грех — подъем в двенадцать дня.