С Богом в дальнюю дорогу. Путь найдешь ты, слава Богу.

      Моя переброска планируется прямо в разгар сезона балов, а это значит, что ближайшую неделю я проведу в танцклассе и за карточным столом. Надо будет усовершенствовать свои навыки танцев обязательной бальной программы и карточной игры. Последнее мне нравилось меньше всего: в моду уже вошли вист и преферанс, а там нужно было считать. А считать я со школы не люблю, наверное, именно поэтому я пошла в максимально гуманитарный вуз в свое время.       Я бежала на урок танцев, в голове наизусть повторяя очередное стихотворение Байрона в оригинале. В сумке, под танцевальными вещами лежал учебник французского 19 века. Я конечно, говорю по-французски, но, всё-таки, по-английски я говорю лучше, и ближайшую неделю меня гоняет наш преподаватель французского по всем возможным и невозможным светским темам. Засыпаю я со списком самых известных персон высшего общества на момент моей заброски под подушкой. Да, конечно, Маша введет меня в курс дела по месту, но надо быть готовой ко всему. Вообще, я вам скажи, что заброска ученого в прошлое похожа на заброску резидента в тыл врага. У тебя определенная легенда, набор необходимых для выживания навыков, агентурная сеть коллег и важная миссия, которую никак нельзя провалить. Конечно, всегда есть план Б, но лучше бы до него не доводить. А план Б в моей ситуации был такой. Если мне не удается помешать и дуэль всё-таки состоится, к раненому Пушкину в квартиру на Фонтанке приедут несколько наших врачей под прикрытием, проведут операцию на дому, пропишут антибиотики под любым предлогом. Но тут есть большой риск необходимости переливания крови, а это в домашних условиях 19 века процедура крайне опасная.            Поэтому, напутствуя меня в мою первую командировку «канцлер» произнес: — Анечка, только я тебя умоляю, не доводи до врачей. Костьми ляг, душенька, но не дай ты этой шельме (это он про Дантеса) выстрелить! Ну что ж, Сергей Дмитриевич, если наука требует моих костей, вот они, все 206 на алтарь науки. — Полина Павловна, — я приоткрыла дверь танцевального класса, — могу войти? — Ааа, Анечка Николаева, входи, входи, милая, — женщина заулыбалась и поманила меня рукой войти. Полина       Павловна Баджерофф была в прошлом примой Большого театра и застала еще школу классического русского балета. На момент 40летия она прошла процедуру временнОго омоложения, что затормозило процессы старения в разы и сейчас она выглядела не больше, чем на 45, хотя в институте поговаривали, что ей уже давно перевалило за 150. Может, конечно, сказки, но она знала такие факты, которые нельзя было знать и уж тем более помнить, если тебе как минимум не 100 лет от роду.       Однако, не смотря на столь внушительный возраст, она порхала по паркету бабочкой, и эти руки, словно крылья, а уж про ноги я вообще не говорю. Все парни, что проходили с ней бальный инструктаж, были в нее безнадежно влюблены. Я взглянула на ее прямую спину и вполне могла их понять. — Ну что, моя дорогая, — пропела Полина Павловна, — сегодня у нас с тобой мазурка, верно? — довольная улыбка озарила ее лицо, — Самый важный танец, милая. Все объяснения происходили во время мазурки. Поэтому будь, пожалуйста, краааайне внимательна. Помни, что Наталья Николаевна танцует отменно. И если ты хочешь привлечь внимание ее и самого Пушкина, ты просто обязана парить над паркетом. Михаил сегодня тебе поможет.       От стены отделился до этого мною не замеченный молодой человек. Он был мне не знаком, но, о боже мой, он производил впечатление. Высокий, с гордо посаженной головой, широкими плечами и руками, глядя на которые мне на ум пришли все самые прекрасные руки с полотен мастеров эпохи Высокого Возрождения. На вид ему лет 27. Он широко улыбнулся и поклонился только головой.       Полина Павловна довольно улыбнулась и взглянула на концертмейстера. — Наташенька, я прошу вас. Из «Лебединого».       Следующие 2 часа я провела как в тумане. Вот умеет Полина Павловна подобрать партнера. Так легко над паркетом я еще не летала. Прощаясь, моя наставница произнесла, понизив голоса: — Мишеля забрасывают одновременно с тобой. Его задача будет показать тебя на балах. Так что твой успех в обществе — дело решённое. Мой мальчик не подведет. Он же мой правнук, — она заговорчески мне подмигнула. На тот момент я еще не знала, какой сюрприз меня ждет уже на месте.       Неделя была на исходе. Сергей Дмитриевич вызвал меня к себе на финальное напутствие. — Ты, Николаева, зря не бойся. Там такие же люди, как и сейчас, просто хорошо воспитанные, — он ухмыльнулся, — Ну и держись поближе к Маше, она там уже совсем своя. Попробуй как можно скорее втереться в доверие к Наталье Николаевне. И очаруй Пушкина. Он добрый малый, но отменный волокита. Поэтому ради пары хорошеньких ножек (он бросил взгляд на мои, я тут же убрала их под стул) наш Пушкин будет готов на многое. Ну и помни, конечно, какая ответственность лежит на тебе. Ребята тебе помогут, как смогут. Мишель Вигдоров, Полина Павловна настояла на забросе правнука, поможет тебе освоится на балах и обществе в качестве твоего кузена и ротмистра кирасирского полка. Он же по легенде будет тебя сопровождать по приезду. Сама понимаешь, одиноко путешествующая барышня вызовет подозрение, — я было открыла рот возмутиться, мол изначальная легенда наличия напарника не предполагала, но Сергей Дмитриевич не дал мне даже и слова сказать, — Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь. Но уж извини, Совет принял решение, что так будет достовернее. Так что… Да и вообще, Мишель отличный парень, наш внештатный сотрудник, изучает историю искусств. Так что он будет отличной и полезной компанией.       Ну кто я такая, чтобы перечить «канцлеру»? А между тем дата моего перемещения неумолимо приближалась…