Глава 8. «Бытовое блаженство»

“You look into my eyes, you can’t recognize my face” Улицы еще спали, облачившись в синеву утреннего неба и, хоть фонари уже и погасли, до рассвета было еще далеко – из-за плотных облаков только начал разливаться холодный свет. Морозный воздух был пропитан слишком глубокой тишиной, почти нарочитой. Казалось, что такое спокойствие должно успокаивать, но у Коматсу почему-то слегка сводило зубы – будто что-то привычное неизбежно сдвинулось. Она лишь устало вздохнула, перелистывая страницы. Юити читала отчет, который ей наконец-то соизволили прислать из токийского техникума – подкинутый еще ночью запакованный конверт с печатью прислали только спустя два дня после изначального запроса. Она поморщилась, мысленно проклиная бюрократию и менеджеров. Выдохнув струйки дыма через нос, Юити медленно перевернула страницу, разглядывая снимки со спутника – видимо, сделанные в теплое время года, потому что на изображении тропу практически не было видно за папоротниками и редкими пучками горца. Чуть дальше начинается длинный ряд заросших мхом ступеней, местами скрытых кронами деревьев, которые тянутся вплоть до облезлых главных ворот. Сам храм казался меньше, чем представляла себе Коматсу. Даже по фото было понятно, что забросили его давно – низкое, покосившееся здание, черепица которого давно осыпалась, обнажая прогнившие стропила. “На ребра похожи”, – подумалось Юити, пока она внимательно изучала снимок. Окурок метким движением полетел вниз. Коматсу, нахмурив брови, продолжала разглядывать отчет в тщетных попытках выудить как можно больше информации – поэтому даже когда дверь на балкон приоткрылась, и на морозный февральский воздух высунулась темноволосая макушка, она не оторвалась и продолжила в пятый раз раздраженно перелистывать страницы. – Доброе утро, – сонно пробормотал Сугуру, медленно потирая все еще не до конца открывшиеся после сна глаза, – что-то ты рано сегодня. Портить себе утро не особо хотелось, поэтому Коматсу предпочла просто игнорировать существование Гето. Его и так было слишком много последние дни, он занимал все мыслимое пространство вокруг Юити – и ей это категорически не нравилось, потому что патлатый ублюдок снова прочно поселился в ее мыслях, которые по-хорошему должны были быть сосредоточены только на предстоящей миссии. “Бесит”. В следующий миг ее ухо, словно в наказание, обдало горячим дыханием – цепь из мурашек побежала вниз по шее, застревая где-то на уровне напрягшихся плеч. – Коматсу, подсоби… – хрипло произнес Гето, склоняясь слишком близко. Выбившиеся пряди его волос щекотали ее щеку, пока он с жалобным видом тыкал пальцем на кончик сигареты. – У тебя же была зажигалка? – цокнула Юити, наконец-то отрывая взгляд от бумаг и обращая его на сонного Сугуру, с умоляющим видом смотревшего на нее. – Мне лень ее искать, – честно ответил он с тяжелым вздохом – а затем, жалобно надувшись, пробубнил, – Пожалуйста? Пробормотав себе под нос череду ругательств, она все же сдалась — и подожгла сигарета – ведь чем раньше внешний раздражитель в лице Сугуру Гето успокоится, тем быстрее сама Коматсу сможет вернуться к работе. – Что читаешь? – внешний раздражитель и не думал успокаиваться или отстраняться – наоборот, теперь он придвинулся еще ближе, чуть ли не укладывая свою голову ей на плечо. – Техникум прислал отчет, – буркнула Юити, резко отодвигаясь, – ничего полезного, кроме координат храма. – А про класс проклятия? – спросил Гето, потирая переносицу. – Они даже не уверены, что там есть проклятие. В воздухе на несколько секунд повисла тишина, прерываемая лишь тихим похрустыванием горящего табака и методично выдыхающим сигаретный дым Сугуру, задумчиво разглядывающим снежные горы. В следующий миг его плечи затряслись, и он, подавляя смешок, медленно повернулся к озадаченной Коматсу: – Ну и хрень. Юити не смогла сдержать легкой ухмылки. И правда — хрень.

***

– …самое главное, чтобы там не было проклятой территории, – резюмировала она, проводя пальцем вдоль снимков из отчета, – Иначе мы точно в дерьме. Юити опять уселась прямо на столешнице и, болтая ногой, вводила сидящего перед ней на барном стуле Сугуру в курс дела. Он не мог не отдать ей должного – несмотря на ее мерзкий характер, в своей работе она была профессионалом. Гето тяжело вздохнул и перевел взгляд на Коматсу – она казалось слишком сдержанной и сосредоточенной, в острых чертах лица читалось напряжение – прикусив нижнюю губу и нахмурив брови, все еще разглядывала отчет, но теперь – закопавшись в своих мыслях. – Тебя что-то беспокоит? – медленно спросил Сугуру, кладя голову на руку. – Ммм… чуйка, – задумчиво ответила Юити, не отрываясь от бумаг, – что-то тут не так… Гето внезапно захотелось хорошенько ее встряхнуть – видеть Коматсу такой было слишком непривычно. Почему-то хотелось, чтоб она как раньше — злилась, кидалась ножами и разъяренной кометой летела крушить все на своем пути – но вместо этого Юити лишь нервно накручивала выбившуюся прядь волос на палец, будто пытаясь ее вырвать — и залипала на ровные строчки текста в документе. И рука Сугуру сама потянулась к ее пряди, аккуратным — почти машинальным движением убирая волосы ей за ухо. Коматсу резко схватила его за кисть, отдергивая от себя – затем медленно повернулась и злобно уставилась, словно пыталась прожечь насквозь. “Другое дело”, – подумал Гето, но вслух сказал: – Давай выпьем. Несколько секунд она молча смотрела на Сугуру, словно ожидая подвоха – взгляд прищурился, пытаясь понять, что творится в его голове. Тяжелый вздох – и она все же кивнула, медленно отпуская его руку. – Выдвигаться будем ранним утром, – пробормотала Юити, наблюдая за тем, как Гето скользит по кухне в сторону шкафа с выпивкой, – Если умудришься нажраться, я уйду одна. – Насколько я помню, в крайний раз напилась как раз ты, – Сугуру потянулся на верхнюю полку, заметив бутылку виски, предварительно спрятанную Коматсу в самый дальний угол, – и мне пришлось ночью тащить твою тушу обратно в Киото. Гето слишком поздно осознал, что в него летит кулак, и не успел увернуться – удар пришелся ровно в центр левого плеча, отдаваясь глухой болью по всей руке – и Сугуру уже успел было порадоваться, что провокация сработала. Однако, когда он повернулся, Коматсу смотрела на него с усталостью – и это был совсем не тот взгляд, полный искр, блеска и желания крушить все на своем пути, к которому Гето так привык — и которого искал. – Такого больше не повторится, – твердо ответила она, не отрывая взгляда. Затем забрала у него бутылку и медленно открутила крышку – сделав приличный глоток, вернула обратно, попутно протирая уголок рта тыльной стороной ладони. – Естественно, – злобно прошипел в ответ Гето, пытаясь скрыть разочарование от ее равнодушной реакции.

***

Пустая бутылка виски затерялась среди пестрых банок от тюхая, половина из которых так и норовила скатиться со столешницы на пол. Ближе к вечеру, прямо перед ранним зимним закатом, солнце все же решило показаться, и теперь редкие лучи заливали гостиную, больше похожую на поле боя. В пепельнице мирно дотлевала забытая сигарета. Юити, развалившись на диване, расслаблялась – аккуратно подтачивала любимый нож. Скачок по градусам все же взял верх – и мысли о предстоящей миссии плавно отходили, позволяя голове Коматсу мимолетно заполниться блаженным умиротворением. На фоне из телевизора с треском гудела какая-то развлекательная программа про тупых звезд шоу-бизнеса, которую включил Гето, раскинувшись прямо на полу – он был повернут к Юити спиной и, облокотившись на согнутую руку, казалось, что с интересом смотрел на происходящее на экране. Словив солнечный блик острием, Коматсу играюче повертела нож в руке – мастер из Осаки, у которого она его купила, определенно знал свое дело – изящный танто с идеальной толщины клинком из дамасской стали, где слои металла переплетались, как кольца на спиле дерева, с удобной обтянутой кожей рукояткой, плотно сидевшей в руке. Юити мечтательно вздохнула, разглядывая оружие у себя в руках – красивый, зараза. Затем легонько прошлась острием по подушечке большого пальца, проверяя остроту клинка. Идеально. Забывшись, она даже не заметила как Гето, лениво перекатившись на другой бок, со скучающим выражением лица рассматривал ее заигрывания с куском металла. – Коматсу-у-у, – неожиданно протянул Сугуру, потягиваясь. – Отвали, пьянь… – лишь устало пробормотала Юити, не отводя взгляда от ножа. Она отказывалась портить себе настроение, поэтому продолжала медленно проводить пальцами вдоль лезвия, восхищаясь искусной гравировкой. Только затуманенный от алкоголя рассудок Гето такая идиллия не устраивала – его бесила нежность, с которой Коматсу была готова обращаться с оружием, раздражали плавные и спокойные движения – хотелось вывести ее из себя, заставить злиться так, чтобы ее острые тонкие пальцы угрожающе засверкали знакомым алым цветом, прежде чем резко вцепиться ему в глотку. И тут его осенило. Не долго думая, Гето тихо спросил, усмехаясь: – Так где ты пропадала целый год? Юити замерла – пальцы онемели, застыв где-то на кончике лезвия, взгляд округлился. Несколько секунд она просто смотрела в пустоту, будто не могла найти подходящих слов. А он и так знал – знал, что она была в Корее, что чуть не взорвала к чертям токийский техникум, когда штат отказывал ей в трансфере, и что в заявлении на перевод она в графе “причины” неаккуратным размашистым почерком написала: “Неисправимый ублюдок, которого вы не разрешаете убить”. Нож просвистел в миллиметре от его виска, зацепив щеку, прежде чем с глухим звоном вонзиться в прогнившие половицы. Сугуру медленно провёл пальцами по тонкой полоске на лице, наблюдая, как кровь медленно скатывается по подушечке. И расплылся в улыбке, наблюдая за Коматсу, с бешенной скоростью вскочившей с дивана – от умиротворения не осталось ни следа, ее взгляд, впившись в Гето, снова засиял такой знакомой ненавистью. –Ты опять забываешься, – прошипела она, резко разворачиваясь, и, прежде чем скрыться в тени коридора, добавила, – В следующий раз я перережу тебе горло. И только когда дверь в спальню закрылась с характерным грохотом, с лица Сугуру сошла натянутая ухмылка. Он откинулся обратно на пол – слишком резко, тихо стукаясь головой о деревянные доски – и тяжело вздохнул, прежде чем прошептать в потолок опустевшей гостиной: – Жду не дождусь.