Часть 4

***

Дверь, служащая выходом из дворца для прислуги, осталась позади, когда Оэлун вместе с Нугаем решила прогуляться по богатому рынку Дайду, пользуясь тем, что Вдовствующая императрица была занята казной внутреннего дворца уже третий день. — За стенами даже воздух другой, — уловила запах выпечки девушка. — Хотите полакомиться? — Было бы неплохо, — согласилась Оэлун. — Я так скучала по шумным и живым улицам. Во дворце всё застыло, будто там и не живёт никто, но здесь всё совсем наоборот. Немного напоминает Хэнань. — Это так, госпожа. Оэлун заметила в одной из лавок спелые линьцинь и подошла к немолодой женщине, которая их продавала. — Сколько стоит? — указывая на плод пальцем, спросила девушка. Женщина никак не отреагировала, вызывая у принцессы непонимание. Её взгляд был направлен куда-то не понятно куда, совершенно не двигаясь. Оэлун помахала ладошкой у её лица и женщина снова никак не отреагировала. Принцесса негромко ахнула, сразу заливаясь стыдом. Женщина оказалась слепой. — О чём вы спрашиваете? — О линьцинь. Я хочу купить их. — Мешок – один лян серебра. — Я возьму пять! — Нугай с ужасом посмотрел на принцессу, но возражать не стал. Та ожидающе посмотрела на евнуха и он отдал нужную сумму женщине. — Благодарю, госпожа! Пройдя пару десятков метров, Нугай всё же не смог удержаться. — Зачем вам пять мешков с линьцинь, Ваше Высочество? — стараясь не выдать своё недовольство в голосе, спросил евнух. — Я люблю их. Да и к тому же, этой женщине они нужнее, — коротко и ясно ответила Оэлун и они продолжили свою прогулку молча. Нугай немного отставал, ведь тащить огромное количество фруктов аккуратно было сложно, а он совсем не хотел их портить, боясь за то, что он может вызвать гнев у принцессы. В последнее время он довольно часто начал замечать, как Её Высочество стала раздражительна и нетерпелива. Оэлун, не замечая страданий евнуха, только прибавляла скорость и отошла от него на расстояние больше десяти метров, нарушив обещание данное Нугаю ещё до того, как они вышли с территории дворца. К несчастью, толпа отделила её от евнуха и девушка не сразу поняла это, а как только осознала немного встревожилась, но не поспешила попытаться найти слугу и все равно продолжила идти дальше. Не прошло и тридцати минут, как торговых лавок становилось все меньше и меньше. «Район крестьянов» — поняла Оэлун, замечая непривычные для неё постройки. С каждым поворотом становилось всё мрачнее и страшнее, заставляя девушку немного пожалеть о том, что она оставила своего евнуха. Нередко на ступенях у порога бумажных домов сидели маленькие дети, полностью испачканные в грязи, а рядом с ними измученные взрослые в обносках. Девушка уже тысячу раз постыдилась того, что надела достаточно яркое платье, что так невыгодно выделялось на фоне остального. Не раз она замечала недоброжелательные взгляды нескольких людей. Оэлун свернула в узкий, безлюдный переулок, а через несколько мгновений за поворотом послышались шаги. — Госпожа, вы потерялись? Опасно ходить одной. С вами может случиться беда, — послышался смешок. Оэлун обернулась и увидела перед собой двух мужчин, державших в руках кухонные ножи. — Что вам от меня надо? — испугалась девушка. — Доставай деньги, и, может, мы просто отпустим тебя, — пригрозил лысый мужчина. — Мои деньги сейчас у моего слуги. При мне ничего нет. Давайте я пойду к нему и всё отдам вам, — наивно предложила принцесса. С подобным она столкнулась впервые и совсем не понимала что делать в таких ситуациях. — Ты что нас за дураков принимаешь! — рявкнул второй. — Это не беда. Деньги есть всегда и везде. Вот например твой халат. Раздевайся. — Сделать что? — не веря своим ушам, спросила Оэлун. Мужчина двинулся вперёд и она, понимая что это вовсе не кошмар, под действием адреналина достала меч, готовясь защищаться. — Да что ты за девка такая?! Денег жалко, что ли? У тебя такого добра ещё много, а мы с голоду помираем! — выкрикнул низкий мужчина, пытаясь выбить меч из рук девушки. Оэлун увернулась от удара и поменялась с грабителем местами, прижимая к его горлу лезвие, а сама оказалась у него за спиной. Одним резким движением она ударила ногой ему в копчик, и тот просто рухнул, скручиваясь от боли. Оэлун услышала быстрые шаги и уже успела пожалеть, что решила покинуть дворец, попав в столь опасную передрягу. Она уже приготовилась к следующей атаке, которую, возможно, не смогла бы отразить, но вместо ожидаемого удара послышался болезненный крик. Оэлун обернулась на звук и увидела перед собой лысого мужчину, чьё лицо исказилось от боли, а рядом с ним стоял Тал-Тал. — Генерал? — не веря своей удаче, спросила принцесса. Тал-Тал пнул мужчину, брезгливо отодвигая его от себя. — Ваше Высочество, как вы здесь оказались? С вами всё в порядке? — чёлка небрежно упала ему на глаза, мешая оценить обстановку. — Пойдёмте скорее! — заторопилась принцесса, хватая генерала за локоть. Они вышли на оживлённую улицу, но несмотря на наличие прохожих, здесь было довольно тихо. — Теперь расскажете, что случилось? — удостоверившись, что жизни принцессы больше ничего не угрожает, он засунул оружие в ножны. — Вы явились вовремя. Тал-Тал внимательно изучал лицо Оэлун, надеясь, что с ней ничего не случилось и она чувствует себя хорошо. Утешать императорскую кровинку ему не очень-то хотелось. — Так вышло, что я заблудилась. Тал-Тал выдохнул, устало проводя ладонью по лицу. — Вам стоит быть осторожнее. Если бы я не заметил мальчишку, выбегающего из того переулка, то императорский дворец уже носил бы траур по Вашему Высочеству. Куда только делась ваша свита? — Я благодарна вам за своё спасение. — не желая отвечать на заданный вопрос, перевела тему Оэлун. — Раз мне больше ничего не угрожает, я поспешу продолжить свою прогулку. Ещё раз спасибо, — принцесса сделала короткий поклон, надеясь поскорее найти Нугая. — И не надейтесь. Я буду сопровождать вас, пока ваша бесполезная свита не найдётся.

***

Они уже долгое время бродили по рынку, пытаясь отыскать Нугая, но за всё это время единственное, что они находили, — это сладости, которые принцесса покупала с огромным удовольствием. — Попробуйте, эти жуаньгао просто восхитительны! — Я не голоден. — А что вы тогда делали на рынке? — Я выполнял приказ императора. — Находясь на рынке? Не меня ли охранять? — отшутилась принцесса. — Император подозревает Ван Ю и канцлера в заговоре. Сегодня мои люди доложили мне, что бывший король со своими людьми отправился на рынок. — И что же вы выяснили? Зачем Ван Ю понадобилось идти на рынок? — Он купил кожу ядовитых жаб. Если правильно её вскипятить, человек погружается в сон. При этом тело ведёт себя так, будто оно принадлежит покойнику. Пульс почти не прощупывается, а цвет кожи становится нездорово бледным. Также он приобрёл красное вино. — Получается, они хотят подстроить смерть Эль-Тэмура? — быстро сообразила Оэлун. — Очевидно. Регент хочет выявить предателей, — Тал-Тал мысленно порадовался, что девушке не пришлось объяснять столь очевидные, на его взгляд, вещи и она сама поняла хитрость Ван Ю. — А Ван Ю хитёр. Наверное, непросто было лишить его короны? — улыбнулась Оэлун Тал-Талу. Тал-Тал посмотрел принцессе прямо в глаза, но поняв, что не может прочесть её мысли, отвёл взгляд. — Госпожа! Как же вы меня напугали! Я подумал, что вас похитили, и уже отправил человека во дворец известить о вашей пропаже! Где вы были? И почему с вами генерал Тал-Тал? — раздался голос Нугая. — Вы вышли из дворца с одним лишь евнухом!? — перебивая Нугая, потребовал объяснений генерал, которого это совсем не обрадовало. — Вам, по-моему уже пора, господин генерал, — натурально отшила его принцесса.

***

Неспешной походкой, Оэлун шла по коридору, как вдруг увидела двух генералов, которые шагали прямо навстречу к ней с невообразимо быстрой скоростью. — Куда вы направляетесь? — спросила Оэлун, когда мужчины остановились, чтобы поклониться ей. «Делать нам нечего — перед ребёнком объясняться. Точно с ума сойду от всех этих дворцовых интриг! Лучше бы на поле боя воевал, чем служил отрокам как цепной пёс» — пронеслось у него в голове. К счастью,принцесса не заметила его раздражения. — Канцлер в дурном настроении. Он приказал нам созвать совет юрты, — ответил Тал-Тал. Завидев принцессу у него сразу возникла идея, по которой было бы неплохо, если бы Оэлун рассказала о надвигающейся беде Вдовствующей императрице, а та в порыве гнева всё отменила. — Совет юрты? — непонимающе повторила она. — На территории дворца ставят шатёр, в котором решаются крайне важные государственные дела. Простите нас, но мы должны всё подготовить, — быстро объяснил Тал-Тал и поклонился в знак прощания, надеясь что новость дойдёт до Будашири.

***

В покоях Будашири. — Шатёр посреди дворца? Вы знали об этом? — обратилась Будашири к Данашили. Челюсть вдовы заметно напряглась. Вид столь безмятежной девушки раздражал её до невозможности. — Конечно знаю, он же мой отец, — ставя чашечку с чаем на стол, спокойно ответила императрица. — И вы знаете, что это значит? Он объявил чрезвычайное положение! — из последних сил сдерживала себя Будашири. — Эти плакаты тревожили весь народ. Необходимо принять нужные меры, разве вы сами не говорили об этом? — театрально изобразила она искреннюю заинтересованность. — Послушайте меня, покойный император умер после установления такой юрты! — Разве император причастен к делу с плакатами? Или вы боитесь, что при расследовании выйдут на вас? Успокойтесь, а то придворные могут неверно понять. — Ваше Величество явно забывается! — приблизилась Оэлун к Данашили, заставляя ту подняться со стула. — Женщина, с которой вы говорите в таком пренебрежительном тоне, является Вдовствующей императрицей. Прошу следить за своим языком. Данашили встала к Оэлун почти вплотную, позволяя подолам своих юбок соприкоснуться к другой. — Думаете, я стерплю такое обращение ко мне? Кто из нас ещё забывается!? Неужели мне стоит расценить ваши слова как угрозу? — зло прошипела девушка. — Уверена, вас быстро отправят обратно в Хэнань лишь по одному моему приказу! — повысила голос она. — То, когда и куда я отправлюсь, решаете далеко не вы, — медленно и чётко сказала принцесса, чтобы до маленькой девочки всё дошло с первого раза. — Хватит! — не выдержала Будашири. Нервы у старшей женщины дворца начали сдавать. Послушавшись императрицу, девушки отошли от друг друга по разным углам комнаты, пытаясь привести себя в порядок. Честно, обе девушки правда не понимали обеспокоенность Будашири этой юртой. Для них это было лишь очередное скучное собрание двора, которое закончилось бы как и другие сотни собраний. Смерть одного императора не гарантировала смерть и другого и поэтому, в мысли о том, что Вдовствующая императрица зря беспокоится об этом, Оэлун и Данашили были согласны. «Не станет ведь Эль-Тэмур убивать Тогона на глазах у всех» — одинаково думали девушки. — Похоже, мне стоит обучить вас манерам. Не стало дамам вашего титула так себя вести. Утром завтрашнего дня мы непременно начнём занятие, — дала замечание Будашири, от чего Оэлун чуть ли выпустила усмешку, прекрасно зная что Её Величество уже как пару дней только и делает, что кричит и ругается на придворных. — Без опозданий. Данашили выпучила глаза, горестно понимая что и завтра ей придеться проснуться ранним утром из-за какой-то минутной слабости, мысленно проклиная принцессу, что вывела её из себя. Сейчас её больше всего раздражало, что сама принцесса совершенна спокойна, будто она уже заранее ожидала слов Будашири. Снаружи послышались шаги. Женщины переглянулись между собой. — Ваше Величество, вы кого-то ждёте? — поинтересовалась Оэлун. Будашири отрицательно покачала головой и направилась к выходу из павильона. Девушки пошли за ней. У ступеней, с непонятно зачем множеством солдат, стоял канцлер. — Отец? — подошла Данашили к нему, но тот, не обратив внимания, поднялся по ступеням и предложил Вдовстующей императрице пройти обратно в приёмную, на что женщина согласилась и они прошли внутрь. Ошеломлённые девушки снова переглянулись, непонимая что происходит. Оэлун захотела пойти за ними, но перед ней возник младший сын канцлера, преграждая ей путь. — Что это значит? Немедленно пропустите меня! Как вы смеете преграждать мне путь? — возмущённо отреагировала она. — Я действую по приказу господина канцлера, — глядя ей прямо в глаза, сказал Талахай и Оэлун осталось лишь нервно глотать воздух, надеясь что ничего ужасного в стенах покоев не случится. Прошло не больше пяти минут, как Эль-Тэмур быстрым шагом вышел из помещения, сходу приказывая солдатам заколотить дверь. Мужчины в формах начали облаживать все входы и выходы в павильон досками, совсем не обращая внимания на слуг императрицы, что умоляюще кричали и плакали о своей госпоже. Оэлун застыла с открытым ртом рядом с Талахаем, понимая что против приказа канцлера она совершенно бессильна. Талахай же, не теряя времени, разглядывал принцессу, пользуясь этой близостью. Мужчина впервые увидел девушки на расстоянии меньше чем десяти шагов и совепшенно не мог оторвать от неё глаз. Личико принцессы ему показалось самым наикрасивым, что он видел за свои двадцать с лишним лет. Аккурытный носик, большие выразительные глаза и небольшие щечки. Особо внимательный человек давно заметил бы, что у Талахая в этот момент текут слюни от одного только вида Оэлун. Единственное что ему сейчас не нравилось, так это то, что на милом личике проявляется встревоженность, вызывая у мужчины негодование, ведь он просто ненавидел, когда у женщин плохое настроение, значещее непокорность. — Я уверен, что Её Величество будет освобождена сразу после совета юрты. Не беспокойтесь, Ваше Высочество. — Очень надеюсь на это. — Прошу меня простить, — мужчина оставил присмотр за павильонам императрицы гвардейцам и ушёл в сторону юрты.

***

В юрте собрались все приглашённые. Эль-Тэмур встречал каждого с широкой улыбкой, но ни от кого не могла укрыться глухая напряжённость, сгустившаяся в столь тесном пространстве. Гости перешёптывались, а их взгляды скользили, не задерживаясь. Выпив подготовленное вино, регент предложил станцевать «танец смерти». Сталь звонко засверкала, описывая смертоносные круги. К регенту даже присоединились ещё два наместника. Вот только при очередном замахе острая, ужасающая боль пронзила Эль-Тэмура. Его лицо исказила неестественная гримаса, а тело, потеряв силы, рухнуло на расстеленный ковёр шатра. К упавшему сразу же подбежали его сыновья. Тенгис закричал, когда увидел текущую изо рта кровь, которой не должно было быть. — Отравили! Убили! — кричали сыновья регента. Все присутствующие стояли в полном шоке, не понимая, как это произошло, и боялись, что в их пище тоже мог быть яд, но лишь один Тогон продолжил пить своё вино как ни в чём не бывало. — Посторонись! — рявкнул Тенгис мешавшим ему выйти из шатра. Он без чьей-либо помощи понёс отца на спине и направился к покоям сестры, так как они были ближе, чем поместье Эль-Тэмура. — Отец! Что с ним!? — начала плакать Данашили, увидев страдающего отца. Они положили его на кровать и приказали даме О позвать императорского лекаря. — Арестовать Ван Ю! Это он виноват! Если бы не его проклятое вино! — старший сжал в руках простыни. — Отец!

***

Несколькими днями ранее. — А если вдруг регент выпьет вино и не проснётся? Что тогда будет? — Снадобье вызывает лишь временный паралич, — пояснил Байан. — А если вино подменить? — Если регент умрёт от отравленного вина, то вся вина падёт на Ван Ю. И тогда мы избавимся от обоих. Байан ошарашенно посмотрел на племянника. — Вы правы, но подменить снадобье на яд будет непросто. Это игра с огнём. Генерала Байана и генерала Тал-Тала могут поймать. — Подменить вино слишком рискованно. Словно сунуть голову в пасть тигру. Подумайте, Ваше Величество, — спокойно попытался переубедить императора молодой генерал. — Я уверен, что вы что-нибудь придумаете. — Ваше Величество, одна оплошность — и нас... — Оставьте эти опасения, генерал. Сделайте всё возможное. Просто избавьтесь от Ван Ю.

***

В центре двора стояло пять фигур в рваной одежде с заломленными за спину руками. — Начинайте, — голос Эль-Тэмура прозвучал тихо, но так, что вздрогнули все. Каждый присутствующий знал истину. Каждый был вовлечён в тот вечер. — Ты знаешь, кто хотел устроить переворот? Кто нанял тебя? — Я честно ничего не знаю! Взгляд регента, тяжёлый и неумолимый, впился в императора, отчего мальчик затрясся ещё сильнее. — Ч-что? — Тогон нелепо заёрзал, поправляя складки одежды и смахивая со лба холодный пот. Эль-Тэмур лишь с презрением цокнул языком. Оэлун отвела взгляд, не желая видеть, как этот старик вновь издевается над её братом. Брови нахмурились, челюсть опасно сжалась. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то из людей регента увидел её лицо. Иначе гнева канцлера не избежать, а она не вынесет такого позора. — Прикажите убить его. Что ещё? — У-убить? — голос Тогона сорвался на шёпот. — Но как же... Громовой удар кулака по столу заставил всех вздрогнуть. — Приказывай. — Казнить, — голос больше не принадлежал Тогону. Не его. Отдав этот приказ, он навсегда потерял себя. Отныне вместо наивного мальчика явился некто другой. Меч стража блеснул в лучах солнца. Удар был быстрым и точным. Голова с глухим стуком покатилась по камням. Оэлун подавила стон, вцепившись в холодное дерево подлокотника. Рука матери легла поверх её руки, ледяная и твёрдая. — Ты знаешь, кто в этом причастен? — Пощадите! Я клянусь небесами, что не знаю ни о чём! Канцлер едва заметно кивнул, и император снова сделал взмах рукой в знаке «казнить». Ещё один удар. Ещё одна лужа, сливающаяся с другой. Так продолжалось ещё несколько раз, пока они не дошли до последнего, пятого. Этим же утром его подкупили, обещая жизнь и сохранность. — Это была вдовствующая императрица! Она сказала, что клан регента должен исчезнуть! — Замолчи! Это ложь! Как вы можете верить словам этого отброса!? — Будашири встала, немедленно вырывая свою руку из руки дочери. Оэлун же будто ничего не слышала. «Я лишилась своей защиты?» Эль-Тэмур захохотал. Хохотал, пока не начал задыхаться, вытирая слёзы с глаз. — Слышите?! — крикнул он, оборвав смех и обращаясь ко всему двору. — Из уст наёмного убийцы! Схватить изменницу! Четверо стражников двинулись к Будашири. Никто не мог поддержать её. Сила была на стороне Эль-Тэмура. Грубые руки стражников схватили Вдовствующую императрицу за плечи. — Матушка! Отпустите её! — Оэлун словно проснулась и поспешила помешать им, но Нугай вовремя её остановил. — Ваше Высочество! Я настоятельно прошу вас не мешать расследованию. Вы ведь не хотите пострадать? Будашири не сопротивлялась. Её достоинство было безупречно. Женщину с силой опустили на землю, заставляя преклонить колени перед «императором». — Не трогайте мою дочь. Она лишь дитя, пытающееся защитить своего родителя, — голос ни разу не дрогнул. Взгляд её был полон презрения к Эль-Тэмуру. — Меня оболгали! Я не виновна и никогда не приму эти обвинения! — Вы смеете лгать нам в лицо! Не забывайте, перед кем вы стоите. Все здесь слышали, что это вы всё это затеяли. Вы были зачинщицей переворота! — нагло перебил он её. — Ваше Величество! Со мной поступили нечестно! Этот человек солгал вам! Я бы никогда не посмела покуситься на ваш трон! Ваше Величество! — кричала Будашири. — Матушка, — у Тогона вновь потекли предательские слёзы. Боль несправедливости убивала его. Он — правитель Поднебесной! Но в чём же смысл его титула, если он даже не может защитить своих близких? — Довольно! Вдовствующая императрица, уличенная в заговоре с целью государственной измены, изгоняется из столицы! Отныне её уделом будет монастырь Баймасы! Пусть её дни закончатся в молитве и покаянии за ту смуту, что она посеяла у подножия трона!

***

Через неделю. — Господин, прибыла Её Высочество, — доложил слуга, почтительно склонившись у порога. — Принцесса? Тал-Тал на мгновение оторвал взгляд от карты. Зачем эта молодая девушка пришла в его поместье ночью, когда добродетельные дамы должны уже спать? — Проводи Её Высочество сюда. Слуга бесшумно растворился в темноте коридора, а вскоре в дверном проёме возникла фигура принцессы. Она была без пышных одежд, в тёмном, простом плаще. — Ваше Высочество, — Тал-Тал склонил голову, скрывая удивление. — Ночь — не время для визитов. Зачем вы пожаловали в столь поздний час? Вы желаете о чём-то сообщить? — Я захотела встретиться с вами, как только узнала, что вы отправляетесь в Ляойан. Решила, что ждать утра нельзя. — Я слушаю. Если это поручение, то прошу вас, скорее. — Байан ведь намерен попрощаться с императором перед отъездом? — спросила она. Тал-Тал слегка напрягся. — В провинции скопилось множество неотложных дел, Ваше Высочество. Каждый миг дорог. Нам следует прибыть как можно скорее. На губах Оэлун дрогнула едва уловимая усмешка — невесёлая, почти горькая. — Ляойан держался без наместника два года. Сомневаюсь, что один день что-то решит, — она отвела взгляд в сторону, будто собираясь с духом, а затем обернулась к нему, и её глаза вспыхнули. — С тех пор как Вдовствующую императрицу отослали в ссылку, мой брат не знает покоя. Если он узнает о вашем отъезде от слуги… он сочтёт это предательством. Это разобьёт его сердце. — Ваше Высочество… — попытался возразить Тал-Тал, но её тон не оставлял места для пререканий. — Я не пришла бы в поместье к мужчине под покровом ночи, если бы дело не было столь важным, — она сделала шаг вперёд, становясь ближе. Голос заметно стал громче и твёрже. На секунду Тал-Талу даже показалось, что этот голос принадлежит Будашири. — Если вы хотите, чтобы император был сильным, генерал, начните с того, чтобы сделать вид, что он для вас что-то значит. Я не знаю, что произошло у вас в Корё… но для Тогона Байан имеет большое значение. Он для него опора, — Оэлун сомкнула веки, словно защищаясь от внезапной боли, и продолжила уже шёпотом: — Я лишь прошу вас попрощаться с бедным мальчиком. Разве это так сложно? Тал-Тал молчал, взвешивая её слова. — Я передам вашу просьбу господину Байану, — сдержанно пообещал он ей. — А теперь прошу вас, возвращайтесь во дворец. И желательно — без новых приключений, — его взгляд скользнул за её спину, в тёмный коридор, и он нахмурился. — Вы, я надеюсь, прибыли не в одиночестве? Со свитой? — Разумеется, — натянула улыбку она. — Свита особы вашего ранга, Ваше Высочество, — парировал Тал-Тал, — включает не менее пяти человек. Один юный евнух не считается. Оэлун посмотрела на него с вызовом. — Можете не беспокоиться, генерал. Со мной десять евнухов. У Тал-Тала от такого заявления непроизвольно взметнулись вверх густые, чуть рыжеватые брови. Десять? Мысль была одновременно облегчающей, и тревожной.