Глава 7. “Тяжелая доля мага”

“When I’m fucked up, that’s the real me babe” Юити Коматсу смотрела на пригоревшую мешанину из яиц, темно-коричневый цвет которой не вызывал у нее абсолютно никаких вопросов. Рядом стоял Гето – она старалась держать дистанцию, не соприкасаясь с ним плечами – но патлатый ублюдок так и норовил влезть в ее личное пространство, то и дело наклоняясь ближе. Он задумчиво разглядывал содержимое сковородки, большим пальцем плавно оттягивая свою нижнюю губу. Юити очень хотелось схватить его за затылок и приложить об раскаленную сковородку лицом. – Ты что, правда не понимаешь, в чем тут проблема? – он расплылся в ироничной ухмылке, слегка поворачиваясь к ней. Коматсу хотелось выдрать ему губы – лишь бы никогда больше не видеть эту язвительную гримасу. – Блять, – она затянулась, стряхивая пепел прямо в сковородку, – че тебе опять не нравится? Сугуру Гето очень хотелось ответить “Ты”. Но он воздержался, вместо этого тыкая пальцем в особо обугленный кусок того, что Юити самоуверенно назвала “омлет”. – Это не омлет, – утвердительно ответил он. – Я сейчас из тебя омлет сделаю, – не менее утвердительно пробубнила она. Не угроза – факт. До точки кипения Коматсу оставалась лишь пара худо сформулированных Гето предложений. Она вздохнула, запрыгивая на столешницу, продолжая удерживать сковородку в заложниках – потенциально планируя опробовать ее еще и в качестве оружия. В эту минуту все зависело только от дальнейшего поведения ее злосчастного партнера по миссии. Нерасторопно достав палочки, все это время удерживающие ее копну волос в неряшливом пучке, она принялась за свой долгожданный завтрак, параллельно наблюдая за тем, как Гето готовил кофе. Сперва он отсыпал из банки одну ложку, задумался на секунду – и решил добавить вторую. В тот злополучный день Юити Коматсу была уверена, что умрет. Не то чтобы ее пугала эта перспектива – в конце концов, она заключила смертный контракт сама с собой еще до того, как пошла в маги – но Юити бесил сам факт того, что какому-то проклятью удалось ее обмануть. Когда мерзкая тварь наигралась и все же сдохла, оставляя Коматсу на счетчике всего 2 свободные секунды в состоянии Бетельгейзе, из глотки трупа вылезло второе проклятье. В обычный день Юити было бы все равно – 2х секунд вполне достаточно на уничтожение жалкого проклятия 1-го уровня – но чуть раньше на собрании ее довели до состояния белой горячки члены клана, которые без малейшего намека на стеснение шептали ей вслед “Позор рода”. Она сорвалась. Новый рекорд Юити, поставленный в результате миссии – 21 секунда в усилении Бетельгейзе – стоил ей особенно дорого: первым разорвалось легкое, из-за которого каждая попытка вдохнуть обжигала так, будто Коматсу пыталась глотать раскаленные угли. Второй не выдержала рука, висевшая теперь на жгутах сухожилий – не справившись с внутренним давлением, мышцы лопнули, а кожа рассеклась, обнажая кроваво-розовые волокна и осколки костей, выпирающие из-под нее. Супернова, сплюнув сгусток крови на разлагающийся черной жижей труп проклятия, с довольной улыбкой рухнула на землю. После завтрака Коматсу пришлось терпеть так и наровившего влезть в ее личное пространство Гето еще и на крошечном балконе. Когда она вышла, чтобы покурить, он тенью проследовал за ней с двумя кружками кофе в руках. Места еле хватало на одного, что уж говорить о двоих – его плечо неуютно терлось об ее, их бедра соприкасались. Оперевшись на перила, Юити затянулась, разглядывая снежные горы, в которых должен скрываться заброшенный храм – последняя надежда на то, что проклятый артефакт, за которым их отправили, вообще существует. – Держи, – Гето протянул ей одну из кружек, следом склоняясь над перилами. Коматсу повернулась – его равнодушное лицо было слишком близко, выбившуюся из пучка бесячую прядь слегка колыхал ветер – и потянулась за кофе. Их ладони пересеклись. Юити почувствовала грубую кожу костяшек Сугуру – и позволила себе задержать это касание на секунду дольше, проходясь подушечкой вдоль рубцов на его пальце. Она выдохнула, резко забирая кружку. – Ну и мерзость, – прошипела Коматсу, отпивая глоток. Кофе был дешевым, пресным и оставлял неприятное вязкое послевкусие. – Я добавил сразу четыре ложки, – расплылся в кривой ухмылке Гето, – прямо как тебе нравится. Юити замерла. “Ненавижу”, - промелькнуло у нее в голове, после чего на покрытый свежим слоем снега асфальт со второго этажа полетела кружка, разбиваясь вдребезги. Коматсу быстрым движением рванула все еще улыбающегося Гето за волосы, заставив согнуться — теперь их глаза были на одном уровне – и прошипела: – Прекрати делать вид, что ты меня знаешь. Сугуру, словно довольный кот, смотрел на нее с ожиданием, прищурившись. Юити увидела свой раздраженный взгляд в отражении темных, пустых глаз и резким рывком запрокинула его голову назад. Он выгнулся – кадык дрогнул – и с хрипом, смакуя каждое слово, сказал: – А ты прекрати делать вид, что это не так. “Еще Утахиме сказала, что Коматсу после этой миссии два дня откачивали всем киотским лазаретом”, – закончил свой рассказ Сатору, продолжая потягивать сок из маленькой коробочки, изредка поглядывая на замершего еще в начале истории Сугуру. А Гето сам не понимал, почему новость о том, что Юити чуть позорно не подохла от проклятия 1-го уровня, неожиданно вогнала его в такой ступор. Дальше он двигался уже машинально – резко попрощался с Сатору, быстрым шагом отправился на станцию, купил билет до Киото. Очнулся Гето уже по приезде, когда кондукторша заботливо трясла его за плечо, уведомляя о прибытии поезда в конечный пункт. Дорога до съемной квартиры Коматсу заняла у него чуть меньше 15 минут – и вот Гето уже стоял у квартиры самого ненавистного ему человека, почему-то медля с тем, чтобы постучать. Дверь приоткрылась раньше, чем он успел закончить их ритуал – два размеренных и один громкий стук, сквозь небольшую щель показалось лицо Юити. “Живая…” – прошептал Сугуру, словно в трансе наблюдая за тем, как она недовольно морщится. “Ты нахера сюда приперся?” – точно живая. В обед Коматсу смогла дозвониться до Токийского офиса – с телефона Гето, потому что ее собственный номер, как они узнали опытным путем, был беспардонно кем-то заблокирован. Теперь Коматсу, развалившись на диване, уже полчаса терроризировала какого-то бедного менеджера, пытаясь выпытать необходимую ей информацию “сейчас же, мать вашу”. – Нет, в округе точно ничего нет, – сквозь зубы процедила Юити, – иначе бы я не тратила время на этот бесполезный звонок, а делала свою работу. Гето тяжело вздохнул, отстраняясь от стены. Он медленно подошел к дивану и, оперевшись на спинку рукой, наклонился над Коматсу, продолжающей нещадно материть своего собеседниками всеми известными ей фразами. – Отдай телефон. Она прикрыла динамики мобильника, кидая на Гето злобный взгляд. – Я разговариваю, – процедила Коматсу предупреждающим тоном. – Ты так ничего не добьешься, – Сугуру ухмыльнулся, медленно склоняясь ближе к Юити. Свободной рукой он резко схватил ее за запястье, заставляя поднести телефон к его уху. Она оскалилась, пытаясь вырвать руку – но положение было слишком невыгодное. Гето подмигнул ей и вежливо заговорил с менеджером, все еще висевшим на линии: – Сугуру Гето слушает. Ага, ничего не нашли, – он не отрывал глаз от Коматсу, явно ожидающей окончания этого звонка, чтобы завязать драку, – перешлите все, что у вас есть про местные горы, пожалуйста… Спасибо! Да, и вам хорошего дня! Юити Коматсу не стала дожидаться, когда он нажмет на кнопку завершения звонка. Вместо этого она выгнулась, резко поднимая колено – и со всей силы врезала ему в живот. Гето зашипел, рефлекторно сгибаясь – его хватка на секунду ослабла. Этого мгновения хватило – Коматсу выдернула руку, следом с треском врезав ему кулаком в висок. Она резко вскочила с дивана, готовясь атаковать. Гето отшатнулся к центру комнаты, держась за голову — и тут же рванулся вперед. Его ладонь со злостью впилась ее в плечо, отбрасывая назад к дивану. В ответ она вцепилась в его воротник, удерживая себя от падения. Стабилизировавшись, Юити включила технику всего на секунду – чтобы вспышкой протащить Сугуру через всю комнату, впечатывая в стену с такой силой, что штукатурка предупреждающе осыпалась. Все еще удерживая его одной рукой за воротник, второй она схватила Гето за челюсть, резким движением наклоняя его голову. – Ты что себе позволяешь, ублюдок? – прошипела Коматсу так, будто была готова свернуть ему шею в ту же секунду. Ответить Гето не успел, потому что из забытого на диване мобильного телефона дрожащим голосом донеслось: “Гето-сама, у вас там все хорошо?..” Юити переменилась в лице в ту же секунду – Сугуру так и не понял, почему – но она медленно отпустила его, отстраняясь. И засмеялась. Юити, внимательно провожая взглядом собирающегося уходить Гето, размышляла над тысячей способов его прибить – как только ее тело окончательно восстановится, конечно же. Он вломился сам, без приглашения – просто зашел, бормоча себе что-то под нос. Недовольно осмотрел ее с ног до головы, будто оценивая ущерб – когда их взгляды наконец встретились, Коматсу показалось, что его глаза стали еще темнее. “Что случилось?” – почему-то шепотом, почему-то он продолжает водить пальцами вдоль ее пропитанных кровью бинтов, почему-то она не отстраняется. “Просчиталась”, – честно ответила Юити. Сугуру промолчал, продолжая злобно смотреть ей в глаза. Потом тяжело вздохнул, будто наконец сдался. “Надо перебинтовать”, – он кивнул в сторону ее повязки, покрывавшей весь торс и левую руку. И перебинтовал. Повернутая к Сугуру голой спиной, она сидела на полу, поджав колени к груди и обхватив коленки работающей рукой, ожидая, пока он закончит методично наматывать новую повязку. Когда Сугуру наконец закрепил последний бинт – и зачем-то пододвинулся поближе – она была слишком уставшей, чтобы отстраняться. Он медленно убрал выбившуюся прядь ее волос за ухо, а потом ее ухо обожгло горячее дыхание – “Не вздумай помирать, мы с тобой еще не закончили”. Она улыбнулась. Больной ублюдок.